Социальные потрясения в судьбах народов (на примере армении)






НазваниеСоциальные потрясения в судьбах народов (на примере армении)
страница1/29
Дата публикации19.01.2015
Размер4.92 Mb.
ТипКнига
h.120-bal.ru > История > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

ХОМИЗУРИ Г.П.



СОЦИАЛЬНЫЕ ПОТРЯСЕНИЯ В СУДЬБАХ НАРОДОВ

(НА ПРИМЕРЕ АРМЕНИИ)

МОСКВА, ИНТЕЛЛЕКТ, 1997




Научное издание



Хомизури Г.П.

Социальные потрясения в судьбах народов (на примере Армении). М.: ИНТЕЛЛЕКТ, 1997, - 416 с.

ISBN 5-87047-036-6
Монография посвящена трагическим страницам в истории армянского народа в 1894-1991 гг., вызванным социальными потрясениями в стране проживания и во всем мире. Исследование осуществлено на основе анализа источников, многие из которых неизвестны современному читателю.
Книга рассчитана на читателя, интересующегося историей региона и проблемой влияния социальных процессов на судьбы народов.
Издание осуществлено при поддержке Фонда Джона Д. и Кетрин Т. Макартуров.

Книга издана в авторской редакции.

Подписано в печать 13.01.97 г.

Печать офсетная. Формат 60х90/16. Гарнитура TimesET.

Усл. печ. л. 26,0. Уч.-изд. л. 26,4. Тираж 1650 экз.

Издательство "ИНТЕЛЛЕКТ". 123298, Москва, а/я 3 ЛР № 030545 от 09.06.93 г.

Отпечатано в типографии

Зак. №

ISBN 5-87047-036-6

© Г.П. Хомизури, 1997

«Армянская нация, та самая нация, для которой нынешние господствующие силы затрудняются определить место на земном шаре для самостоятельной спокойной жизни и отказывают в самом этом праве, не видят даже усыпанную тысячами и тысячами великолепных культурных памятников исконную обетованную землю армян, где жил этот народ, неразрывными и неопровержимыми узами связанный со всем цивилизованным человечеством и особенно народами Европы, – эта самая армянская нация не только облагораживает их, но и является важнейшим звеном для изучения возникновения и путей развития всех их культур»
Н. Я. Марр

ПРЕДИСЛОВИЕ
В 1980 году я заинтересовался историей гибели так называемых "26 бакинских комиссаров". Эта история и фальсификация ее советскими историками оказалась чрезвычайно поучительной. За два года я собрал обширный материал, обработал его и написал большую часть предполагаемого исследования. Однако, чем более я углублялся в рассматриваемую мной проблему, тем более убеждался в том, что "комиссары" не заслуживают столь пристального внимания и что есть более серьезная проблема. Буквально за две недели до ареста у меня выкристаллизовалась идея полностью изменить структуру исследования, посвятив его проблеме так называемых малых народов на примере армянского народа, и показать, что судьба таких народов является игрушкой в руках великих держав и различных политических партий и группировок.

При аресте в ноябре 1982 года все материалы у меня были изъяты и возвращены лишь в 1991 году, после реабилитации. Однако с 1991 года для рядовых граждан Армении настали столь тяжкие времена, что приходилось думать лишь о том, чтобы не умереть от голода и холода (не в фигуральном, а в буквальном значении этих слов). Сил у меня хватило только на то, чтобы завершить исследование о "комиссарах" и сдать его в печать (ХОМИЗУРИ; 1996: сокращенный вариант на армянском языке).

Получение гранта от Фонда Джона Д. и Кетрин Т. Макартуров позволило мне вновь вернуться к столь интересной и столь животрепещущей на фоне событий в Югославии и в республиках бывшего СССР проблеме. Я считаю своим приятным долгом выразить Фонду Макартуров самую глубокую благодарность за поддержку.

По моему твердому убеждению, трагедия малых народов в том, что они становятся легкой добычей больших государств, навязывающих им свою политическую структуру, идеологию, культуру, экономику, разумеется, разрушая их собственные структуры. Исходя из своих интересов, они иногда предпринимают шаги, которые вроде бы направлены на защиту малых народов, но как только интересы великих держав меняются, они тут же забывают об этих народах и бросают их на произвол судьбы.

Рассмотреть проблему даже одного народа в комплексе не под силу одному автору. В настоящем исследовании на примере армянского народа мы рассмотрим лишь одну сторону проблемы – террор против населения, оставляя в стороне разрушение культуры, насильственное изменение экономики, навязывание чуждых армянскому менталитету политических структур и пр.

Настоящее исследование охватывает почти столетний период (1894-1991 годы), так как методы террора, применявшиеся в 1909, 1915-1922 и 1988-1991 годах берут свое начало с 1894 года – года погрома армян в Сасуне.

Автор выражает особую благодарность Константину Худавердяну, внимательно прочитавшему рукопись и оказавшему неоценимую помощь своими критическими замечаниями и советами, и Мэри Юзбашян, за помощь на всех стадиях исследо­вания. Автор выражает также благодарность Эдуарду Даниеляну, Павлу Ананяну, Давиду Петросяну, Гагику Арутюняну, Наталии Абрамян и Вигену Саркисяну, просмотревшим рукопись или отдельные ее главы и сделавшим ценные замечания.
ВВЕДЕНИЕ
Основная проблема, с которой сталкивается исследователь, пытающийся восстановить историю событий, происходивших на территории бывшего СССР, – это работа с источниками. В 1976 году автор настоящего исследования писал, что жители СССР страдают не столько от недостатка информации, сколько от избытка дезинформации (Хомизури, 1985, с. 255; статья опубликована в 1985 году, но написана в 1976 году и распространялась в так называемом Самиздате)

В книгах на русском и армянском языках, вышедших в СССР за годы коммунистической тирании, было приведено множество фактов и документов по рассматриваемой теме. Но большинство советских историков никогда не интересовала историческая истина. Они писали не о том, что было, а о том, что должно было быть с точки зрения современных им правителей. Причем, со сменой власти в стране (Сталин, Хрущев, Брежнев, Горбачев) заново переписывалась история, подгоняемая под нового правителя. В "Происхождении партократии" А. Авторханов указывал:

"В основе методологии партийных историков лежит ленинский принцип "партийности в науке", – в сталинской интерпретации. Сущность этой интерпретации сводится к тому, что все вещи, категории, явления, события и сами лица рассматриваются и оцениваются с точки зрения интересов "генеральной линии партии" на текущем этапе ее политики. Поэтому у большевистских историков "история есть политика, опрокинутая в прошлое", по определению патриарха советской исторической науки Покровского. Поэтому же у них, как говорил французский историк Гизо о своем времени, "события настоящего освещают факты прошлого". Но не все события настоящего у большевистских историков освещают факты прошлого. Некоторые важнейшие события и крупнейшие факты истории просто объявляются не бывшими в угоду тому же принципу "партийности в науке" <...>

Сам метод исследования партийных историков тоже антинаучен. Перед тем, как приступить к исследованию той или иной проблемы, исследователь обычно составляет себе рабочую гипотезу или ряд гипотез, добросовестно собирает все данные не только в пользу его собственной гипотезы, но и против нее, систематизирует и классифицирует их, – только после этого он ставит перед собой конкретные цели и приступает к самому процессу написания работы. И появляется произведение, выво­ды которого могут быть прямо противоположны первоначальной гипотезе.

Ничего подобного не допускает метод истмата и принцип "партийности в науке". Партийный историк на поставленную им проблему знает ответ еще до того, как он приступил к ее исследованию" (Авторханов, 1968, с. 52-54).

Если тот или иной факт или документ был неудобен власть предержащим, он изымался из употребления. Если же властители делали заказ, то можно было не только сочинить несуществовавшее событие прошлого, но и подкрепить его соответствующим "документом".

Ярчайший тому пример – публикация не существовавшего никогда документа, якобы написанного главой Красноводского Стачкома Владимиром Куном. В 1928 году советский историк Я. Ратгаузер поведал о том, что "по сообщению зав. Азербайджанской радиостанцией, Кун телеграфировал Бичерахову [командующему армией Диктатуры Центрокаспия – Г.X.] следующее: "Мною задержан пароход "Туркмен" с 26 бакинскими комиссарами" (Ратгаузер, 1928, с 45) Это – чистейшая фальшивка. Цифра "26" возникла непосредственно перед убийством – арестовывалось же 35 работников Бакинской Коммуны (более подробно см.: Хомизури, 1992b).

Сказанное выше относится не только к коммунистическим историкам – оно относится ко всем партийным историкам. Член ЦК партии эсеров, ярый враг большевизма, погибший в сталинском концлагере Вадим Чайкин в методе исторического исследования ничем не отличался от составителей "Краткого курса истории ВКП(б)". Задавшись целью доказать, что в убийстве так называемых "26 бакинских комиссаров" виновны англичане, он едет в Туркестан, собирает неопровержимые факты того, что организатором убийства был агент большевистского Пермского ЧК Семен Дружкин, что к убийству причастны эсеры Федор Фунтиков, Илларион Се­дых и другие, и, не имея на то никаких оснований, делает вывод о том, что в убийстве "комиссаров" виновны... англичане (Чайкин, 1922).

Что же касается советских историков, то они до того изолгались, что нельзя верить ни единому факту и документу, приводимому ими. Тот, кто пытается восстановить историю (особенно СССР и КПСС) по советским источникам, большую часть времени тратит не на поиски того или иного документа, а на выяснение, насколько корректно он подан и не является ли фальшивкой.

И это относится не только к освещению истории СССР и КПСС, но и ко всей истории. Сознательно извращалась история античности, Средневековья, Великой Французской Революции, история России и других "братских" республик с примитивным, но непременным описанием "производительных сил", "производственных отношений" и "классовой борьбы". Я уж не говорю об истории религии – "опиума для народа". Советская историческая наука не дала ни одного авторитета, равного Ф. Гизо, Т. Карлейлю или В.О. Ключевскому (Е.В. Тарле и С.Я. Лурье – из прошлой эпохи).

Об уровне советской исторической науки говорит само за себя сравнение изданий "Истории" Геродота 1886 и 1972 годов. Дореволюционное издание, снабженное колоссальным справочным материалом, сопровождалось блестящей статьей М.Ф. Мищенко. Справочный аппарат издания Геродота 1972 года – на редкость бездарен: "Лакедемоняне – жители Лакедемона", а в помещенной в приложении статье В. Г. Боруховича (1972, с. 458) мы опять сталкиваемся с набившей оскомину марксистской жвачкой: "Главная причина позднего развития жанра исторического повествования заключалась в том, что условия для его развития появились только на рубеже VII—VI веков до н. э., когда в Элладе происходят глубинные социальные преобразования, явившиеся результатом ожесточенной классовой борьбы в греческих полисах"

Крайне низким уровнем знаний и требовательности к себе отличались некоторые историки науки и редакторы издательств (в данном случае – крупнейшее советское научное издательство "Наука"). Приведу лишь один пример. Видный немецкий геолог и историк геологии Карл Саппер в "Исследовании земной коры" (1904, с. 55, 84, 89) писал:

"Амвросий <...> видел могущественное действие прибоя и заключил из этого, что море могло само выдолбить эти углубления своими свирепыми волнами <...> Внутренность Земли Альберт, как и Аристотель, представлял себе пронизанной пустотами и каналами, по которым циркулирует воздух <...> порыв ветра поднимает это место вверх".

В 1975 году И.В. Батюшкова почти дословно (и без всякой ссылки) переписывает это у Саппера, а в 1988 году В.П. Гаврилов также почти дословно и также без ссылки – у Батюшковой (сравнение трех текстов показывает, что Гаврилов списывал у Батюшковой, а не у Саппера):

"Некий Амвросий, наблюдая действие прибоя, пришел к заключению, что море своими бурными волнами вырывает углубления <...>
Немецкий ученый Альберт Больштедт (1193-1280 гг.) подобно Аристотелю, считал, что Земля пронизана каналами и пустотами; циркулирующий по ним воздух поднимает участки суши".

(Батюшкова, 1975, с. 12).

"Некий Амвросий, наблюдая воздействие морс­ких волн на берег, пришел к выводу о том, что море своими бурными волнами вырывает углубления <...>

в трудах немецкого ученого средневековья А. Вольштедта (1193-1280) <...> А. Вольштедт полагал, что Земля пронизана каналами и пустотами, а циркули­рующий по ним воздух поднимает участки суши".

(Гаврилов,1988, с.6-7).


Упоминаемый Батюшковой и Гавриловым "некий Амвросий" – автор многочисленных богословских трудов и церковных гимнов, один из "Отцов Церкви" Амвросий Медиоланский. Достаточно было заглянуть хотя бы в "Энциклопедический словарь" Брокгауза и Ефрона или в "Большую Советскую Энциклопедию". А "немецкий ученый Вольштедт" (кстати, не Вольштедт, а Больштедт) – величайший мыслитель Средневековья, философ, богослов и естествоиспытатель Альберт фон Больштедт, известный более как Альберт Великий. Достаточно было опять-таки заглянуть в любую, более или менее серьезную энциклопедию. Я уж не говорю о том, что считающий себя научным работником (оба автора были кандидатами наук, а редакторы издательства – как минимум – люди с высшим образованием) должен об этом знать, вообще никуда не заглядывая. Как видим, "образованщина", о которой писал Солженицын, не прошла бесследно, приведя к потрясающей безграмотности на всех уровнях.

Сказанное выше отнюдь не означает, что советские историки только тем и занимались, что лгали и несли околесицу. СССР – не "Страна лжецов" Джанни Родари, жители которой были обязаны лгать всегда и во всех случаях. Советские историки провели немало серьезных исследований по истории античности, Средневековья и последующих эпох.

"Советская историческая энциклопедия", в подготовке которой приняли участие практически все советские историки, – ценнейшее справочное издание; даже партийные историки в своих трудах иногда сообщали правдивую информацию и приводили (нередко впервые) подлинные документы.

Но! Все советские исторические исследования замусорены рассуждениями о "производительных силах", "классовой борьбе", "исторической миссии пролетариата", "всепобеждающем учении марксизма-ленинизма" и т.д. и т.п. В упомянутой выше "Советской исторической энциклопедии" лживы все до единой статьи по истории СССР, КПСС, рабочего и коммунистического движения. Советские историки, сообщая о том или ином, ранее не известном факте, никогда не сообщали о другом, ставшем им известном факте, если знали, что обнародование этого факта не устраивает власть имущих.

Когда советского армянского историка X.А. Барсегяна спросили, как он относится к моей газетной публикации о так называемых 26 бакинских комиссарах (Хомизури, 1993), он ответил: "А что нового сообщил Хомизури? Это все было давно всем известно: что их было не 26, и не все комиссары, и что их не расстреляли, а обезглавили, и что англичане тут ни при чем". Воистину, нет предела цинизму! Ведь именно Барсегян десятки лет писал о том, что их было 26, что все они были комиссарами, что их расстреляли по приказу англичан.

Невероятно, но факт. За год до этого, в 1992 году, при подготовке к печати исследования о "комиссарах", я сделал несколько добавлений в текст 1982 года. Рукопись я отдал в журнал "Норк" Рубену Овсепяну, члену Бюро АРФ Дашнакцутюн. Поскольку "проверенные" историки (зная позицию властей) с дашнаками не общаются, вероятность того, что Барсегян смог ознакомиться с нижеприведенным отрывком, равна нулю. А написано там было вот что: "Сейчас какой-нибудь X.А. Барсегян может сделать реплику: мол, Г.П. Хомизури ничего нового в своем труде не сообщил – это и так было всем известно"...

Советские историки, приводя тот или иной документ, могли опубликовать его не полностью (причем, опять-таки проводилось сокращение тех мест, которые неугодны властям), а другой, попавший им в руки важный документ, вообще не предать гласности. Они могли опубликовать и сфальсифицированный "документ". Сказанное выше ("советские историки до того изолгались, что нельзя верить ни единому факту и документу, приводимому ими") не означает, что советские историки всегда и везде лгали. Но установить, где истина, а где ложь, подчас просто невозможно, ибо "целью советских гуманитарных наук (вернее, того, что так называлось) был не поиск истины, а оформление в соответствующих терминах идеологических установок КПСС" (Файман, 1996).

Разумеется, "не оскудела земля российская", "украинская", "армянская", "грузинская" и т. д., но все, кто не хотел быть партийными талмудистами, вынуждены были ограничивать круг своих исследований частными проблемами, не осмеливаясь делать обобщений, чтобы не впасть в "ересь". А те, кто впадал в "ересь", погибали в застенках НКВД-МГБ. Остальные же – историки не обязательно по образованию, но — по призванию – были вынуждены, зарабатывая хлеб насущный, отойти от истории, ибо надежд на публикацию не было никаких, а шансов попасть в лагерь (так и не опубликовавшись, то есть по сути – ни за что) – предостаточно (свидетель чему – автор настоящего исследования; в этом отношении я был там не одинок).

С трудами армянских советских авторов по истории античности, Средневековья и Нового времени я почти не знаком, а то, с чем я знаком, дает основание предположить, что там положение было не лучше, чем по СССР в целом. Приведу лишь один пример. В предисловии к книге выдающегося армянского историка Аракела Даврижеци "Книга историй" армянским советским историком написано следующее: "В рассказах Аракела о "чудесах святых отцов" и "знамениях" на могилах "святых мучеников" звучит протест трудящихся масс средневековой Армении против насилия светских и духовных властей, против господствующего класса феодалов <...> Ибо, как известно, в средние века "классовая борьба протекала... под знаком религии" и "интересы, нужды и требования отдельных классов скрывались под религиозной оболочкой" [со ссылкой на Ф. Энгельса. – Г.X.] (Ханларян, 1973, с. 29). Я полагаю, что комментарии излишни.

Что же касается тех армянских советских историков, кто писал "труды" по истории СССР, КПСС, Советской Армении и истории Коммунистической партии Армении, то их, как и всех советских историков, историческая истина совершенно не интересовала. Они выполняли социальный заказ: показать решающую роль единственно правильной марксистско-ленинской теории и гневно осудить "туркофильскую" политику "буржуазной" партии Дашнакцутюн.

Дашнакофобия советских историков граничила с паранойей. Вот, например, о чем поведала Энциклопедия "Гражданская война и военная интервенция в СССР" в 1987 году, то есть в разгар так называемых перестройки и гласности: "Гянджинский мятеж мусаватистов 26 мая 1920 г. поддержали меньшевики Грузии, дашнаки Армении, а также Антанта" (Гражданская война.., 1987, с. 162). После зверского убийства 30 тысяч армян Шуши в марте 1920 года мусаватистскими головорезами, спустя всего лишь два месяца дашнаки стали бы чем-то помогать им?!..

Советские армянские историки не скрывали методов своего "творчества": "Научно-методической основой настоящей работы, писала Р.С. Корхмазян (1977, с. 7), послужили теоретические труды классиков марксизма-ленинизма, программные документы ЦК КПСС и международного коммунистического движения". Исследование Корхмазян было посвящено не истории Армении или КПСС, а турецко-германским отношениям во время второй мировой войны. В год опубликования работы классиками марксизма-ленинизма считались Маркс, Энгельс и Ленин, которые не высказыва­лись по данной теме. ЦК КПСС, как известно, было сформировано 14 октября 1952 года [до этого ЦК ВКП(б)], то есть в "программных документах ЦК КПСС" эта тема также не была отражена...

Подобные "методы" исследования широко использовал один из ведущих армянских советских историков Джон Киракосян. В книге "Младотурки перед судом истории" (1986, с. 202) он писал: "В. И. Ленин одним из первых осудил злодеяния младотурок. Благодаря его усилиям была созвана международная социалистическая конференция, состоявшаяся в Циммервальде (Швейцария) 5-8 сентября 1915 года. В ее документах нашло отражение тяжелое положение Армении и армянского народа".

В этом отрывке все (кроме места и даты конференции) – заведомая ложь. В приводимых ниже Дж. Киракосяном ссылках на Ленина (ПСС, т.26, с. 241 и 311) нет ни слова о "злодеяниях младотурок", да и сам термин "младотурки" не упоминается. Циммервальдская конференция была созвана отнюдь не для осуждения младотурок, а для обсуждения вопроса о "мобилизации международного пролетариата на борьбу против империализма и войны" (Темкин, 1974, с. 774); Турция всего лишь упоминалась в одной из резолюций наряду с другими "империалистическими державами", а Армения – наряду с другими угнетаемыми странами. Заведомо зная ложность своих утверждений, Дж. Киракосян умышленно дезинформировал читателей, выполняя социальный заказ правящей коммунистической олигархии – показать, что "В. И. Ленин одним из первых..."

Некоторые из читавших это исследование в рукописи выразили несогласие с критикой армянских историков советского периода, в частности, Дж. Киракосяна. Они утверждали, что когда из Москвы было получено разрешение освещать более объективно события прошлого, армянские советские историки и особенно Дж. Киракосян ввели в оборот колоссальный фактический материал, доселе не известный не только массовому читателю, но и многим историкам. Но в своих работах они, учитывая ситуацию, вынуждены были идти на компромисс и освещать события с так называемой партийной, марксистско-ленинской точки зрения.

Я не оспариваю того факта, что некоторые советские армянские историки и более всех именно Дж. Киракосян ввели в оборот доселе не известный советскому (но отнюдь не западному) читателю фактический материал. Но что это за историк, который обнародывает исторические документы и сообщает новые факты по "разрешению свыше"? Буквально несколько лет назад все советские историки вдруг стали писать о том, что польских офицеров в Катыни убили советские солдаты, а Молотов и Риббентроп подписали-таки секретные протоколы – а то раньше советские историки этого не знали!

Дж. Киракосян отлично знал, что Ленин никогда, ни единым словом не осудил злодеяния младотурок, Дж. Киракосян отлично знал, что после того, как сами турки приговорили к смерти за эти злодеяния Энвера- и Джемаля-пашей, Ленин дал им убежище в Советской России. Дж. Киракосян отлично знал историю передачи Карабаха Азербайджану, но! разрешения на сообщение этих фактов из Москвы не было получено, и посему он об этом и не писал.

Процитированный выше пассаж о Ленине и особенно ссылки на несуществующие документы не позволяют нам верить и другим ссылкам Дж. Киракосяна (впрочем, как и других армянских советских историков), не ознакомившись предварительно с теми источниками, на которые он ссылался, а, как справедливо отметил Д. Гилберт, "значение научной работы можно измерить числом предыдущих публикаций, чтение которых становится ненужным после этой работы" (цит. по: Нейгебауер, 1968, с. 147).

И, наконец, история – наука, а не служанка той или иной партии. Вполне возможно, что тот или иной историк (в том числе и автор настоящего исследования), не располагая достаточным количеством документов, неумышленно исказит то или иное событие. Но искажать умышленно историю (опять тот же пассаж о Ленине или восхваление Дж. Киракосяном и всеми остальными советскими историками по существу антиармянской политики коммунистов на Кавказе) – на это настоящий историк никогда не пойдет. Историк – это не только профессия, но и звание. И за это звание подчас приходилось расплачиваться жизнью или лишением свободы (один из первых исследователей геноцида армян Генрих Фирбюхер пал жертвой гестапо, а сколько историков погибло в застенках НКВД, мы, вероятно, никогда не узнаем).

С начала так называемых перестройки и гласности (1986-1987 годы) ситуация в СССР (а потом – в СНГ) изменилась. Широкий круг читателей, в том числе и историки смогли ознакомиться с фундаментальными трудами А. Авторханова, А. И. Солженицына, Р. Конквеста, ранее доступными лишь узкому кругу "проверенных историков" и диссидентов. В различных периодических изданиях начала публиковаться масса документов, часть которых, кроме тех же "проверенных историков", была неизвестна ни диссидентам, ни западным исследователям.

Ситуация изменилась к лучшему и в Армении: стали доступны труды С. Врацяна, документы партии Дашнакцутюн, описание первых лет советизации Армении, история передачи Карабаха Азербайджану и другие. Из трудов, важных для темы нашего исследования, следует особо отметить работы К. Захаряна, Е.К. Саркисяна и Р.Г. Саакяна, энциклопедию "Армянский вопрос" (1991) под редакцией К.С. Худавердяна и книгу "Армянский вопрос и геноцид армян в Турции" (1995) под редакцией В.А. Микаеляна.

Однако возможность публикаций в странах бывшего СССР по ранее запрещенным темам коснулась в основном тех же самых "проверенных историков", твердо держащих в руках ключевые посты в исторической науке и ошарашивающих массового читателя: "А вы знаете?.." (о той же Катыни, о пакте Молотова-Риббентропа, о подробностях передачи Карабаха и Нахичевани Азербайджану и пр.).

Появилось несметное количество опять-таки заказных "исследований": сусальные статьи о распрекрасных Н.И. Бухарине, Г.Е. Зиновьеве, А. И.Рыкове, совершенно поверхностные и дезинформирующие читателя "труды" Д. Волкогонова и Р. Медведева.

Обнаружилась тьма "свидетелей" (ну как тут не вспомнить Р. Конквеста: "Врет, как очевидец"), повествующих о несуществовавших событиях. Например, описывалось, как Л.П. Берия после ареста 26 июня 1953 года сидел в тюрьме и что он там требовал. Однако ни один из этих "свидетелей" даже голословно не опроверг утверждение А. Авторханова (1976) о том, что Л. Берия был убит 26 июня (кстати, эту же дату называет и его сын – С. Берия, 1994, с. 384). В 1976 году мне сообщили подробности убийства Л. Берия 26 июня, причем мой информатор в момент сообщения даже не знал о существовании книги Авторханова (и уж тем более книги С. Берия, вышедшей 18 лет спустя!) – он пересказывал то, что слышал от Г.К. Жукова, руководившего операцией по аресту Л. Берия.

С началом "перестройки и гласности" в Армении также наряду с многими работами, правдиво освещающими прошлое, публикуются книги и статьи или поверхностные, или дезинформирующие читателя, дезинформирующие тем более, так как наивный читатель, знающий, что коммунистической цензуры больше нет, полагает, что армянские историки наконец-то получили возможность писать правду и только правду.

К первым (поверхностным) следует отнести воспоминания С.О. Газаряна (1990). Автор некоторое время сидел в одной камере вместе с В.А. Чайкиным. Газарян (1990, с. 171) пишет о том, что Чайкин рассказывал об установленных им подробностях гибели так называемых 26 бакинских комиссаров, приоткрывает завесу коммунистической лжи об этом событии, сообщив, что "комиссаров" не расстреляли, а обезглавили. А о других подробностях, о том, например, что организатором убийства был чекист из Перми С.Л. Дружкин, – ни слова. Насколько же правдивы его другие "воспоминания"?

Примером дезинформационных публикаций служит статья Р. Казанджяна (1995), в которой он вознамерился разоблачить "фальсификации исторических фактов", фальсифицируя их так, что можно диву даваться. Вся его статья полна лживых утверждений, укажем лишь на одно. Пытаясь убедить читателя в том, что раздел Кавказского региона между большевистской Россией и кемалистской Турцией не был осуществлен за счет Армении, он глубокомысленно вопрошает: "Чем же тогда объяснить, что летом 1920 года большевики не подписали с Турцией договор о дружбе ввиду отказа последней передать Армении, тогда еще "дашнакской", вилайеты Битлиса, Вана и Муша?" Однако Р. Казанджян умалчивает о том, что год спустя договор о дружбе большевиками был подписан, несмотря на то, что Турция по-прежнему не собиралась передать Армении, уже "большевистской", вилайеты Битлиса, Вана и Муша (а заодно и грузинских территорий – Грузии)!

Следует также с известной долей осторожности подходить и к трудам западных исследователей. Турецкий историк Т. Акчам обращает внимание на то, что западные историки "исходят из логики прямой зависимости общественной жизни от письменных документов" и пытаются найти приказы об избиении армян в 1915-1923 годах. "Потерпев неудачу, они выдвигают версию о намеренном уничтожении документов, а кое-кто из них не гнушается публикацией документов, подлинность которых оспаривается" (Акчам, 1995).

Что касается "версии о намеренном уничтожении документов, то сам Акчам буквально через шесть абзацев признает, что архив Центрального Комитета партии "Единение и Прогресс", "возможно, на самом деле уничтожен. Шевкет Сюрейя тоже свидетельствует, что перед выездом за границу Талаат-паша в особняке своего друга в Арнавуткейе сжег целый чемодан документов" (там же). Имеются также сведения о том, что документы и книги библиотек и архивов Стамбула, Анкары и Эрзерума, содержащие информацию о событиях 1914-1918 годов, были сожжены в печах парового отопления, причем эта операция проводилась под руководством офицеров (Киракосян А., Сафрастян, 1990).

Более сложен вопрос о "публикации документов, подлинность которых оспаривается". Признаюсь, что я сам очень сомневаюсь в подлинности всех до единой телеграмм, приведенных, например, в книге "Судебный процесс Талаата-паши" (1992, с. 250-256). Вряд ли Талаат-паша оставил столько зверских письменных распоряжений.

Дело в том, что, как правило, такие изуверские приказы отдавались устно. Тот, кто хотя бы немного знаком с историей СССР, отлично знает, что Киров был убит по приказу Сталина, но искать письменный документ об этом – бессмысленно. И если завтра кто-то "обнаружит" таковой – это будет, вне всякого сомнения, фальшивка.

Поэтому я полностью согласен с А. Киракосяном и Р. Сафрастяном (1990) в том, что "решение о массовом уничтожении и депортации армян было принято узкой группой лиц, принадлежащих в основном к руководящему ядру партии "Единение и Прогресс" в ходе ряда тайных совещаний. Эти совещания носили неофициальный характер, поэтому их протоколы в османских государственных архивах должны, по всей видимости, отсутствовать".

Безусловно (и на этом настаивают историки), большинство приказов о поголовном уничтожении армян отдавалось устно. Но, с другой стороны, сомнение в подлинности того или иного документа в каждом конкретном случае должно быть обосновано. Из истории СССР мы знаем, что Ленин и другие вожди большевизма оставили убийственные для себя документы. В 1975 году был опубликован сборник "В.И. Ленин и ВЧК", составленный сотрудниками Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. В нем помещена тьма документов, подписанных Лениным и почему-то не уничтоженных не только им, но и партийными цензорами. Приведу лишь два из них:

"Лица, едущие [без билета. – Г.X.] на паровозах и тормозных площадках, подлежат немедленному аресту и отправлению в местные чрезвычайные комиссии на предмет дальнейшего направления их [разумеется, без всякого суда и следствия. – Г.X.] в концентрационный лагерь сроком до 5 лет" (с. 445); "Поручить Склянскому, Маркову, Петровскому и Дзержинскому немедленно арестовать нескольких членов исполкомов и комбедов в тех местностях, где расчистка снега [на железных дорогах. – Г.X.] производится не вполне удовлетворительно. В тех же местностях взять заложников из крестьян с тем, что, если расчистка снега не будет произведена, они будут расстреляны" (с. 151-152).

Оставляли изверги следы. И искать их необходимо. А утверждение Т. Акчама о том, что "поиски документов, подтверждающих факт организации геноцида армян, ни к чему не приведут", слышать из уст человека, называющего себя историком, по меньшей мере, странно. Искать документы надо, работать с ними тоже, но, разумеется, быть уверенным, что они – не подделка.

Чем больше времени проходит после того или иного события, тем больше документов выплывает на свет, хотя бы в силу того, что рассекречиваются те или иные архивы. Выяснить же подлинную подоплеку недавних событий значительно слож­нее, а подчас и невозможно. Выяснить, например, подлинную подоплеку трагических событий в феврале 1988 года в Сумгаите и в январе 1990 года в Баку сейчас невозможно не только потому, что историку необходим определенный интервал времени, чтобы правильно оценить события прошлого. Прежде всего, это трудно сделать потому, что доступ к архивам в Азербайджане не азербайджанцу сейчас невозможен. А пример Акчама (события 1915 года более или менее объективно оценены лишь в 1992 году) показывает, что ждать серьезного труда со стороны азербайджанцев нам придется очень и очень долго.

К трудностям при проведении исторического исследования, о которых говорилось выше, – беспрерывный поток дезинформации (в том числе и в исторических трудах) и хождение поддельных документов – добавляется и практическая невозможность работать с архивами, которые, разумеется, были неоднократно почищены.

Однако опыт В.Б. Резуна, пишущего под псевдонимом Виктор Суворов (1992, 1994) и мой собственный опыт (Хомизури, 19926) показали, что восстановить историю того или иного исторического события в СССР можно и по открытым публикациям. К счастью, орвелловский мир – идеальная модель. Тотальное изъятие исторических трудов и документов, журналов и газет, тщательное их переписывание в соответствии с установками сегодняшнего дня в СССР не были осуществлены. Фотокопия документа сотрудника Пермского ЧК Дружкина, организовавшего убийство так называемых 26 бакинских комиссаров, была мной обнаружена не в каком-то сверх закрытом спецхране, а в книге Чайкина (1922, с. 191), к которой в 1982 году имел доступ любой желающий.

Осознав возможность восстанавливать историческую истину по открытым источникам, Резун решил вообще отказаться от работы с архивами: "Мне посчастливилось совсем немного поработать в архивах Министерства обороны СССР, но я совершенно сознательно архивные материалы почти не использую <...> Мой главный источник – открытые советские публикации. Даже этого вполне достаточно, чтобы поставить советских коммунистов к стене позора и посадить их на скамью подсудимых" (Суворов, 1992, с. 13).

Разумеется, если бы мне предоставили возможность работы с архивными документами, я бы не пренебрег ею. Но сейчас добраться до архивов – занятие бесперспективное. В. Буковский (1995) достаточно наглядно показал тщетность своих попыток в этом направлении, несмотря на "добро" весьма влиятельных особ. Таким же фиаско закончились мои попытки в 1991 и в 1992 годах добраться до архивов КГБ и Центрального архива Армении, разумеется, при самых благожелательных улыбках вельмож.

Я мог бы предпринять новые попытки, но нет никакой гарантии, что меня допустили бы к ценным документам, ибо в период так называемой перестройки и гласности рассекречивали документы те же люди, кто когда-то их засекречивал. В лучшем случае мне предоставят возможность ознакомиться с ничего не значащими документами, заявив, что других нет. А проверить истинность такого ответа нет возможности. Поэтому, не желая попусту тратить время, я и это исследование провожу на основе анализа открытых публикаций.

Возможны ли ошибки при таком методе исследования?

Разумеется, возможны, как возможны они при любом другом методе исследования. Известная история с "эоантропом" (искусно обработанный череп шимпанзе, фрагменты которого были зарыты в земле, "случайно" найдены впоследствии и выданы за череп неизвестного науке первобытного человека), в "открытие" которого поверили ведущие археологи и антропологи мира, весьма показательна. Никто не застрахован от ошибок. Только скрупулезный анализ материала может оградить нас от них (именно такой анализ и разоблачил в конце концов "эоантропа").

Кроме того, я руководствовался правилом, приведенным Д. Мак-Дауэллом (1987, с. 53) [я всегда стремлюсь найти первоисточник, но в данном случае (тройная отсылка: Мак-Дауэлл – Монтгомери – Аристотель) найти у Аристотеля данное высказывание мне не удалось, и я, в соответствии с указанным правилом, привожу его в том виде, в каком оно приведено у Мак-Дауэлла]:

"О внутренних свидетельствах достоверности Писаний Джон Уарвик Монтгомери пишет, что литературоведы до сих пор следуют заповеди Аристотеля, провозгласившего, что "критик, пока у него нет доказательств обратного, обязан признавать правоту за документом, а не за самим собой".

Трагедии армянского народа посвящено колоссальное количество трудов. Наибольшее внимание предыдущими исследователями уделено геноциду 1915-1916 годов. Довольно подробно изложена Сасунская резня 1894-1896 годов. Приведено значительное число свидетельств, подробных описаний событий тех лет, скрупулезные подсчеты жертв. Подробно описаны и события 1988-1991 годов. Что же касается периода 1917-1953 годов, то он освещен фрагментарно.

Сведения о коммунистическом терроре в Армении до недавнего времени – вообще запретная тема. Публикации после развала Советского Союза и снятия вето на эту тему немногочисленны и касаются отдельных событий, выполнены они, как правило, или теми историками, которые до этого десятилетиями лгали и воспевали "ленинскую национальную политику" и "расцвет демократии в Советской Армении", или любителями, без ссылок на источники и подчас с голословными утверждениями.

В данном исследовании впервые предпринята попытка систематического изложения материалов по террору в отношении армянского народа в течение последних 100 лет. Описаны виды и способы террора, использовавшиеся угнетателями.

Поскольку армянский народ подвергался террору почти непрерывно на протяжении всего рассматриваемого периода (особенно в 1894-1953 годах) и привести все акты террора нет никакой возможности, выделены и описаны основные вспышки террора:

1894-1896 годы – Турция, Сасунская резня

1905 год – Россия, Кавказ

1909 год — Турция, Аданские погромы

1915-1916 годы – Турция

1917-1953 годы, – Турция, СССР. По данному периоду отдельно описан террор турок и азербайджанцев в 1917-1922 годах и террор коммунистов в 1920-1953 годах.

1988-1991 годы – Азербайджан.

При описании каждой из основных вспышек террора проведен анализ этой вспышки и показано, что все они вызваны не какими-то действиями армян, а приурочены к крупным социальным потрясениям в стране проживания. Единственное, в чем можно "упрекнуть" армян, – это в том, что они отстаивали свое право на существование как нации.

Особое внимание уделено сговору коммунистов с младотурками и кемалистами и показано, что преступный сговор кемалистской Турции и Советской России при попустительстве великих держав привел к потере Арменией большей части ее исторической территории.

Рассмотрены различные способы защиты, применявшиеся армянами в борьбе против террора, и показано, что единственный реальный способ защиты армянского народа от террора – самозащита и учет ошибок, допущенных в прошлом. Поскольку террор в отношении армянского народа (как и других народов) в основном вызван социальными потрясениями или в метрополии или в соседних крупных государствах, следует самым внимательным образом следить за развитием политической жизни в этих странах.

Значительное внимание в настоящей работе уделено также критике советских исторических исследований и показано, что следует с особой осторожностью подходить к любому историческому исследованию партийных историков, которые, предав свою профессию, способны на различные искажения исторической истины, вплоть до изготовления фальшивок.

Трудов по данной теме историков, живущих в Армении, не зависимых от какой бы то ни было идеологической установки и партийной дисциплины и свободных от автоцензуры (а это страшнее любой цензуры), нет, и данное исследование является первым опытом. Но, как писал Джон Бернал (1956, с. 8), "имеется ряд оправданий для тех, кто делает первую попытку сделать набросок в данной области – во всяком случае своими упущениями и ошибками они побуждают других, более способных и свободных, создать более полную картину".

Как и в "Уравнении с 26 известными", так и в этом исследовании, я стремлюсь к изложению материала в строго хронологическом порядке. Однако нередко (как мною это было сделано выше – отрывок из истории науки об Амвросии Медиоланском), не отклоняясь от основной темы, я делаю отступления от изложения основного материала, памятуя слова великого английского писателя Лоренса Стерна:

"Если бы историограф мог погонять свою историю, как погонщик своего мула, – все вперед да вперед, – – ни разу, например, от Рима до Лоретто не повернув головы ни направо, ни налево, – он мог бы тогда решиться с точностью предсказать вам час, когда будет достигнута цель его путешествия. – – Но это, честно говоря, неосуществимо; ведь если в нем есть хоть искорка души, ему не избежать того, чтобы раз пятьдесят не свернуть в сторону, следуя за той или другой компанией, подвернувшейся ему в пути, заманчивые виды будут притягивать его взор, и он так же не в силах будет удержаться от соблазна полюбоваться ими, как он не в силах полететь; кроме того ему придется согласовывать различные сведения,

разбирать надписи,

собирать анекдоты,

вплетать истории,

просеивать предания,

делать визиты (к важным особам),

наклеивать панегирики на одних дверях

и пасквили на других, – –

между тем как погонщик и его мул от всего этого совершенно избавлены. Словом, на каждом перегоне есть архивы, которые необходимо обследовать, свитки, грамоты, документы и бесконечные родословные, изучения которых поминутно требует справедливость" ("Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена").

Прежде чем представить на суд читателей свое исследование, не могу не ответить на их возможный упрек, ибо часто слышал его от читавших этот труд в рукописи. При всем моем стремлении беспристрастно описывать события, я нередко терял эту беспристрастность. Я знаю этот свой недостаток, но хочу вслед за Робертом Конквестом (Крыщук, Лурье, 1989) повторить:

"Я стремился к объективному изложению, но в то же время не скрывал своих чувств. Это не просто репортаж и не просто документальная хроника. Нужно быть человеконенавистником, чтобы не почувствовать сострадания к народу, на долю которого выпали такие ужасы и несчастья. И при этом сознание того, что все это забыто, об этом не говорят".
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Социальные потрясения в судьбах народов (на примере армении) iconКруглый стол №17. «Повестка Армении в Евразийском Экономическом Союзе»
Армении. В прошлом году мы обсуждали процесс вступления Армении в тс и еаэс, а сегодня в этом году мы уже сможем поговорить о повестке...

Социальные потрясения в судьбах народов (на примере армении) iconИстория Армении заслуживает внимания в той же мере, как история самых...
Первые следы человека на территории современной Армении относятся к палеолиту (приблизительно 50 тыс лет назад)

Социальные потрясения в судьбах народов (на примере армении) iconДанилова А. А., Косулиной Л. Г. 6-9 классы
Формировать у учащихся целостное представление об историческом пути России и судьбах населяющих её народов, основных этапах, важнейших...

Социальные потрясения в судьбах народов (на примере армении) iconДанилова А. А., Косулиной Л. Г. 6-9 классы
Формировать у учащихся целостное представление об историческом пути России и судьбах населяющих её народов, основных этапах, важнейших...

Социальные потрясения в судьбах народов (на примере армении) iconДанилова А. А., Косулиной Л. Г. 6-9 классы
Формировать у учащихся целостное представление об историческом пути России и судьбах населяющих её народов, основных этапах, важнейших...

Социальные потрясения в судьбах народов (на примере армении) iconДанилова А. А., Косулиной Л. Г. 6-9 классы
Формировать у учащихся целостное представление об историческом пути России и судьбах населяющих её народов, основных этапах, важнейших...

Социальные потрясения в судьбах народов (на примере армении) iconКультура Армении Петросян Армине Арутюновна Студентка 2 курса, специальность...
Армении стоит на трех столпах – это неповторимое очарование ее горной природы, древнейшее христианское наследие, которое Армения...

Социальные потрясения в судьбах народов (на примере армении) iconСпецифика продвижения сми в социальных сетях (на примере «new york...
Ключевые социальные сети: «Фейсбук», «Твиттер», «Ютуб»: обзор доступных инструментов для продвижения сми. 25

Социальные потрясения в судьбах народов (на примере армении) iconФормирование государственно-гражданской идентичности молодежи (на примере московских студентов)
Работа выполнена на кафедре социологии факультета гуманитарных и социальных наук Российского университета дружбы народов

Социальные потрясения в судьбах народов (на примере армении) iconПрограмма дисциплины "Социальная история Запада и России: социальные...
Программа предназначена для преподавателей, ведущих данную дисциплину, учебных ассистентов и студентов направления подготовки 46....






При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru
..На главнуюПоиск