Круглый стол Георгия Сатарова






НазваниеКруглый стол Георгия Сатарова
страница1/5
Дата публикации04.03.2017
Размер0.52 Mb.
ТипДокументы
h.120-bal.ru > Документы > Документы
  1   2   3   4   5




Круглый стол Георгия Сатарова
САТАРОВ:

  • ...есть много разных направлений: некоторые из них чрезвычайно публичные вы наверняка знаете наши… такое наше направление работы, как проблема коррупции, так сказать. Но мы уже более 10 лет весьма серьезно занимаемся проблемами в правоохранительной схеме и эта деятельность наша менее публична. Я бы даже сказал «мало публичная». Если угодно, стратегическое такое решение, потому что мы занимаемся довольно серьезными разработками. И у нас в составе фонда, например, есть целое подразделение, которое называется Центр содействия правосудию, в основном занимался проблемами предпринимателей. И у нас за эти годы довольно широкий спектр работы: от исследовательских до весьма практических – даже, я бы сказал, экспериментальных: когда эти наши идеи по усовершенствованию нашей правоохранительной системы мы отрабатывали в поле, в разных регионах, по согласованию с властями и так далее, и так далее. И более того, хочу похвастаться, что некоторые эти разработки даже внедрялись и доходили до уровня приказов по МВД. Ну, естественно, как это бывает в жизни… вы наверняка знаете, в несколько усеченной форме, но тем не менее продвигалось. Поэтому нам это, как вы понимаете, далеко не чуждо. Это первое. Второе: почему это называется именно так: реформа правоохранительных функций? Мы исходим из того, что ставим задачу реформирования отдельного ведомства – это задача бессодержательная, потому что первична с точки зрения (...) (00:02:03) первична та или иная функция, которую осуществляет государство, как некая, нанятая гражданами, корпорация по предоставлению общественных благ. Среди этих благ есть в том числе и такое благо, как безопасность. Граждане… в широком смысле… тут как говорят профессионально: безопасность от преступных посягательств. Да? На жизнь, на здоровье, на собственность и так далее, и так далее. И в первую очередь нужно задумываться именно о том, как эта функция реализуется. А реализуется она, естественно, реализуется… не отдельным ведомством, а комплексным ведомством. И на реализацию этой функции выделяют не только ведомства, которым напрямую предназначена реализация этих функций. То есть это сложная комплексная системная задача. Ее именно таким образом надо решать. Поэтому тот проект, наш, совместный. (...) (00:03:07) комитет гражданских инициатив у фонда (...) таким образом. Третье: наше сегодняшнее обсуждение мы (...) рассматриваем, как часть этого проекта. И то, о чем мы будем сегодня говорить, – это будет неким вкладом, я надеюсь, в реализацию этого проекта. Четвертое: мы с вами этим не ограничимся. Наш проект будет реализовываться в таком, открытом, интерактивном варианте. Все желающие смогут в нем поучаствовать. Мы буквально сегодня-завтра запускаем на нашем сайте www.indep.ru Вы этот сайт, наверное, знаете. Мы запускаем отдельный раздел, который посвящен этому проекту. Мы там будем не только вывешивать результаты, но и мы будем вывешивать некие… постановки неких вопросов и задач экспертов всем желающим, которые захотят, смогут внести своими соображениями, советами, идеями вклад в этот проект. И там будут представлены в обращении ко всем вам. Там будет… высказывать, что если вы хотите, чтобы ваша точка зрения была отражена, так сказать, на личном уровне, представлена в этом проекте – это тоже будет возможно. Там все это будет написано. Вот как некая преамбула. В каком-то смысле наше сегодняшнее обсуждение – оно есть продолжением того, что уже мы начали вчера. Вчера мы подписывали проект и вчера состоялась первая … первый мозговой штурм, первое мероприятие этого проекта, были приглашены несколько экспертов, практиков. И мы с ними три с половиной часа сидели и обсуждали круг этих проблем: связанных с построением этой концепции. Я должен сказать, что я чрезвычайно удовлетворен тем, как у нас вчера прошло это обсуждение и что говорили эти люди. Для меня было фантастически важно, что то, что они говорили, к чему они пришли, идя от своей практики, от ее, естественно, осмысления, совпадало с нашими представлениями о том… о корнях проблем о том, как надо подходить к их решению, как надо строить эту концепцию. А понятно, что мы к этому пришли, естественно, с другой стороны, как скорее исследователи, а не практики. Я ни дня не работал в МВД, в прокуратуре или еще где-нибудь. Да? Я и мои коллеги были внешними наблюдателями по отношению к этой системе. Мы организм. Но тем не менее, то, к чему мы пришли с одной стороны, а они от своей практики сомкнулось для меня в совершенно потрясающую… и для меня это было вдохновляющим мероприятием. Поэтому я подумал, что имеет смысл повторить сценарий того, как мы обсуждали это вчера. Это оказалось продуктивно и удобно для экспертов-практиков. И я надеюсь, что это окажется удобным и нам с вами. Я буду ставить 4 вопроса и мы пройдем 4 круга ваших ответов на эти вопросы. Желательно говорить внутри вопроса и не перескакивать на другие, если вы заранее будете знать, то вам легче будет. Итак, 4 проблемы, 4 вопроса. Первое – это, собственно, диагноз проблемы правоохранительной функции в России, ее реализации. Я потом, задавая каждый вопрос, буду немножко его расшифровывать. Но это не будет являться некой догмой, а только… ну, таким раздражающим фактором. Итак… первое – диагноз. Второе – это оценка тех попыток, которые мы наблюдали. На самом деле, как сказал, на мой взгляд, очень грамотно вчера один эксперт: проблема правоохранительных органов в России в том, что они постоянно и непрерывно реформируются. Постоянно просто. И понятно, что в этих условиях очень трудно работать. Не всегда это реформирование облекается в какие-то публичные формы против этой последней реформы: с переименование – и так далее. Но нечто происходит всегда. И нам нужна реформа, которая на некоторое время оставит в покое и даст спокойно работать. Да? Так вот нужны какие-то ваши оценки того, что происходило с этой системой до настоящего времени. Ну, мы можем смело брать интервал, там, где двадцать с гаком – правильно? – ну, и естественно последнее, как самые явные события. Третье – это образ желаемого будущего. А какой мы хотим видеть правоохранительную систему в стране? Идеал, который бы мы хотели видеть. И последнее – самое сложное: а как прийти к этому идеалу? То, что обычно называется стратегией и в старом смысле этого слова. Я сторонник старой трактовки этого понятия, потому что часто сейчас стратегии называют планом на самом деле, чтобы придать этому плану какую-то значимость – да? – а это на самом деле не очень верно, потому что стратегия по изначальному смыслу – это метод. Пришел – увидел – победил. Это метод. Или, там, как у Наполеона: в нужном месте максимальное количество сил. В нужном месте в нужное время максимальное количество сил. Тоже метод. Это не план. Это не план конкретной битвы – да? – это метод. Так же, как (...) (00:10:53). Итак… а как же переходить из нынешнего состояния в то, которое мы, вы считаете желанным? Вот 4 вопроса. Итак, для того, чтобы мы успели 4 этих важных вопроса пройти, я прошу быть вас интеллектуально собранными и лаконичными, говорить только самое важное и проявлять тем самым уважение к другим, кто хочет высказать свое (...) (00:11:30). Необязательно, если вы хотите высказать свое мнение, не обязательно показывать или высказываться, просто если у вас есть какие-то соображения, с которыми вы хотите поделиться, вы высказываетесь. Итак, я перехожу… нет вопросов? Да? Отлично. Тогда я перехожу к первой нашей теме: проблеме обсуждения – это диагноз. Проблема реализации правоохранительных функций в России. Я… мы мыслим себе это так… и я намекаю на это, опять же подчеркиваю, что догма… что проблемы не обязательно содержатся внутри. Проблема может содержаться во вне. Ну, например, в истории. То, что вот в профессиональной экономике (00:12:23) называют (...) в зависимости от конъюнктуры. Наша будущая жизнь всегда зависит от того, как мы к этой нынешней жизни пришли от истории. Второе – это влияние внешних фундаментальных обстоятельств, состояния… ну, например, состояния политической системы, экономической, социальной системы, мозги граждан, клиентов этой системы: правоохранительной – или (...) этой системы, которые действуют в ней. Это влияние других институтов, спряженных с этой системой. Ну, например, судебная власть, ФСБ вообще говоря, не входит, как правило, его не рассматривают как часть собственной правоохранительной системы. Понятно, что то, как функционирует этот уровень, каковы его полномочия на практике и это действует на то, как работает правоохранительная система. Еще одно чрезвычайно важное обстоятельство. По старой такой (...) (00:13:33) традиции институт рассматривается как набор норм, описывающих, регулирующих некую сферу. То есть с формальной точки зрения. И часто мыслят себе так: что вот достаточно нам исправить закон – и тут же начнется хорошая жизнь. Вся наша, более чем 20-летняя практика, полностью опровергает на самом деле этот (...) формальный подход. А ведь современная трактовка института гораздо шире. Не только, там, формальные нормы, но это еще неформальные нормы, неформальные практики. Это условия, в которых они функционируют и так далее, и так далее. Как вы помните. Эти обстоятельства тоже могут быть вами затронуты. Это один из возможных взглядов. Вы имеете право на свой. Значит, я предлагаю начинать. В любом порядке, кто готов высказаться, пожалуйста, поднимайте руки. Пожалуйста. Только представляйтесь, чтобы вы… чтобы нам было легче общаться.


ЛЕКАРЕВА В.А.:

– Лекарева Вера Александровна. Депутат (...) созыва Государственной Думы (...) от общественной организации, международной, социальной защиты детей. (...) (00:14:54) встречались, не работали с правоохранительными органами, а мне пришлось больше 25 лет работать, потому что первое, что пришло в голову, когда ставят на учет детей , так называемых, трудных, никто не интересовался: а почему он стал трудным? И я сказала, что нет трудных детей, есть трудные условия (...), поэтому не растекаясь (...), я прям тезисно пробегу по тем вопросам, которые очень серьезно (...).
САТАРОВ:

– Только первый.
ЛЕКАРЕВА В.А.:

– Вот диагноз.
САТАРОВ:

– Диагноз.
ЛЕКАРЕВА В.А.:

– Диагноз нам ставит не только (...) (00:15:23). Диагноз надо ставить всему обществу и в первую очередь власти. Власть доказала свою полную неспособность навести элементарный порядок в обществе. Элементарный. Защитить жизнь, безопасности нет в обществе: мы все живем в страхе. В страхе выйти во двор, зайти в общественный транспорт, добраться до работы, в садик дойдет ли ребенок, в школу. Понимаете? Вот такую задачу никто не поставил. И самое главное – в правоохранительной системе мы не увидели, вот будучи 12 лет в очень тесном контакте и работая с ними, я не увидела желания внутри силовиков измениться. Нельзя вылечить наркомана, если он не хочет вылечиться. Нельзя реформировать систему правоохранительных органов, если они сами не хотят измениться. Нет мотивации, защиты человека. Ее просто нет. Поэтому можно, сколько угодно… там, конечно, огромное количество честных и порядочных людей. Их не видно, потому что нам постоянно показывают, что там терзали, там истязали, там взятку взяли. И насаждают в обществе очень негативный образ наших силовых структур. Это я тоже считаю неправильным. Потому что если уж показали негодяя, то покажите человека, который пожертвовал жизнью. Мне так кажется. Поэтому диагноз всему обществу: Россия медленно, но верно скатывается. Кадровой работой не занимаются ни в одной структуре, поэтому у нас чиновник… ну, грубо скажу: обмельчал. Он не отвечает за свой результат работы. Нет никакой ответственности. Нет желания обидеться за свою профессию, за свою должность, за себя любимого вот на этой… Объясняют чем угодно: президент виноват, губернатор, министр, министров убирают – но нет ответственности каждого за тот участок, на который поставила его судьба. Мне так кажется. Вот это вот засилье дилетантства, посредственности, людей случайных на ключевых постах, в том числе и в правоохранительных органах – вызвало очень серьезный негатив в обществе, недоверие и вот вы, когда все это объясняли, вы совершенно упустили, может быть, просто подразумевали: что система исполнения наказания – это рабовладельческая вообще республика. Там человек перестает быть человеком. И это та отдельная тема, почему я к вам сюда и пришла. И если мы ее с вами затронем и копнем, то такого ужаса: что там происходит – причем, надо понимать, что по признанию министра юстиции, Коновалова: что там почти 70 процентов сидят, неправильно осужденных – то нам есть над чем работать. Спасибо.
САТАРОВ:

– Спасибо. Пожалуйста…
БОГОМОЛОВ Ю.:

– Меня зовут Юрий Богомолов. Я честно практикующий юрист и начинающий судья в третейском… в одном из третейских судов многочисленных по всей России. Диагноз… ну, если мы здесь говорим о каких-то весьма больших промежутках времени для нашей страны и для общества, то, видимо, не так легко реформировать то, что не реформировалось, ну, если мы о большом времени… то, что не реформировалось 70 лет. Да? Это всегда сложно. Почему? Потому что то, что та система, которая не реформируется, – она глубоко заседает в сознание граждан: то есть нас с вами, рядовых – и поэтому очень трудно такую систему реформировать. Причем, не только систему, но и самих граждан, их сознание. То есть правовую культуру. Что они… то есть мы… что мы вправе говорить полицейскому на улице? Что он в праве у нас взять? Что мы обязаны ему дать? Вот из таких мелочей складывается правовая культура каждого обычного гражданина, обывателя. Поэтому здесь речь идет не только о косности самой системы, но и о том, какова культура у граждан воспринимать эту систему. Вот такой диагноз.
САТАРОВ:

– Спасибо большое. Пожалуйста, прошу вас.
САВЧЕНКО М.:

– Савченко Михаил. Предприниматель. По поводу диагноза. Ну, вот если мы начинаем это с 90-х годов, с начала 90-х годов – да? – то тогда правоохранительная система столкнулась с огромным количеством бандитизма, просто обычного, уличного. Вот. И, скажем так: она была не готова к этому. Так? Но, во всяком случае, со стихиями (00:20:01) 90-х годов она: правоохранительная система – справилась более или менее. И хотя подчас методы были нельзя назвать их, там, правовые и все такое, да? И многие, может быть, проблемы… ну, почему сейчас она такая? Лежат тоже, в общем-то, в том, с чем эта система сталкивалась.
САТАРОВ:

– И как она справлялась.
САВЧЕНКО М.:

– И как она справлялась. Да. Вот. Так что, извините, я не совсем с вами согласен: что, там, сейчас страшно, там, в трамвай заходить или что-то еще. Все-таки… ну, хотя бы такой… хулиганский порядок наведен, скажем так. На бытовом каком-то уровне все равно, как говорится, всех этих бандитов, которые ходили по рынкам, сейчас уже их не видно. Да? А проблема, мне кажется, сейчас осталась в том, что для правоохранительной системы нужно определить целеполагания: что мы хотим от нее получить? Ну, это очень хорошо на таком примере, бытовом, как вот ГАИ. Да? Все вы знаете. Вот. Здесь, на этом перекрестке, произойдет авария и человек будет 3 часа ждать пока приедет машина, но на следующем будет стоять патруль, который ловит, там, за превышение скорости и он не подъедет сюда и не облегчит эту ситуацию. Хотя эта авария создает, там, сотням людей неудобства. И все остальное. То есть это такой пример, на котором, мне кажется, можно смотреть и остальные. Например, что сейчас?.. Куда тратятся очень большие деньги? Это ОМОН, да? Создание вот этих вот специализированных подразделений. Для чего они создаются? Ну, не для того, наверное, чтобы расследовать, потому что следователь – это не омоновец с дубинкой. Это интеллектуал, который может расследовать какие-то преступления, там, против личности, против собственности и против всего остального. То есть важно очень определить целеполагания: что мы хотим? Вот как брать, опять-таки, простой пример с ГАИ: мы хотим, чтобы быстро все происходило или мы хотим все-таки, там, по 50 рублей, там, 100 рублей снимать эти штрафы? Что важнее? То есть определить целеполагания, так сказать. Если мы хотим разгонять демонстрантов и создаем в больших количествах омоновцев, то давайте будем разгонять демонстрантов, но ежели мы хотим наводить какой-то порядок и создавать доверие правоохранительной системе, так давайте этим заниматься. И опять-таки, пресловутая, давняя функция виновности гражданина перед, так сказать, государством. Когда государство пытается поймать гражданина больше, а не помочь. На мой взгляд, диагноз – это неправильные целеполагания. Не те. Не теми вещами мы пытаемся занять наши правоохранительные органы. И ФСБ не тем занимается, не должно оно заниматься политическим сыском. Постепенно, мне кажется, вот надо разворачивать в этом направлении.
САТАРОВ:

– Спасибо. Пожалуйста…
СКРИПКИН В.:

– Скрипкин Валерий. Заведующий кафедрой уголовного права и процесса. Курск. Я бы хотел подхватить мысль коллеги о целеполаганиях его характера. Мы сейчас стали свидетелями как раз такого поворота правоохранительных органов, по-моему, в сторону политизации и использования их не для защиты граждан и общества, а для защиты власти. А для защиты власти. Это стало очевидным и очень наглядным, потому что ну, вот не знаю… сейчас вот буквально обострение всех этих митинговых событий и произошло повышение окладов, в частности, правоохранительных органов, что и свидетельствует вот об этом. А на самом деле в стране существует огромная пропасть между гражданами, между обществом и правоохранительной системой, и в целом, во всех ее, так сказать, органах и так далее. Существует огромное чувство незащищенности, о котором говорили простые граждане, – это с одной стороны. И с другой стороны – хотя и осталось где-то в глубине души, как мне кажется, в глубине, надежда на то, что они защитят, но в большинстве случаев больший процент – это разочарование и не то, что разочарование… даже не в этом дело, а недоверие. Недоверие. Это проявляется в том, что простые люди попадают в ситуации, когда ни выступают по уголовным или другим делам свидетелями, – они не хотят оказывать содействие правоохранительным органам. Они всячески избегают этого. Избегают и… ну, ссылаясь на то, что система потом замучает, затаскает по судам, значит, и какие-то другие… вот это признак, значит, неотстроенности самой системы на то, что она, как говорит коллега, направлена на защиту интересов. И из этого исходит вся… из этого вот и формируется низкая эффективность правоохранительной системы по количеству тех преступлений, которые раскрыты, по количеству тех, которые переданы в суд, которые закончились обвинительным приговором, справедливым приговором и так далее.
САТАРОВ:

– Спасибо большое. Пожалуйста…
ТИНЬКОВ А.:

– Александр Тиньков, адвокат. Вы знаете, я хотел бы, наверное, согласиться с каждым из предыдущих выступающих. Поддерживаю полностью – это, наверное, последнего выступающего. С диагнозом этой проблемы. Вот на мой взгляд, как вот текущего адвоката, который каждый день, условно, ходит в суд, в прокуратуру, в следствие, на дознание. Вот у меня сложилось такое, мое субъективное мнение: что наши правоохранительные органы, правоохранительной функцией не занимаются. Да, действительно, есть вот большой перекос в сторону вот этой административной системы и защиты существующей действующей власти, выполнение (...) (00:26:25) они как бы не справляются. Почему? Как? Ну, много причин может быть. Наверное, правоохранительные органы у нас не сильно отличаются от других государственных структур. От всех остальных постов, где любой пост, любую должность, человек которую занимает, если он порядочный и так далее, он ее выполняет, а остальные его станут рассматривать как источник кормления. Грубо говоря, вот (...) соответственно гаишники, которые будут на соседнем перекрестке стоять и просто ловить нарушителей или мнимых нарушителей. Либо участковый милиционер, либо просто патруль милиции, который на улице, которые не будет ловить карманов, хулиганов и так далее, а будет проверять регистрацию приезжих и тому подобное. Зачем нам следить за беспорядком, если мы вот здесь лучше будем заниматься тем, что пойдет нам напрямую в карман?
САТАРОВ:

– Ясно. Спасибо. Пожалуйста…
СУВОРОВ Г.:

– Глеб Суворов. Проект «Просто правосудие». Ну, мне сложно так сказать… я занимаюсь аналитикой судебных решений в большом объеме и вот из того, что мы вот видели на нашем проекте, как мне кажется, основная… основной диагноз, который можно поставить, – это то, что вот именно ту систему… скажем, судебную систему… закапсулированность. То есть они существуют в своем мире, у них есть своя какая-то… полностью, отдельная как бы отдельная вселенная. И она совершенно отдельно отделена от самого общества, в котором они существуют. То есть и когда люди туда попадают…
САТАРОВ:

– Можно уточнение? Извините… Вы сейчас имеете в виду весь комплекс? То есть и суд, и правоохранительные органы вместе, да?
СУВОРОВ Г.:

– Да.
САТАРОВ:

– Извините.
СУВОРОВ Г.:

– Конечно, там они и снаружи интегрируют людей. То есть там понятно, что это же миллион человек, там, фактически, вот все, кто завязан в правоохранительных органах целиком. Но по факту они… каким-то образом то есть им это удается. Ядро системы: всех людей, которые новые к ним приходят, они их отделяют таким вот… барьер, про который говорят, – он возникает из-за того, что система сама замыкается в себе. Они самозамкнутые. Они живут по своим представлениям о том, что такое хорошо и что такое плохо. И поэтому, какая там цель у них? Какая цель должна быть? Какая цель у них есть? Вот просто она у них своя.
САТАРОВ:

– Внутренняя.
СУВОРОВ Г.:

– Да. Она у них своя. Они сами там живут. И вот как они считают правильным, так они и развиваются. А с обществом диалог, наверное, как-то происходит через верховную власть, но в очень опосредованных формах.
САТАРОВ:

– Спасибо. Пожалуйста… а потом вы. Представьтесь.
ГЛЕБ:

– Глеб (…), республика (…) (00:29:09) предприниматель. Я хотел бы тоже как бы обобщить. Можно даже так сказать, потому что все правильно говорят. Все очень здорово, замечательно. Одним просто словом, в чем у нас сейчас этот диагноз правоохранительных органов – это непрофессионализм. Я вам серьезно скажу. Потому что вот, используя даже нашу территорию, наш субъект федерации, где, грубо говоря, – кто у нас сейчас идет в правоохранительные органы? Это люди, которые буквально служили 2 года в армии, еще, извините меня, не обучились ничему, никакой деятельности оперативной. Или вы вспомните 80-е, там, вы сказали: 20 лет назад. Вспомните: какие участковые у нас были? То есть я тоже застал это время: когда сам я работал в этих органах, когда меня, извините, меня поколение старшее обучало всему: как правильно работать, как правильно с людьми общаться. То есть это любовь к своему делу. Сейчас идут кому ни попадя. То есть непрофессиональные. И, конечно, что они теряют? Им интересно набить карман, говоря простым языком. Поэтому сейчас у нас в этих органах непрофессиональные люди: те, которые не в состоянии правильно научить, правильно работать. И даже вот этот, первый выступающий, сказал: детей страшно… правильно! Потому что у нас раньше участковый бегал по своему участку, знал, кто, где, чем живет. А сейчас этого нет. То же самое гаишник: 2 года в армии отслужил – и чего? Встал на пост. Первым делом его научили, как правильно брать взятки – все: больше ничего нет. Я считаю, это нелюбовь к своему делу. Если бы он знал, за что он отвечает, за что у него люди. Тогда я считаю, у него все правильно. Вот это, я считаю, основной диагноз.
САТАРОВ:

– Спасибо. Пожалуйста…
СЕЛИВАНОВ Д.:

– Селиванов Дмитрий, предприниматель. Вот здесь никто не сказал, а вы подумайте: вот работает милиционер – а оценка его действий в чем? То есть в статистике. Вот один человек бегает раскрывает преступления, допустим, милиционер, а другой просто заявление не принял. Написал, выслушал, сказал человеку, что будет работать, а сам его скомкал, в мусорку выбросил – пожалуйста. То есть один рядом работает непорядочный, а другой – вот он: порядочный. А оценка деятельности как происходит? В раскрываемости и так далее. Вот вы говорите про штат. Так же само. У него есть план по штату. Вот он собирает штрафы, потому что по этому оценивается его работа. То есть даже если он честный человек или, допустим, он хочет сделать карьеру. Он же перед начальством должен выглядеть хорошим работником, поэтому он эти… планы показателей обязан выполнять. И вот еще один момент я хотел сказать заведующей кафедры здесь: почему Абрамович, допустим, в английском суде дает показания, которые ему очень не хотелось бы давать? Потому что он, наверное, опасается чего-то: что если он будет ложные показания какие-то давать – что за это его накажут. У нас за ложные показания… какое наказание? Штраф, да? Наказания практически нет. Поэтому человек… вот вы правильно говорите: вот у него, он думает: «моя хата с краю – я тут сижу с ним (...) (00:31:51)» – это будет проще. А вот, допустим, (...) сказал бы: «Я не знал». А потом доказать, что «ты на самом деле почему препятствуешь правосудию?» А там уже серьезное преступление. Ты почему препятствуешь правосудию? Значит, ждете серьезного наказания. То есть как бы над законами надо поработать. И вот все-таки оценка деятельности каждого милиционера то есть это серьезная проблема. Статистика. Поэтому они на результат не работают. Даже если он не взяточник – даже если он честный милиционер.
САТАРОВ:

– Спасибо. Пожалуйста…
ГОРБАЧЕВ С.:

– Сергей Горбачев, адвокат, управляющий партнер коллегии адвокатов (...) (00:32:26). Если мы будем говорить о диагнозе в глобальном масштабе – да? – не в частности, так сказать, а по конкретным персоналиям и так далее. То в моем понимании проблема правоохранительных органов заключается в исключительном человеческом факторе. Дело в том, что в правоохранительной среде, так же, как и в общественной среде, достаточно низка профессиональная мотивация. Про правовую грамотность, в принципе, можно говорить отдельно. Мой опыт общения со многими коллегами вызывает ужас от того, что подготовка (...) достаточно низка. В правоохранительной среде это проявляется более наглядно, поскольку они являются наиболее частым применяющим институтом правоохранительные полномочия, правоохранительные знания. И это не может не настораживать. Второй вопрос, который лично меня беспокоит, – это правовой нигилизм в правоохранительной среде. Это наглядно демонстрирует последнее общественное волнение: когда люди, не принимающие участие в реальном задержании, писали протоколы о том, что, скажем, они в этом действии принимали участие. Вот такая легкость в формировании и составлении документов, которые влияют на судьбы людей, не может не настораживать. И тем более, когда это носит массовый характер, – это вызывает серьезные опасения. Ну, и третий вопрос, которые, в общем-то, наверное, самый главный в проблематике определения (...) (00:33:53) правоохранительных органов – отсутствие понимания того, что государство является нанятым институтом для выполнения функций по охране общественного порядка. Вот это, пожалуй, самое главное. Потому что у нас понимание «работника» и «работодателя» в этом смысле поменялось местами. Произошла подмена понятий – и государство не является реально нанятым институтом. Оно является управляющим институтом, а те, кто нанимали или те, кто думает, что нанимали власть для осуществления каких-то функций, фактически являются его работником.
САТАРОВ:

– Не работает третья статья. Пожалуйста…
ВОРОНКОВ В.:

– Виктор Воронков, я социолог. Центр независимых социологических исследований, из Петербурга. Я буду говорить про полицию, поскольку мы исследовали милицию в течение 3-х лет было такое исследование, в Казани и Петербурге: проблема милиции из ее перспективы. Это было (…) наблюдение…

  1   2   3   4   5

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Круглый стол Георгия Сатарова icon"круглый стол"
В ноябре 2001 г в Российской академии государственной службы при Президенте РФ социологическим центром рагс проведен "круглый стол",...

Круглый стол Георгия Сатарова iconСлово главного редактора
Слово главного редактора. //Стратегия России. – 2016.№2, февраль. (Круглый стол: «Пути российской цивилизации»)">


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru