Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005






НазваниеЗигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005
страница1/3
Дата публикации20.02.2015
Размер0.57 Mb.
ТипДокументы
h.120-bal.ru > Документы > Документы
  1   2   3


Зигмунд Бауман

Индивидуализированное общество М. 2005.

Судьбы индивидуализированного общества. Предисловие.

З.Бауман уверен, что современное общество радикально отличается от всех предшествующих форм человеческого существования. Современное общество в принципе не признаёт потребности в диалоге между общественным и частным. В своей книге профессор Бауман многократно противопоставляет прежнее и нынешнее общество в категориях модернити и постмодернити. Как же характеризует индивидуализированное общество З.Бауман. Три главных его признака следуют из книги это:

- утрата человеком контроля над большинством социальных процессов

- возрастающая в связи с этим неопределённость и прогрессирующая незащищённость личности перед лицом неконтролируемых ею перемен

- возникающее в таких условиях стремление человека отказаться от достижения перспективных целей ради получения немедленных результатов, что в конечном счёте приводит к дезинтеграции как социальной, так и индивидуальной жизни.

Время и пространство – пишет З.Бауман, - по-разному распределены между стоящими на разных ступенях глобальной властной пирамиды. Те, кто может себе это позволить, живут исключительно во времени. Те, кто не может, остаются в пространстве. Понятие глобализации описывает процессы, представляющиеся самопроизвольными, стихийными и беспорядочными.

Второе фундаментальное качество жизни современного индивидуализированного общества видится автору в снижении возможностей человека контролировать собственную судьбу, в возрастании неопределенности человеческого бытия. Человек всегда стремившийся к освобождению от давления внешнего мира, не ожидал, что ценой этой свободы окажется небезопасность и неуверенность. Совокупное ощущение неуверенности человека в его положении, в правах и доступности средств к существованию, неопределённости относительно преемственности и будущей стабильности, отсутствие безопасности для физического тела человека, его личности, имущества, социального окружения. Капитулируя перед натиском глобальных сил, правительства отдельных стран также смиряются с происходящим и начинают заниматься внушением народу того, что «альтернативы не существует», что «безопасность предполагает зависимость», а «защита со стороны государства лишает самостоятельности». В современных «обществах риска» потребности производства меняются гораздо быстрее, чем человек способен освоить те знания и навыки, которые прежде считались необходимыми для участия в нём. Следовательно, с одной стороны, снижается ценность традиционных образовательных учреждений, с другой стороны возникает резкая дифференциация между людьми, способными и не способными к столь быстрому усвоению меняющейся социальной реальности. Следующим результатом оказывается растущее неравенство и бедность, причём именно положение бедных, которое не может быть ни изменено, ни улучшено, олицетворяет ту стабильность, которая в прошедшие эпохи была наиболее желанной, а сегодня становится приговором.

Третий важнейший признак современного общества состоит в радикальном пересмотре всей системы ценностей. Если человек утрачивает веру в возможность последовательно двигаться к определённым целям, то для него теряет значение социальная устойчивость. Разрушается преемственность поколений. Одной и жертв в этом процессе пересмотра ценностей становится мораль. Человек начинает рассматривать себе подобных не в качестве уникальных и самоценных личностей, достойных уважения и заботы, а в качестве своеобразных объектов, удовлетворяющих, наряду с прочими, одну из его многочисленных потребностей. Люди оказываются во власти ощущения, что отсутствуют не только механизмы обеспечения эффективных действий, тем более – коллективных эффективных действий, и особенно – долгосрочных коллективных действий, но и пути возрождения таких механизмов или их создания.

Локальный порядок на фоне глобального хаоса.

Новый мировой беспорядок, прозванный глобализацией, имеет один подлинно революционный эффект: обесценение порядка как такового. В глобализирующемся мире порядок становится индикатором беспомощности и подчинённости. Новая структура глобальной власти действует, противопоставляя мобильность и неподвижность, случайность и рутину, исключительность или массовый характер принуждения. Кажется, что большая историческая эпоха, начавшаяся с триумфа оседлых племён над кочевниками, подходит к концу. Глобализация может быть определена различными способами, но «реванш кочевников» - один из самых удачных, если не лучший. В эру глобализации высшие эшелоны новой иерархии власти характеризуются прежде всего способностью передвигаться - стремительно и по первой необходимости, тогда как низшие уровни – неспособностью даже замедлить, не то чтобы остановить такие движения и собственной неподвижностью. Исчезновение ограничений, дерегулирование и гибкость кажутся гигантским скачком вперёд по сравнению с дорогостоящими и трудоёмкими методами дисциплинированного натаскивания, практиковавшихся в паноптикумах эпохи модерна.

Благодаря появившимся в распоряжении элит новым приёмам разъединения, отрицания обязательств, уклонения от ответственности, население, обезоруженное и лишённое сил для противостояния, можно удерживать в повиновении всего лишь в силу его уязвимости и ненадёжности положения; теперь для этого не требуется даже регулировать поведение людей нормативным образом. Неопределённость, в которую новая мобильность глобальной элиты вогнала массы людей, зависящих от готовности новой элиты инвестировать, способна к самоувековечиванию и самовозрастанию. Рациональные стратегии, порождённые этим типом неопределённости, лишь усугубляют небезопасность положения вместо того, чтобы бороться с ней, и ускоряют дезинтеграцию нормативного регулируемого порядка. Ненадёжность, будучи отчасти результатом осознанной политики, разработанной наднациональным и всё более экстерриториальным капиталом и, с кривой ухмылкой, притворяемой в жизнь правителями территориально ограниченных государств, которым не оставлено иного выбора. Ненадёжность, будучи отчасти следствием новой логики претензий на власть – такая ненадёжность является сегодня основным материалом для строительства глобальной властной иерархии и основным инструментом социального контроля. Претензии в отношении будущего едва ли могут предъявляться теми, кто не контролирует своего настоящего, а именно такого контроля безнадёжно лишено большинство обитателей глобализирующегося мира. Они лишены контроля над настоящим потому, что наиболее важные факторы, определяющие их жизнь и социальное положение, а также перспективы того и другого, не находятся у них в руках; они ничего или почти ничего не могут сделать ни в одиночку, ни группой, чтобы вернуть эти факторы в сферу своего влияния. Территории, заселённые этими обездоленными людьми, напоминают собой аэродромы, на которые садятся и с которых взлетают воздушные суда глобального флота, причём делают это в соответствии с их собственными загадочными расписаниями и маршрутами; именно с этим странным воздушным движением связаны надежды людей на выживание.

Деградация значения местности отражается на «аборигенах» - людях, которые не свободны в передвижениях и «перемене мест» за неимением необходимых средств, - это обстоятельство подчёркивает весь масштаб различий между желанными туристами, жаждущими удовольствий, или путешествующими бизнесменами, ищущими новых возможностей для бизнеса, и презренными «экономическими мигрантами», мечущимися в поисках места, где они могли бы выжить. Степень отсутствия мобильности является в наши дни главным мерилом социального бесправия и несвободы.

С другой стороны, скорость передвижения, возможность действовать независимо от расстояния, свобода «перемены мест», предоставленная либо отсутствием локализированных обязательств, либо лёгкостью их преодоления, являются сегодня главными факторами стратификации как на глобальном, так и на местном уровнях. Ныне оседлость, и особенно безвыходная оседлость, быстро превращается из актива в обязательство. Сейчас признаком привилегированности становится путешествие налегке и избегание длительной привязанности к собственности; признаком нищенства оказывается приверженность вещам, отжившим свой естественный срок службы, и неспособность с ними расстаться.

Входным билетом в новую глобальную элиту является «готовность жить среди хаоса» и способность «процветать в условиях неустроенности»; клубной картой становится умение «позиционировать себя в переплетении возможностей, а не оставаться парализованным одной жизненной специальностью»; а визитной карточкой оказывается «согласие разрушить созданное собственными руками».

Особенности характера, порождающие в высших слоях общества бьющую ключом радостную спонтанность, оказываются «саморазрушающими для тех, кто трудится на самом низком уровне этой подвижной системы». Очутившиеся наверху прославляют то, от чего страдают остальные. Чарующая легкость бытия обращается в проклятие жестокой судьбы, когда мы опускаемся вниз по социальной лестнице.

Хаос перестал быть главным врагом рациональности, цивилизации; он уже не является воплощением сил тьмы и невежества, которые поклялась уничтожить эпоха модерна и сделала для этого всё возможное. Хотя на словах предписания национальных правительств и судебных властей суверенных государств по-прежнему основываются на принципах правопорядка, их повседневные препятствия на пути к «творческому беспорядку», выражающему искренние стремления одних и молчаливо воспринимающемуся другими как приговор судьбы. Впереди нас ждёт лишь большая гибкость, большая рискованность и большая уязвимость – полная противоположность господству порядка.

Когда власть непрерывно перемещается, и перемещается глобально, политические институты испытывают те же лишения, с которыми сталкиваются все, кто привязан к определенному месту обитания. Ощущение «территории», ныне утратило значительную часть своей ценности, свою привлекательность и притягательную силу для тех, кто может свободно передвигаться. Оно становится ускользающей целью, скорее даже мечтой, чем реальностью, для тех, кто, сам не обладая подвижностью, желал бы замедлить либо остановить передвижение невероятно мобильных хозяев исчезающего порядка. Для тех, кто обладает мобильностью, задачи территориального и административного управления кажутся всё более грязной работой, которую следует передавать тем, кто стоит пониже на ступенях иерархической лестницы. Поскольку всякая привязанность к месту и любые заботы о его обитателях рассматриваются скорее, как обязательства, чем как активы, немногие транснациональные компании сегодня соглашаются инвестировать в локальные проекты.

Время и пространство по-разному распределены между стоящими на разных ступенях глобальной властной пирамиды. Те, кто может себе это позволить, живут исключительно во времени. Те, кто не может, обитают в пространстве. Для первых пространство не имеет значения. При этом вторые изо всех сил бьются, чтобы сделать его значимым.

Есть ли в индивидуализированном обществе место политике?

Циничный наблюдатель сказал бы, что свобода появляется тогда, когда она уже ничего не значит. Бессилие индивидуализации потому кажется столь удручающим, что оно возникает на фоне возможностей, которые, как ожидалось, откроет и гарантирует свобода.

Единственное преимущество, которое может дать пребывание в обществе других страдальцев, состоит в убеждении каждого в том, что преодоление неприятностей в одиночку есть то, что все остальные занимаются повседневно, поэтому для оживления слабеющей решимости следует продолжать делать то же самое: сражаться в одиночку. Главное, что признаётся в компании других людей, - это то, что единственная услуга, которую они способны оказать, заключается в совете, как можно выжить в собственном безысходном одиночестве, и в утверждении того, что жизнь каждого человека полна рисков, которым надо противостоять и с которыми следует бороться, рассчитывая только на свои силы. Обретение людьми свободы может сделать их безразличными. Индивидуальность есть худший враг гражданина. Личность имеет склонность быть скептичной или подозрительной в отношении «общего блага», «справедливого» общества. Каков смысл общих интересов, если они не позволяют каждому индивиду реализовать его собственные? Что бы ни делали индивиды, собираясь вместе, всё это подразумевает ограничение их свободы заниматься тем, что они считают для себя необходимым и, следовательно, не способствует достижению их целей. Двумя вещами, которых только и можно ждать и желать от «публичной власти», является соблюдение прав человека, то есть предоставление каждому возможности идти своим путём, и поддержание мира – условий сохранения в целостности самого человека и его собственности, что достигается заточением преступников в тюрьмы, освобождением улиц от грабителей, извращенцев и нищих, а также от отвратительных и злобных чужаков (права человека по Джону Локку – свобода, жизнь, собственность – основа идеологии либерализма).

Сегодня принято и даже модно сожалеть о нарастании нигилизма и цинизма среди современных людей, критиковать их недальновидность, безразличие к долгосрочным жизненным планам, приземлённость и своекорыстие их желаний, их склонность разделять жизнь на эпизоды и проживать каждый из них без оглядки на последствия. Но большинство нравственных праведников, обрушивающихся на упадок морали, забывают, однако упомянуть, что очевидная тенденция, осуждаемая ими, сильна тем, что является разумной реакцией на мир, в котором человек вынужден относиться к будущему как к угрозе, а не как к прибежищу или земле обетованной. Большинство критиков не в состоянии принять в расчёт и то, что этот мир построен самими людьми. Он является продуктом того, что можно назвать политической экономией неопределённости. Основным движением этой особой, присущей нашему времени политической экономии является бегство власти от политики – в форме проведения курса на дерегулирование и приватизацию. Власть становится всё более глобальной и экстерриториальной, тогда как существующие политические институты остаются локальными и не могут подняться над местным уровнем. Общества, некогда боровшиеся за то, чтобы их мир стал прозрачным, неуязвимым для опасностей и избавленным от сюрпризов, теперь обнаруживают, что их возможности целиком зависят от переменчивых и непредсказуемых таинственных сил, таких как мировые финансы и биржи и вынуждены беспомощно наблюдать, как сокращается рынок труда, растёт нищета, исчезают леса, приближается глобальное потепление. По мере роста способности человека справляться с его повседневными проблемами растут риски и опасности, непосредственно привносимые каждым его шагом либо вытекающие из этих шагов в более отдалённой перспективе.

В результате возникает всепроникающее ощущение «утраты контроля над настоящим», что, в свою очередь, ведёт к параличу политической воли, к утрате веры в то, что коллективным образом можно достичь чего-либо существенного, а солидарные действия способны внести решительные перемены в состояние человеческих дел. Существующая ситуация всё чаще расценивается, как должное, как высшая необходимость, в которую люди могут вмешаться лишь во вред самим себе (иного не дано, всё действительное разумно).

Как обезопасить демократию в условиях индивидуализированного общества.

Подлинная сила демократии заключена в её непреодолимой «незавершённости». Демократия представляет собой не институт, а прежде всего антиинституциональную силу, не позволяющую жестокому стремлению власти сдерживать перемены, заставлять людей молчать, а потом и отстранять от политического процесса всех, кто не был «рождён» во власти. В то время как власть утверждает правление меньшинства, демократия постоянно выступает от имени всех, требуя доступа к власти на основаниях гражданства, то есть качества, принадлежащего всем в одинаковой мере. Демократия выражает себя в непрерывной и безжалостной критике институтов; это анархический и разрушительный элемент, встроенный внутрь политической системы; по самой своей сути это сила несогласия и перемен. Демократическое общество легче всего распознать по его сожалениям, что оно ещё недостаточно демократично.

Сила влияния демократического давления на политическую систему, успех либо неудача попыток достичь идеала автономного общества зависят от баланса между свободой и безопасностью. Вся политическая история эпохи модерна может рассматриваться как неустанные поиски верного баланса между ними – ради достижения постулированной, но ни разу ещё не найденной «точки равновесия» между свободой и безопасностью – двумя аспектами положения человека, одновременно противоборствующими и взаимодополняющими. В нынешней ситуации основное внимание следует сосредоточить на той стороне искомого союза, где располагается безопасность. Задача по-видимому состоит в том, чтобы создать фундамент для индивидуальной жизни, не зависимый от капризов рынка и застрахованный от рисков, которые исходят от технологических инноваций.
  1   2   3

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconГражданской активности в последнее время находится в центре внимания,...
Наконец, гражданское общество – это общество, контролирующее не только государство, но и богатство страны, общество с развитыми партнерскими...

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconИнформационный бюллетень 20 мая 2005 года
Совместное заявление Президента Российской Федерации В. В. Путина и Президента Республики Казахстан Н. Назарбаева, Челябинск, 17...

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconРеферат на тему: «Украинская культура в 1-й половине ХIX века»
Заметное влияние на формирование общественно-политических взглядов середины XIX ст оказало Кирилло-Мефодиевское общество, провозгласив...

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconКалендарно-тематическое планирование. История 7 класс
Основные понятия: традиционное общество, индустриальное общество, общество; предпринимательский дух. Основные вопросы: хронологические...

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconНиколай Михновский: национал-социалист №1
Одещине, Катеринославщине, Полтавщине и Черниговщине. На киевском съезде 1892 года, организация решила перейти к политической деятельности,...

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconМетодическое пособие для начинающих библиотекарей Нальчик 2005
Азбука библиотекаря: Методическое пособие для начинающих библиотекарей Нальчик: Каб. Балк ун-т., 2005 -62 с">


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru