Личность в истории культуры Тематический дайджест






НазваниеЛичность в истории культуры Тематический дайджест
страница1/6
Дата публикации13.06.2015
Размер0.68 Mb.
ТипДокументы
h.120-bal.ru > Культура > Документы
  1   2   3   4   5   6


ГУК г. Москвы Библиотека украинской литературы

Личность в истории культуры

Тематический дайджест
Выпуск №5

В этой серии нового электронного издания БУЛ пользователям Библиотеки предлагаются материалы, раскрывающие малоизвестные страницы жизни и творчества писателей, других деятелей культуры, их вклад в развитие словесности, украинско-российских литературных и культурных взаимосвязей.
ЛИНА КОСТЕНКО:

НАЕДИНЕ С ЭПОХОЙ







К 80-й годовщине со дня рождения украинского поэта

Лины Васильевны КОСТЕНКО
Материалы дайджеста публикуются на русском и украинском языках
г. Москва

17 марта 2010 г.
От составителя
Идти за временем, как за плугом… Эта поистине мужская метафора принадлежит украинской поэтессе Лине Костенко.

Когда-то Иван Франко назвал Лесю Украинку единственным мужчиной в украинской поэзии.

Годы независимости подарили целой плеяде мужчин-поэтов депутатство и гордое звание Героев Украины, которое, впрочем, не подвигло их на новые творческие подвиги. Тем временем имидж бессмертной Леси артистично примеряла к себе пассионарная бизнес-дама с накладною косой, возомнившая себя украинской Жанной д`Арк…

И в это же самое время поистине великая Украинка, выдающаяся поэтесса, новатор украинской литературы и, пожалуй, самая яркая ее представительница прошлого века Лина Костенко отказывалась от высоких званий и издательских предложений, уйдя во «внутреннюю эмиграцию», а еще — в Чернобыльскую зону, где во время своих ставших уже легендой экспедиций по брошенным мертвым селам искала-спасала не просто иконы, но образы-символы неизбывной трагедии, и, возможно, — находила себя. В своем исстрадавшемся народе, в горьком и честном Слове, запечатленном в Песне, Рушнике, Молитве…

Бывший президент Украины не уставал обращаться к «своей нации». Возможно, перед вельможными монологами ему полезнее было бы чаще обращаться и к той, кого по праву называют совестью нации. Лина Костенко заслужила это неофициальное звание бескомпромиссной честностью и мужеством в Слове, которое у нее всегда равно Деянию. Стойко пережившая годы репрессий украинской интеллигенции, шестнадцатилетнее замалчивание своего творчества (ровно такая временная дистанция пролегла между ее двумя книгами — «Путешествия сердца» (1961) и «Над берегами вечной реки» (1977)), — поэтесса ни разу не изменила избранному кредо: своей поэзией во времена безверия она возвращала людям такие понятия, как достоинство, национальная честь, самоуважение, вселяла уверенность и надежду. Была и остается примером нонконформизма и бесстрашия. Образцы такого творческого мужества — Тарас Шевченко и, возможно, Борис Пастернак, которому она также посвящала свои стихи. Учеба в Москве, в Литературном институте, который она закончила с отличием, захваченный ею глоток оттепельной московской атмосферы, несомненно, отразились на становлении независимого правдолюбивого поэтического и гражданского характера Лины Костенко. Уместно вспомнить, что вместе с ней там учились Роберт Рождественский, Юнна Мориц, Фазиль Искандер, армянский поэт Паруйр Севак. Ярко заявили о себе молодые поэты Андрей Вознесенский и Евгений Евтушенко, в круге старших друзей Лины Костенко был Михаил Светлов, в семинаре которого она постигала поэтическое ремесло...

Вернувшись из Москвы в Украину, Лина Костенко примкнула к когорте «шестидесятников», ожививших атмосферу родной литературы самобытными молодыми голосами Василя Симоненко, Бориса Олийныка, Миколы Винграновского, Ивана Драча и многих других ярких поэтов.

Это им передал не нуждающееся, наверное, в переводе напутственное кредо песенный соловейко украинской поэзии Андрий Малышко:

Її не купиш цвітом провесен

Ані горлянкою, ні чином.

Поезія — це діло совісне,

Не грайся нею безпричинно

Непростым был путь становления поэтессы в советские времена. «Я знаю, сколько мук ей стоила «Маруся Чурай», как она переживала, что этот роман вышел не в той редакции, в которой бы ей хотелось, — со знанием дела говорит бывший высокопоставленный работник украинского КГБ, по роду службы присматривавший за творческой интеллигенцией, Евгений Марчук. — Но то, что она «пробивала» тогда, когда многие наши нынешние супердемократы и суперреволюционеры сидели в кустах или прислуживали режиму, заслуживает должной оценки и осмысления. В то же время нельзя сказать, что она была неким примитивным диссидентом, «антисоветчиком». Она была выше этого всего, так, как и сейчас она выше…»

Возможно, из-за этой неуравненности нравственных «высот», а прогибаться Лина Костенко не умеет,  — отношения с властью у поэтессы не сложились. Начиная с 2000 года, когда Леонид Кучма предпринял попытку наградить ее орденом, она отвергает правительственные награды, называя их «политической бижутерией». Как заявила в одном из интервью, политика в ее представлении — «галопирующая шизофрения», с которой у неё не может быть ничего общего. Лишь на заре перестройки, когда ещё теплилась надежда на то, что власть повернется лицом к народу, Л.В. Костенко приняла Государственную премию УССР — за роман в стихах «Маруся Чурай». С тех пор минуло два десятилетия. Теперь творчество поэтессы считается хрестоматийным — его изучают в школах и вузах. Но, как утверждают сведущие люди, классик ещё способен преподносить сюрпризы. В скором времени должны увидеть свет ее повесть, написанная под впечатлением чернобыльских экспедиций, и новая книга стихов.

Остается сожалеть, что в России творчество крупнейшей украинской поэтессы современности до сих пор не представлено отдельной книгой, хотя знают и переводят Лину Костенко у нас давно. Кстати, в Беларуси прекрасное издание ее избранных произведений, включая роман «Маруся Чурай», в переводе Нины Матяш и Валентины Ковтун увидело свет еще в 1989 г. Будем надеяться, что данный выпуск дайджеста послужит очередным шагом в ознакомлении российских читателей с творческим наследием яркого представителя украинской словесности нашего времени. С книгами Лины Васильевны Костенко и публикациями, посвященными ее творчеству, включая те из них, что представлены в этом выпуске дайджеста, более обстоятельно можно ознакомиться в ГУК г. Москвы Библиотеке украинской литературы, находящейся на улице Трифоновская, 61, рядом с метро «Рижская» (телефон для справок: 631-40-95).
Виталий Крикуненко
Прямая речь:

из публичных выступлений Л.В. Костенко

Несколько моментов, которые я должна обозначить. Здесь кто-то сказал: она выбрала судьбу, а не стихи. Нет, я все же выбрала стихи! Я вам скажу: прозу пишу я. Над статьями я работаю. А стихи пишут меня! Господи, я выбрала стихи, — хотя бы они меня выбрали, хоть немного…
Сейчас существует привычка печатать письма. Я думаю, что должна быть какая-то культура — ну как сказать? — замогильной почты. Не все нужно печатать при жизни людей, которые помнят тех людей… Не нужно выпоминать хорошему человеку его ошибки…
Здесь цитировали маланюковскую запись про Симоненко, что «Симоненко — це крик прозрілого раба». Это очень тяжело, это такая судьба украинских поэтов, — они жили в такой стране…

Если отталкиваться от этого сравнения, — я бы сказала о себе, что временами я — это молчание задушенного свободного человека. Я вам откровенно скажу — как бы там ни было, вот вы здесь все говорили о творчестве Лины Костенко, а кто-нибудь задумался, чем я занимаюсь сейчас? Я вам скоро отвечу. Дело в том, что фактически я даже выбрала …эмиграцию. Я поехала не «туда», — я поехала в Чернобыльскую зону. И в эти годы я очень много была там, потому как в той Чернобыльской зоне было легче, чем в этой независимой Украине. Это я вам откровенно говорю…
Мне сказали, что кто-то пишет диссертацию про любовную лирику Дмитра Павлычко и Лины Костенко, а также, что в школе больше всех изучают Павлычко и Лину Костенко.

Бедные школьники… У меня свой взгляд на это. У нас… чтобы приобщить школьников к украинской литературе, украинской поэзии, случается, такие фокусы выкидывают… Как-то увидела я книжку «учителя, методиста, новатора», который хотел привить детям любовь к украинской поэзии, в частности к поэзии Лины Костенко. Чтобы учащихся «подловить» на украинского поэта, он брал два портрета — певца Макаревича и Лины Костенко, поскольку у меня есть стихотворение «Вокзал», а у него песня — «Вокзал». Мол, возможно учащиеся прочитают Лину Костенко…
и я просто прошу меня пощадить — я гимнов не пишу…
у меня есть своя версия истории. И ее никто не прочитал. «Маруся Чурай», «Берестечко»… У меня был целый комплекс исторических романов, — лежат папки… Я хотела дать всю украинскую историю в строфе. Ямб — это ямб. А попробуйте верлибром написать исторический роман, — кто его будет читать?! Я хочу это подать так, чтобы это все читали, и не знали, собственно, почему это все так западает в память?! Был у меня такой замысел — дать всю украинскую историю — от начала до конца. Потому-то у меня есть «Древлянский триптих», та же «Скифская одиссея»… Девятнадцатый век — хотелось дать через Потебню одного, Потебню другого, — того, что в Польше сгинул. Я хотела дать Разумовских. Хотела и двадцатый век дать. Так вот: не жалейте меня, что мою версию не прочитали — ни

одного исторического произведения я не напишу больше! Ни одного! Ни строчки! Из-за чего? Сколько можно терпеть это неуважение к украинской истории, к украинскому слову?!

Вы же понимаете, — я уже угодила в «народницы» — мол, пишет об украинской истории. Сколько иронии читаю в прессе — относительно тех, кто занимается украинской историей. Хорошо. Сейчас я писать украискую историю не буду — только что закончила повесть, которая называется «Записки українського самашедшего», и все, что сейчас происходит, в этой повести есть.

Уже какое-то время я пишу какие-то вещи, которые могут пригодиться в дальнейшем… Хотя — нет! С чего это я думаю, что должна быть полезной, пригодиться народу? Я же не какая-то народница. Читаете или не читаете, — мне все равно. Я буду пофигистка, хотите?!

Но вы понимаете, — энергетика, которую мне — то ли от рода, то ли от народа дано, — позволяет мне пройти еще и этот этап.

Как там у меня написано?

Гей, писарю, неси мою печатку!

Життя пропало, — почнемо спочатку.
Источник: Ліна Костенко: «Часом я — це мовчання задушеної вільної людини». В книге: Любов Голота. Сотворіння. Київ, ВЦ «Просвіта», 2006
Поэзия как судьба: вехи биографии
Профессор Микола Ильницкий очертил жизь и творчство поэтессы емким определением — «Верность поэзии как судьбе». Судьба просматривается сквозь стихи, поэзия является судьбой, здесь уже сложно что-то одно выделить. Крайне немногословная относительно себя самой, Лина Костенко оставляет нам право увидеть в стихах отблеск своей жизни, высоких чувств, тяжелого писательского труда. Ее биография словно вписана в творчество, инкрустирована в поэзию.

Лина Васильевна Костенко родилась 19 марта 1930 года в городе Ржищев, что находится в 80 километрах от Киева вниз по Днепру. Славный историей, Ржищев знал полымя народных восстаний под руководством Павлюка, Гуни, Остраницы, Скидана. Над городом возносится Иван-гора — еще во времена Киевской Руси там стоял город-крепость Иван-Город, разрушенный монголо-татарами. О минувшине маленькой Лине много рассказывл отец. А был он очень интересной, незаурядной личностью; работая учителем в школе, преподавал едва ли не все предметы, знал 12 языков. История, следы которой окружали ее с детства, затем станет предметом научного и художественного исследования Лины Костенко.

Лине было шесть лет, когда семья переехала в Киев. С шести до одиннадцати — лучшая пора детства в Киевской Венеции. За садом, за домом — Днепр, старый дебаркадер, трипольская гора, незримые причалы дества... Присутствие великой реки по-особому воспитывает человека. Великая река — сила, которой нипочем встречающиеся на пути препятствия, и характер поэтессы так же похож на весеннее половоье, прорывающем плотины.

Вторая половина тридцатых. Жестокая эпоха сталинизма. Репрессии.

Всеохватная охота на «врагов народа». «Врагом народа» стал отец Лины, осужденный на 10 лет лагерей — за то, что был слишком интеллигентным, образованным.

Военное дество поставило первую зарубку на древе творчества:
Мій перший вірш написаний в окопі,

на тій сипкій од вибухів стіні,

коли згубило зорі в гороскопі

моє дитинство, вбите на війні.
Привелось испытать горькую беженскую участь, просить приют в чужих домах, познавать людей в самых тяжелых жизненных ситуациях.

После войны в Киеве закончила среднюю школу, училась некоторое время в Киевском педагогическом институте. Начав в четырнадцать лет писать стихи, посещая литературную студию, Лина Костенко ступила на путь серьезной литературы.

В стенах пединститута было тесновато для человека таких творческих амбиций, такого полета и в1952 г. Лина Костенко приезжает в Москву, где становится студенткой Литературного института имени А.М. Горького.

Во время учебы в институте Лина достойно представляла украинскую поэзию. Когда на литературных вечерах, семинарах или просто дружеских вечорках в студенческом общежитии начинала читать свои стихи, все замолкали, сразу попадая в плен ее поэтического слова. И преподаватели, и студенты были убеждены: Лина Костенко — будущая знаменитость.

Закончив с отличием институт и вернувшись в Киев, Лина Костенко одну за другой выпускает два поэтических сборника — «Проміння землі» (1957) и «Вітрила» (1958). В этих книгах читатель встретился с поэзией, в которой ощущалось стремление автора выработать свой, независимый от официоза, взгляд на мир. Уже тогда поэтесса заняла видное место в когорте украинских «шестидесятников» — вестников весеннего пробуждения в обществе, вызванного разоблачением культа личности Сталина, наступившей ненадолго «оттепелью». В те же годы ярко заявили о себе Дмитро Павлычко, Микола Сом, Тамара Коломиец, а затем Василь Симоненко, Борис Олийнык, Иван Драч, Микола Винграновский и др. В 1961 г. увидела свет третья книга Лины Костенко «Мандрівки серця». Правда, имя поэтессы звучало тогда не так громко, как, скажем, Ивана Драча или Миколы Винграновского. И объяснялось это тем, что Лина Костенко уже сформировалась как художник традиционного поэтического направления, тогда как Драч и Винграновский вривлекали всеобщее внимание к себе необычной для тогдашнего читателя ассоциативно-метафорической образностью. Их творчество справедливо считалось новаторским, хотя не было недостатка и в тех, кто считал его «искусственным», «непонятным», «формалистичным».

Вряд ли стоит определять, какое из направлений в развитии поэзии следует считать лучшим. Дело, конечно же, не в направлении, а в художественной завершенности. Лина Костенко никогда не отказывалась в угоду моде от свои «традиционалистских» художественных принципов, однако постоянно их оттачивала, обогащала, совершенствовала и на этом пути достигла выдающихся, кажется, даже максимално возможных художественных успехов.

Украинское шестидесятничество — явление, катализированное не только оттепелью». Ведь 1960-е гг. ХХ века — это время непокорности, время бунта, время свободы во всем мире. Вспомним, что философским автопортретом той эпохи стала концепция бунтующего человека в абсурдном мире, которую сформулировали французские экзистенциалисты (Ж.-П. Сартр, А. Камю). В Советском Союзе новые веяния были подхвачены духовными побратимами украинских поэтов-шестидесятников — Р. Рождественским, А. Вознесенским, Е. Евтушенко, латышом О. Вациятисом, грузином О. Чиладзе, литовцем Э. Межелайтисом и многими другими, кто возносил свой голос в защиту человеческого и национального достоинства.

Важнейшими в списке ценностей украинских шестидесятников стали понятия «открытость», «откровенность», «демократия», «права человека», «возрождение национальной духовности».

Однако обнадеживающая «хрущевская оттепель» очень скоро стала «подмерзать». С 1963 г. — начиная с печальноизвестной встречи Н.С. Хрущева с интеллигенцией — началось «завинчивание гаек» в новаторском литературно-художественном процессе. Это означало, что художник должен воспевать не просто гуманизм как человечность, а гуманизм коммунистический — снова возвращение к идеологическим догмам и обезличивание человека, возвращение к шаблонам.

Тогда же началась травля и Лины Костенко: появились въедливые эпиграммы Ивана Глинского, истерия партийного критика-киллера М. Равлюка на страницах партийной газеты «Правда Украины». Каждое слово Лины Костенко было проверено и взвешено: нет ли в нем, чего доброго, «претензии на аллегорию». Вульгаризаторская критика своими несуразными оценками не только не принижала писательский авторитет поэтессы, но оновременно обнаруживала собственную перевернутую вверх дном систему моральноэтических ценностей:» «Стихи Лины Костенко, за небольшим исключением, и тематикой, и образной системой, и внутренним настроением скорее повернуты вспять, а не устремлены вперед. В них то и дело встречаешь понятия: бог, вещие колокола, божье бытие, рок смерти, смиренная молитва, крест, свечка — да всего и не перечесть. И употребляются они не в отрицательном или ироническом смысле», — писал упомянутый М. Равлюк в «Правде Украины» (27 июня 1963 г.).

В этом же году набор четвертой книги «Зоряний інтеграл», которая должна была выйти в Гослитиздате Украины, был рассыпан. Такая же судьба постигла книгу стихов «Княжа гора» (1972 ). И это при том, что каждая из этих книг, будь она издана, становилась выдающимся событием украинской литературы. Об этом говорят отклики самых известных и авторитетных в то время поэтов — М. Бажана и Л. Первомайского. «Я с волнением не один раз перечитал машинопись новой поэзии Лины Костенко, — писал поэт-академик М. Бажан. — Меня поразила эта книга своей силой, напряженностью, мастерством, многозвучием». «Впечатление от новых стихов Лины Костенко, — писал Леонид Первомайский, — я могу сравнить разве что с тем потрясением, которое пережил более сорока лет тому назад, впервые открыв для себя Павла Тычину «Плуга» и «Ветра с Украины». Авторитетнейшие отзывы эти содержаться в так называемых «внутренних» рецензиях, связанных с прохождением рукописи «по инстанциям», и можно только представить, какой же силы было Церберово сопротивление властей, чтобы поэзия Лины Костенко тогда не пришла к своему читателю. И чего стоило то самому автору... Ведь ей предлагалось идти на компромиссы: тот же Л. Первомайский, туманно намекая на конфликт «между долгом таланта по отношению к самому себе и его обязательствами перед временем и обществом», советовал поэтессе этот конфликт снять — мол, ради того, чтобы книга увидела свет и стала выдающимся приобретением родной литературы, нужно поступиться принципами. И все же Лина Костенко в этом не соглашалась ни на малейший компромисс. После чего в своей докладной ЦК КП Украины директор издательства Радянський письменник» словно бы выхвалялся перед хозяевами — мол, будьте спокойны, я сделаю все возможное, чтобы книга Лины Костенко («Княжа гора» — сост.) не увидела свет. Большинство ее стихотворений, пишет он, «откровенно антисоветского и пронационалистического характера». Свое преследование Лины Костенко и других неподкупных талантливых писателей такие чиновники оправдывали демагогическими заявлениями о собственной преданности «коммунистическим идеалам» и «своему народу», на что получили от поэта убийственный ответ:
Номенклатурні дурні, бюрократи,

Пласкі мурмила в квадратурі рам!

Ваш інтелект не зважить на карати,

А щонайбільше просто на сто грам.
Поету важко. Він шукає істин.

Ми — джини в закорковани пляшках.

А ви, хто ви, які ж ви комуністи?

Ви ж комунізм вдавили в пелюшках!
Ви вже його сточили, як хробаччя.

Поезія для ваших топок — торф.

Оце, щоб ваші методи побачив, —

Від заздрощів би луснув Бенкендоф.
Нелегко нам. Криваві краплі глоду

Крізь наші вірші виступлять колись...

Не говоріть від імені народу, —

Розперетричі ви йому впеклись!
Книга «Княжа гора» так и не увидела свет.

«Украинский писатель, приходя в литературу, сначала и не знает, в зону какой беды он вступает. Затем приходит догадка и протест: такого не может быть! А затем спокойное осознание: так есть. Но я должен работать. Это судьба моего народа, значит — и моя судьба», — так лаконично обозначила эту трагическую тему сама Лина Костенко в своем эссе «Гений в условиях заблокированной культуры».

А в конце восьмидесятых, во времена перестройки с долей горькой иронии признается: «Сейчас время обнадеживающее и интересное, однако же — не мое. Не для меня время, когда быть смелым разрешено».

...Таким образом между «Мандрівками серця» (1961) и книгой «Над берегами вічної ріки» — шестнадцатилетняя зона молчания.

И вот после нестерпимо долгого замалчивания в 1977 г. вышла в свет книга стихов «Над берегами вічної ріки», наполненная вниманием и любовью к человеку, осмыслением жизненного опыта. Далее — в 1979 г. — публикуется исторический роман Маруся Чурай», который также годами мариновался в издательствах, обрастая редакционными рецензиями с надуманными обвинениями автора в «буржуазно-объективистском подходе» к изображению прошлого Украины, в «лжеисторических концепциях», в «фетишизации своего». «Теперь не страшно и умирать, — сказал, прочитав это произведение один из старейших украинских писателей Михайло Доленго. — Приобщился к вечности. Я столько лет ждал произведения в современной украинской литературе, о котором наверняка мог бы сказать, что это станет классикой». Тираж романа был раскуплен за несколько дней. Повторное издание спустя три года тиражом 100 тысяч — столь же быстро исчезло с полок. Книга вышла на театральные подмостки: по ее мотивам созданы три спектакля! И уже невозможно представить украинскую литературу без этого поистине классического произведения. С этим романом Лины Костенко возвращалась украинская идея — идея неистребимости народа, как его песни.

Непросто, несмотря на невиданный успех «Маруси Чурай», дался поэтессе и выход ее поэтического сборника «Неповторність» (1890).

Власть имущие продолжали смотреть на независимую поэтессу с подозрением, ее имя замалчивалось в печати, доброхоты подступались с очередными советами насчет уступок, однако на компромиссы Лина Костенко по-прежнему не шла. Более того, чтобы добиться выхода своих поэтических книг в неискалеченном цензурой и горе-редакторами виде, она дважды объявляла голодовку. Не сломало ее и то, что немало лет приходилось жить испытывая тяжелые материальные лишения: на работу устроиться не давали, гонораров подолгу не получала — книги не выходили...

Откуда такая сила воли, такое неприятие комформизма, абсолютная неспособность к мимикрии? — задается вопросом биограф. Ведь в одно время с ней жило и работало немало талантливых поэтов-мужчин, которые не выдерживали противостояния с тоталитарной системой, ломались, начинали служить ей, получая за это должности, премии, ордена...

Наверное, ответ на этот вопрос можно искать и в характере поэтессы: он у нее действительно мужественный, прямой. Но ведь «по ідеї жінка — тільки жінка» — и это Лина Костенко пишет о себе в одном из стихотворений, а перечитав ее лирику, признаемся: ее лирическая героиня удивительно нежна , поражает своей женственностью...

Так ведь подобное сочетание женственности, доброты и непокоренности мы видим и у ее великой предшественницы Леси Украинки.

Значит — дело еще и в осознанном, пусть никак и не декларируемом, продолжении традиции, присущей лучшим представителям украинской литературы, начиная от Тараса Шевченко с его знаменитым: «Караюсь, мучусь, але не каюсь».

И разве непокоренность Лины Костенко перед тоталитаризмом — не в этом страдническом, но и героическом ряду деяний писателей-подвижников?

Очередная книга ее стихов — «Сад нетанучих скульптур» увидит свет уже в новые времена начавшейся демократизации общественной жизни и перестройки в Советском Союзе. В том же году выходит сборник ее стихов для детей «Бузиновий цар». И — наконец — в 1989 г. появляется давно ожидаемый поклонниками поэзии большой том ее «Вибраного», включившего в себя и сборник «Інкрустації». Повторяется ситуация со стотысячным тиражом Маруси Чурай» — семьдесят тысяч «Вибраного» мгновенно раскупаются в книжных магазинах и книга эта, как и все предыдущие издания произведений Лины Костенко, становится раритетом.

А на самой заре перестройки, чутко уловив направление общественных процессов и видя, кто идет к власти, Лина Костенко подытожила: "Грядет неоцинизм - я в нем не существую". Лучше не придумаешь, ведь в этом слове не только новые цинизм и фашизм, но еще и неумение власть имущих оценить общественные и культурные процессы..

Еще тогда, в конце восьмидесятых, она предвидела превращение борьбы за судьбу Украины в «велике мискоборство». Отойдя от общественной жизни что называется на виду, она оставила себе зону отчуждения — боль Чернобыля.
Душа здригається в астралі:

Де ж те як писанка село?

В майбутнє підуть магістралі,

А України наче й не було.
Говорят, что когда один журналист попросил Лину Костенко дать ему интервью, то она назначила ему место встречи в чернобыльской зоне. Именно там (в 10-километровой чернобыльской зоне) участвует она в ежегодных народоведческих экспедициях, встречается с людьми, вернувшимися в мертвые села, запечатлевает и спасает народную память этих трагических мест. Теперь для Лины Васильевны привычной одеждой стало защитное хаки. Боль опустошенной земли просматривается в словах, исполненных горькой иронии:
Ми — атомні заложники прогресу

Вже в нас нема ні лісу

ні небес

Так і живем

од стресу і до стресу

Абетку смерті маємо — АЕС...
Десять долгих лет читатели ждали очередную книгу Лины Костенко, и в 1999 г. она издает еще один исторический роман в стихах «Берестечко» — о трагической странице украинской истории.

В настоящее время Лина Костенко готовит большую документальную повесть про Чернобыль, а также новую книгу стихов.
Источники:

В.С. Брюховецький. Ліна Костенко. Нарис творчості. Київ, вид-во «Дніпро»,1990

Ліна Костенко. Біографія. Вибрані поезії...Інтерпретація творів. Упорядник Г. Клочек. Кіровоград, 1999

Мар`яна Савка. «Я вибрала долю собі сама». Життєвими шляхами Ліни Костенко

Микола Ільницький. Людина в історії. Київ, вид-во «Дніпро», 1989
  1   2   3   4   5   6

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Личность в истории культуры Тематический дайджест iconЛичность в истории культуры Тематический дайджест
В этой серии нового электронного издания бул предлагаются материалы, раскрывающие малоизвестные страницы жизни и творчества писателей,...

Личность в истории культуры Тематический дайджест iconЛичность в истории культуры Тематический дайджест-портрет
В этой серии нового электронного издания бул пользователям Библиотеки предлагаются материалы, раскрывающие малоизвестные страницы...

Личность в истории культуры Тематический дайджест iconЛичность в истории культуры Тематический дайджест
В этой серии нового электронного издания бул пользователям Библиотеки предлагаются материалы, раскрывающие малоизвестные страницы...

Личность в истории культуры Тематический дайджест iconЛичность в истории культуры Тематический дайджест
В этой серии нового электронного издания бул пользователям Библиотеки предлагаются материалы, раскрывающие малоизвестные страницы...

Личность в истории культуры Тематический дайджест iconЛичность в истории культуры Тематический дайджест. Выпуск №9 Посвящается...
Посвящается 140-й годовщине со дня рождения выдающегося русского писателя, лауреата Нобелевской премии И. А. Бунина

Личность в истории культуры Тематический дайджест iconЛичность в истории культуры Тематический дайджест. Выпуск №9 Посвящается...
Посвящается 140-й годовщине со дня рождения выдающегося русского писателя, лауреата Нобелевской премии И. А. Бунина

Личность в истории культуры Тематический дайджест iconУчебно-методический комплекс составитель: к и. н. Н. Н. Болгов. Тематический план занятий
Древнееврейское общество в Палестине. Ветхий Завет как памятник истории и культуры

Личность в истории культуры Тематический дайджест iconТематический план история политических учений изучается студентами...
История политических учений – как всемирная, так и отечественная – важная составная часть истории духовной культуры и культуры в...

Личность в истории культуры Тематический дайджест iconКалендарно-тематический план изучения курса истории в10-11классах....
Календарно-тематический план составлен в соответствии с программой «история с древнейших времён до наших дней» (5 – 11 классы) (Москва,...

Личность в истории культуры Тематический дайджест iconДайджест
О, сколько горя и страданий…: к 95-летию геноцида армянского народа : дайджест / [сост. В. П. Копанева]; Центральная городская библиотека,...






При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru
..На главнуюПоиск