Ответственность за укрывательство преступлений и недоносительство по советскому уголовному праву издательство






НазваниеОтветственность за укрывательство преступлений и недоносительство по советскому уголовному праву издательство
страница4/11
Дата публикации17.08.2016
Размер1.73 Mb.
ТипКнига
h.120-bal.ru > Право > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

§ 2. Объективные признаки укрывательства



В юридической литературе высказаны различные суждения по вопросу о содержании объективной стороны укрывательства.

Н. Ф. Кузнецова, М. И. Ковалев и другие допускают возможность совершения укрывательства путем бездействия. Н. Ф. Кузнецова в подтверждение этого тезиса приводит два примера. Лицо, узнав, что в подвале его дома укрыты вещи, и догадываясь об их происхождении, оставляет вещи лежать на месте до тех пор, пока их не возьмет похититель. В другом случае лицо видит, как на его дворе двое неизвестных ему лиц прячут похищенные мешки крупы, но тем не менее не мешает похитителям укрыть похищенное государственное имущество. На осно­вании этих примеров Н. Ф. Кузнецова делает вывод о том, что эти лица в обоих случаях бездействовали, но их бездействие равносильно активным действиям, согла­сию на то, чтобы похищенные вещи были укрыты пре­ступниками 19. Вряд ли, однако, можно согласиться с та­ким выводом, ибо в этих случаях указанные лица были всего лишь очевидцами сокрытия похищенных ценностей. Известно, что преступное деяние всегда является прояв­лением воли человека, выражением во вне намерений и целей. «Лишь постольку, поскольку я проявляю себя,— писал К. Маркс,— поскольку я вступаю в область дейст­вительности,— я вступаю в сферу, подвластную законо­дателю. Помимо своих действий я совершенно не суще­ствую для закона, совершенно не являюсь его объек­том» 20. Намерения и убеждения человека, как бы пред­осудительны они ни были, если они не воплощены в деяния, не влекут уголовной ответственности.

Б. Т. Разгильдиев, признавая в принципе совершение укрывательства посредством бездействия, пишет, что «это возможно только в случаях молчаливого предостав­ления укрываемому лицу тех или иных материальных средств, находящихся в ведении укрывателя. В этих слу­чаях укрывательство осуществляется посредством непротиводействия основному преступнику, использующему его средства для сокрытия себя или совершенного им преступления» 21.
Между тем непротиводействие основному преступни­ку по действующему уголовному законодательству явля­ется не укрывательством, а попустительством, которое наказуемо лишь в случаях, прямо предусмотренных законом.

М. И. Ковалев признает возможность укрывательст­ва путем бездействия в тех случаях, когда должностное лицо, обязанное в силу своего служебного положения нести ответственность за сохранность государственного или общественного имущества, заведомо не препятствует его хищению22.

Омаров также пишет, что «укрывательством является бездействие должностных лиц по отношению к преступнику, если в сферу должностных обязанностей лица вхо­дит предпринятие активных действий, направленных на раскрытие преступления»23.

В обоих этих случаях, на наш взгляд, речь может идти не об укрывательстве, а о пособничестве или о попустительстве.

Таким образом, вывод о том, что укрывательство возможно путем бездействия, является неубедительным. Ответственность за бездействие по общему правилу возможна лишь тогда, когда на данном лице в силу тех или иных обязательств лежала обязанность воспрепятствовать наступлению преступного последствия. Такая обя­занность может вытекать из закона или иного норматив­ного акта либо из принятых на себя обязательств по договору или службе, а также из таких предшествующих действий данного лица, которые ставят государственные или общественные интересы или интересы отдельных граждан в реальную опасность24. Подобную обязан­ность советское уголовное право на укрывателя не воз­лагает.

Вместе с тем в судебной практике встречаются случаи осуждения за укрывательство, совершенное путем бездействия. Водитель автомашины Долгоруков в результате грубого нарушения правил дорожного движения совершил наезд на пешехода и скрылся с места происшествия. Мингареев, находившийся в кабине автомобиля вместе с водителем Долгоруковым, являясь оче­видцем этого преступления, как указано в приговоре Бугульминского городского народного суда Татарской АССР, «не заставил Долгорукова остановиться, не сообщил
о случившемся в милицию, чем скрыл опасное преступление, совершенное Долгоруковым»25. Как видно из обстоятельств совершенного Долгоруковым преступления, квалифицированного судом по ч. 2 ст. 211 УК, Мингареев каких-либо активных действий, направ­ленных на укрывательство преступника или следов преступления, не совершал, а, являясь очевидцем пре­ступления, никому об этом не сообщил. Недонесение же о преступлении, предусмотренном ч. 2 ст. 211 УК, в соот­ветствии со ст. 190 УК уголовной ответственности не влечет. К сожалению, судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Татарской АССР, рассмотрев дело в кассационном порядке, этим обстоятельствам не дала должной оценки и приговор народного суда без достаточных оснований оставила без изменения. Тот факт, что Мингареев, являясь очевидцем наезда, «не заставил Долгорукова остановиться», является типич­ным бездействием и, на наш взгляд, не может служить основанием для признания его виновным в укрыватель­стве. За подобное бездействие он заслуживает порица­ния и морального осуждения.

Более предпочтительной в этом вопросе представ­ляется точка зрения большинства ученых-криминалистов, согласно которой укрывательство может быть совершено только путем активных действий26, ибо, не совершая активных действий, невозможно укрыть ни преступника, ни орудий и средств совершения, ни следов преступле­ния либо предметов, добытых преступным путем.

Спорным в теории уголовного права является вопрос о том, что всегда ли заранее не обещанное укрыватель­ство совершается физическими действиями или возможно интеллектуальное укрывательство.

Н. В. Лясс и Б. Т. Разгильдиев придерживаются взгляда, что укрывательство, ответственность за которое установлена ст. 189 У К РСФСР, может выразиться не только в совершении физических действий, но и в интеллектуальном содействии сокрытию преступления путем самооговора, дачи заведомо ложных показаний, заведо­мо ложного доноса в органы власти с целью отвести подозрение от лица, в действительности совершившего преступление, и направить деятельность органов право­судия по ложному пути27. Н. В. Лясс аргументирует такое решение тем, что санкции ст.ст. 180 и 181 УК
РСФСР значительно мягче, чем наказание за укрывательство, а опасность действий по сокрытию преступ­ника, образующих преступления против правосудия, бесспорно больше, чем в случаях физического укрыва­тельства. Поэтому, по мнению Н. В. Лясс, правильная оценка степени общественной опасности заведомо лож­ного доноса и заведомо ложных показаний, осуществляе­мых для сокрытия преступлений, перечисленных в ст. 189, требует отнесения этих действий к укрыватель­ству 28.

Развивая это положение, Б. Т. Разгильдиев отмечает, что некоторые виды интеллектуального укрывательства находятся в конкуренции с ложным доносом, ложным показанием и т. д. Это порождает проблему их квалификации. По его мнению, если преступление, совершен­ное способом укрывательства, по своей общественной опасности равнозначно укрывательству или превышает его, то официальную правовую оценку следует давать не только укрывательству, но и избранному способу29.

Другая группа авторов, в частности, А. Н. Трайнин, Ш. С. Рашковская, Г. И. Баймурзин, В. Г. Смирнов и др., отвергая интеллектуальное укрывательство, правильно, на наш взгляд, считают, что заранее не обещанное укрывательство может быть совершено только путем физических действий 30.

Возражая против квалификации интеллектуального укрывательства по ст. 189 УК, эти авторы отмечают, что в УК имеются специальные составы преступлений, предусматривающие ответственность за заведомо ложный донос (ст. 180) и заведомо ложное показание (ст. 181). Если в уголовном законе имеется общая и специальная норма, содеянное по правилам конкурен­ции квалифицируется по специальной норме. Да и юридическая природа заведомо ложного показания, данного в пользу виновного, фактически ничем не отличается от юридической природы заведомо ложного показания, сделанного с целью обвинить невиновного в соверше­нии преступления. Как в том, так и в другом случае субъект, посягая на интересы правосудия, затрудняет установление истины по делу. При этом виновный не совершает каких-либо действий, заключающихся в ук­рывательстве преступника или следов преступления. Хотя заведомо ложное показание, совершенное с целью
оправдания обвиняемого, и имеет некоторое сходство по субъективным признакам с заранее не обещанным укрывательством преступлений, однако оно существенно отличается от последнего. В этом случае лицо наме­ренно нарушает возложенную на него обязанность быть искренним и правдивым, когда оно призывается для дачи показаний 3!.

Не совсем последовательную позицию по этому вопросу занимает И. А. Бушуев. Он пишет, что «укрывательство всегда есть физическое содействие преступнику в его сокрытии от органов социалистического правосу­дия. Так называемое интеллектуальное укрывательство либо вовсе не наказуемо, либо наказуемо при определен­ных условиях как самостоятельное преступление (на­пример, заведомо ложный донос, заведомо ложные по­казания)»32. В то же время он относит заведомо ложный донос, заведомо ложное показание, приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, привлечение заведомо невиновного к уголовной ответст­венности, вынесение заведомо неправосудного приговора, отказ от дачи показаний и заключения, понуждение к даче ложных показаний или ложного заключения к специальным видам укрывательства 33.

С таким толкованием, бесконечно расширяющим круг заранее не обещанного укрывательства, вряд ли можно согласиться. В результате подобной классификации почти половина преступлений против правосудия без достаточных оснований отнесена к специальным видам заранее не обещанного укрывательства. Законо­датель, объединяя все эти преступления (за исключе­нием приобретения или сбыта имущества, заведомо добытого преступным путем) в главу «Преступления против правосудия», исходил из общности их родового объекта, коим являются интересы социалистического правосудия, а не из того, что заведомо ложный донос, заведомо ложное показание и др. являются специаль­ными видами укрывательства.

Неодинаково решаются вопросы квалификации интеллектуального укрывательства и в судебной прак­тике. Так, Маков и Крючков в нетрезвом состоянии на одной из улиц гор. Алатырь встретили незнакомого Валяна. Крючков задел его плечом. Валин сделал ему
замечание. В ответ на это Крючков путем нанесения множества ударов ножом убил Валина. На следующий день Маков и Крючков были задержаны и доставлены в отдел внутренних дел, где они по договоренности меж­ду собой с целью сокрытия убийства выдвинули ложное алиби о том, что якобы в момент совершения преступления оба находились в кинотеатре «Октябрь». После допроса они были отпущены и были разоблачены во лжи только через 19 дней. Квалифицируя действия Макова по ч. 1 ст. 189 УК, Верховный суд Чувашской АССР в приговоре указал, что он, являясь очевидцем совершенного убийства, своими действиями воспрепятствовал следственным органам раскрыть преступление и изобличить преступника.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР, оставляя приговор суда первой инстанции без изменения, в определении указала, что эти действия Макова по ч. 1 ст. 189 УК квалифицированы правиль­но34.

По другому делу судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР приняла противоположное решение. Денисова была очевидцем убийства Русанова, совершенного Каневым из хулиганских побуж­дений. Узнав о смерти потерпевшего, Денисова и Канев договорились о сокрытии совершенного Каневым убий­ства. На допросе у следователя Денисова отрицала причастность Канева к преступлению. Эти действия Денисовой Архангельским областным судом были ква­лифицированы по ч. 1. ст. 189 УК. Переквалифицируя содеянное Денисовой по ст. 190 УК, судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР, на наш взгляд, правильно указала, что «в деле нет доказа­тельств, которые давали бы основание заключить, что Денисова принимала активные меры к сокрытию трупа, орудий и средств совершения преступления, следов преступления либо предметов, добытых преступным пу­тем и т. д. Действия же Денисовой, как это установлено по делу и признано самим судом в приговоре, вырази­лись в том, что, зная о совершенном Каневым убийстве Русанова, она не сообщила об этом преступлении орга­нам власти, а на первых допросах в стадии предвари­тельного следствия давала показания, в которых отрица­ла причастность к этому преступлению Канева. Таким
образом, содеянное Денисовой полностью охватывается диспозицией ст. 190 УК РСФСР» 35.

Следовательно, как в первом, так и во втором слу­чаях действия виновных нельзя квалифицировать как укрывательство преступлений. Кроме недоносительства и дачи заведомо ложных показаний, они других действий, заключающихся в укрывательстве преступника или следов преступления, не совершали. Нам думается, что при квалификации содеянного в подобной ситуации следует исходить из следующих положений: если лицо, виновное в недоносительстве, дает заведомо ложное показание в пользу основного преступника, все содеянное охватывается ст. 190 УК, так как обвиняемый в не­доносительстве не может быть субъектом заведомо лож­ного показания. Если же лицо, не прикосновенное к пре­ступлению, дает заведомо ложные показания в пользу основного преступника, то содеянное подлежит квалифи­кации по ст. 181 УК.

В юридической литературе и судебной практике продолжает оставаться спорным вопрос о квалификации самооговора, т. е. ложного самообвинения с целью освобождения от уголовной ответственности лица, совершившего преступление.

С. В. Бородин и авторы комментария к Уголовному кодексу РСФСР рекомендуют квалифицировать самооговор как заранее не обещанное укрывательство 38. В судебной практике также были случаи квалификации самооговора по ст. 189 УК. Так, Макаров из мести с особой жестокостью совершил убийство Аксенова и утопил труп в канаве с водой. На следующий день Макаров о совершенном убийстве рассказал Окунцову. Окунцов, находящийся с Макаровым в хороших отношениях, решил убийство «взять на себя». С этой целью он расспрашивал Макарова о всех подробностях совер­шенного убийства и в тот же день явился «с повинной» в РОВД. Самооговорив себя в убийстве, Окунцов на предварительном следствии неоднократно давал заве­домо ложные показания об обстоятельствах преступле­ния и отказался от своих показаний лишь тогда, когда следователь стал предъявлять ему обвинение по п. «г» ст. 102 УК, санкция которой предусматривает наказание вплоть до смертной казни. Объясняя мотивы совершен­ного преступления, Окунцов заявил, что ему было жалко
Макарова и что он, Окунцов, надеялся, что ему предъявят обвинение только по ст. 104 УК, санкция которой предусматривает наказание в виде лишения свободы до пяти лет или исправительные работы до одного года. Действия Окунцова Верховным судом Марийской АССР были квалифицированы как заранее не обещан­ное укрывательство по ч. 1 ст. 189 УК. Оставляя при­говор в отношении осужденного без изменения, судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР в определении указала, что Окунцов путем самооговора пытался навести органы правосудия на ложный след и желал, чтобы настоящий преступник не был привлечен к уголовной ответственности 37.

Нам представляется, что квалификация данного преступления по ст. 189 УК является ошибочной Лож­ная явка «с повинной» или ложные самообвиняющие показания не являются физическими действиями по сокрытию преступления, и поэтому совершение подобных деяний с целью выгородить действительного виновника преступления в зависимости от конкретных обстоя­тельств могут быть квалифицированы по ст.ст. 180 или 181 УК. Если ложное самообвинение в совершении пре­ступления совершается путем явки «с повинной» или подачи заявления в судебно-следственные органы, то такое деяние по существу является ложным доносом и подлежит квалификации по ст. 180 УК. Если же лицо делает самооговор в процессе его допроса на предвари­тельном или судебном следствии, содеянное образует заведомо ложное показание и подлежит квалификации по ст. 181 УК.

Таким образом, сокрытие преступника или следов преступления, совершенное путем заведомо ложного доноса или дачи заведомо ложных показаний, в том числе и путем самооговора, не является укрывательст­вом, а образует преступление, предусмотренное ст.ст. 180 или 181 УК. В то же время самооговор не во всех слу­чаях может быть признан преступлением. Субъектом самооговора, квалифицируемого по ст. 181 УК, может быть только лицо, непричастное к совершению преступ­ления. Если самооговор сделан с целью принятия на себя вины других соучастников преступления или если лицо ложно признает себя виновным в менее тяжком преступлении по сравнению с тем, которое совершено,
то такие действия не должны квалифицироваться как дача заведомо ложных показаний. Субъектом преступ­ления, предусмотренного ст. 181 УК, не может быть подозреваемый, обвиняемый или подсудимый.

В соответствии со ст. 18 Основ (ст. 18 УК) заранее не обещанное укрывательство выражается в сокрытии: а) преступника; б) орудий и средств совершения преступления; в) следов преступления; г) предметов, добы­тых преступным путем.

Укрывательство преступника состоит в умышленном предоставлении ему убежища с целью сок­рытия от органов власти, в видоизменении его внешнего вида, затрудняющем разоблачение (например, передача парика, наложение грима, удаление усов или бороды либо волос на голове, перемена одежды и т. п.), в снаб­жении его поддельными документами, в предоставлении ему транспортных средств с целью облегчения побега от погони и т. д. Как укрывательство преступника сле­дует рассматривать не только случаи сокрытия самого исполнителя преступления, но и соучастников (организа­тора, пособника, подстрекателя).

По данным нашего исследования, среди заранее не обещанного укрывательства укрытие преступника составило 2,2% всех рассматриваемых преступлений.

В судебной практике возникает вопрос: можно рассматривать как укрывательство одно лишь предложение лицу, совершившему преступление, скрыться с места происшествия. Нам представляется, что подобные случаи не могут расцениваться как укрывательство, поскольку такое лицо никаких физических действий, направленных на укрывательство преступника, не совер­шает. Поэтому нельзя согласиться с квалификацией преступления (ч. 1 ст. 189 УК), которая была дана в приговоре Верховного суда Татарской АССР по делу Шевчука. Последний был признан виновным в том, что, являясь очевидцем изнасилования и увидев приближаю­щихся людей, предложил лицу, совершившему преступ­ление, скрыться с места происшествия38. Практически Шевчук каких-либо действий, направленных на укрыва­тельство преступника, не совершил, ограничившись предложением виновному скрыться с места происшест­вия, т. е. в данном случае речь идет об интеллектуаль­ном укрывательстве, ответственность за которое по
действующему законодательству не предусмотрена. Та­кие действия при определенных обстоятельствах под­падают под признаки преступления, предусмотренного ст. 190 УК.

Под укрывательством орудий и средств совершения преступления следует понимать их сокрытие, уничтожение или изменение внешнего вида. Как показывают результаты нашего исследования, на укрывательство орудий и средств совершения пре­ступления приходится 4,3% всех рассматриваемых пре­ступлений,

К орудиям преступления относятся любые предметы при преступном посягательстве, которые используются для непосредственного воздействия на предмет пре­ступления или на потерпевшего. К примеру, это может быть нож, которым потерпевшему было причинено тяж­кое телесное повреждение, или пистолет, использован­ный при разбойном нападении, портативный автогенный аппарат, которым был взломан сейф и т. д.

В случаях, если виновный укрывает такие орудия преступления, хранение которых по действующему законодательству само по себе образует состав самостоятельного преступления, ответственность должна насту­пать по совокупности преступлений. Например, укрыва­тельство пистолета, которым потерпевший был убит при разбойном нападении, если это обстоятельство сознавалось укрывателем, подлежит квалификации по совокупности преступлений по ч. 1 ст. 189 и ч. 1 ст. 218 УК.

Понятие средств совершения преступления имеет более широкое содержание. Оно включает в себя такие предметы, которые облегчают совершение преступления или используются при этом: например, веревочная лестница, использованная ворами для проникновения на второй этаж здания, или снотворное, с помощью которого виновный усыпил потерпевшую с целью изнасило­вания и т. п.

Преступные элементы при совершении хищений нередко используют имеющиеся в их личной собственности автомашины, мотоциклы и иные транспортные средства. В соответствии с Постановлением Президиума Верхов­ного Совета РСФСР от 7 августа 1961 г. «Транспортные средства, принадлежащие лицам, привлеченным к уголовной ответственности за хищение, совершенное с
использованием указанных транспортных средств, долж­ны рассматриваться как орудия преступления и подле­жат по приговору суда конфискации в соответствии с п. 1 ст. 86 УПК РСФСР» 39. Укрывательство указанных транспортных средств подлежит квалификации по ст. 189 УК РСФСР. При этом предполагается, что укры­ватель сознает, что укрываемые им транспортные сред­ства были использованы при совершении кражи.

Средства автомототранспорта, использованные в качестве орудия умышленного преступления против личности 40, например, при убийстве с использованием транспортных средств, также могут быть предметом укрывательства в том случае, если сознанием укрывателя охватывались данные обстоятельства.

Укрывательство следов преступления заключается в их сокрытии, уничтожении или видоизменении. Практически в подобных случаях речь идет об уничтожении, сокрытии или видоизменении веществен­ных доказательств, т. е. предметов, которые сохранили на себе следы преступления (замывание следов крови на одежде; снятие поврежденного бампера автомобиля и замена его новым после совершения наезда на потер­певшего и т. п.).

По данным нашего исследования, на укрывательство следов преступления приходится 24,5% этих преступлений. Если все способы укрывательства следов преступ­ления принять за 100%, то на долю уничтожения следов преступления приходится 37,8%, на сокрытие следов — 59,5% и на изменение обстановки места совершения преступления — 2,7%.

Если укрывательство следов преступления совер­шается способом, который сам по себе содержит при­знаки другого преступления, содеянное подлежит квали­фикации по совокупности преступлений. Леонидов совершил убийство из мести Шептунова. Овчаркин, являясь очевидцем совершенного убийства, с целью уничтожения следов преступления вместе с Леонидовым обложили труп бумагой и тряпками и подожгли. В ре­зультате пожара сгорел не только труп, но и дом и лич­ное имущество Шептунова 41. Действия Овчаркина судом правильно квалифицированы по ч. 1 ст. 189 и ч. 2 ст. 149 УК.
Одним из самых распространенных способов этого преступления является укрывательство предметов, добытых преступным путем. Доста­точно сказать, что 74,8% всех рассматриваемых пре­ступлений приходится на этот вид укрывательства. Если укрывательство предметов, добытых преступным путем, принять за 100%, то на долю сокрытия похищенного имущества приходится 70,5%, на оказание содействия в транспортировке похищенного имущества — 22,8% и на иные способы — 6,7%.

В теории уголовного права является общепризнан­ной точка зрения, согласно которой укрывательство до­бытых преступным путем предметов, хранение которых само по себе наказуемо, подлежит квалифика­ции по совокупности преступлений. Однако в судебной практике встречаются случаи неправильного решения этого вопроса. Башмакин и Жабуров из аптеки санато­рия «Глуховская» совершили кражу наркотических ве­ществ в крупных размерах и передали Мамаеву для хранения. Последний часть похищенных наркотических веществ продал. Действия Мамаева Орджоникидзевским районным народным судом г. Уфы были квалифицированы по ч. 2 ст. 224 УК42. Между тем из материалов дела видно, что Мамаев, принимая на хранение наркотические вещества, сознавал, что занимается укры­вательством предметов, добытых преступным путем, так как принимал на хранение наркотические вещества в огромном количестве. К тому же один из обвиняемых ему прямо сказал, что была совершена кража из ап­теки. При таких обстоятельствах в действиях Мамаева налицо не только незаконное хранение и сбыт наркоти­ческих веществ, но и заранее не обещанное укрыватель­ство предметов, добытых преступным путем. Поэтому содеянное им, на наш взгляд, подлежит квалификации по совокупности преступлений: по ч. 2 ст. 224 и по ч. I ст. 189 УК.

В заключение следует остановиться на вопросе о том, можно ли рассматривать как укрывательство сознатель­ное пользование плодами преступления. В юридической литературе и судебной практике по этому вопросу нет единого мнения.

Еще в 1926 г. Уголовно-кассационная коллегия Верховного суда РСФСР указала, что «пользование плодами
преступления не составляет преступного деяния, за исключением тех случаев, когда само пользование выражается в совершении действий, составляющих самостоятельное преступление» 43.

По мнению П. И. Гришаева, заранее не обещанное укрывательство иногда может принять форму пользо­вания плодами совершенного преступления, поскольку таким пользованием фактически совершается сокрытие следов преступления 44, В этом случае пользование пло­дами совершенного преступления должно носить значи­тельные размеры. П. И. Гришаев считает, что нельзя, например, рассматривать в качестве укрывателя лицо, которое из 100 кг заведомо похищенного мяса восполь­зовалось 1 кг. Таким образом, П. И. Гришаев за основу решения этого вопроса кладет формальный момент, т. е. количество использованных похищенных ценностей.

Более правильную и последовательную позицию в этом вопросе, на наш взгляд, занимает Г. И. Баймурзин. «Когда мы говорим об укрывательстве предметов, добытых преступным путем,— пишет он,— имеем в виду не использование этих предметов в соответствии с их экономическим назначением, а непосредственно действия, направленные на перемещение либо изменение внешнего вида предметов или же иногда физическое их уничтожение, не связанное с потреблением. Следовательно, умысел лица, использующего плоды преступления, не направлен на укрывательство....» 45

Само по себе пользование плодами преступления, по мнению Г. И. Баймурзина, не должно влечь уголовной ответственности. В отдельных случаях при осведомленности лица, пользующегося плодами преступления, о ха­рактере совершенного преступления такое лицо может нести ответственность за недонесение, если, разумеется, недонесение о совершении данного преступления нака­зуемо. Вопрос об ответственности такого лица может возникнуть и тогда, когда такое пользование связано с незаконным ношением или хранением оружия, взрывча­тых веществ 46.

По данным нашего исследования, 41,7% укрывателей в той или иной мере пользовались плодами основного преступления. Чаще всего пользование плодами преступления заключалось в употреблении продуктов или спиртных напитков, добытых преступным путем или
приобретаемых на деньгу вырученные от продажи похищенных предметов, в израсходовании похищенные денег, ношении одежды и т. д. Однако среди изученных нами уголовных дел не было ни одного случая квалификации преступления по ст. 189 УК лишь за пользование пло­дами преступления.

В отдельных случаях пользование плодами преступления может быть расценено как приобретение иму­щества, заведомо добытого преступным путем. Так, Эткин посредством взлома замка ночью проник в помещение сельсовета, открыл металлический сейф и совершил кражу денег в сумме 2210 руб. Утром к нему пришел его знакомый Мочалкин и, увидев под подушкой у Эткина кипу денег, стал спрашивать, где он взял столько денег. Эткин признался ему в совершенной краже. Мочалкин потребовал половину денег, сказав, что иначе он сооб­щит в милицию. Боясь быть разоблаченным в совершен­ной краже, он отдал Мочалкину 1070 руб. Часть этих денег Мочалкин израсходовал на свои нужды и пропил, а 500 руб. были изъяты при обыске. Народный суд дей­ствия Мочалкина квалифицировал по ст.ст. 189 ч. 1 и 208 ч. 1 УК, а Эткина по ч. 2 ст. 89 УК47.

Факт получения виновным 1070 руб. за обещание не сообщать о совершенном преступлении судом совершенно правильно квалифицирован по ч. 1 ст. 208 УК как при­обретение имущества, заведомо добытого преступным путем. Известно, что приобретение имущества, заведомо добытого преступным путем, представляет собой не только возмездное, но и безвозмездное получение винов­ным имущества в любой форме, в том числе и денег. В то же время осуждение Мочалкина по ч. 1 ст. 189 УК, на наш взгляд, является ошибочным, так как он каких-либо действий, направленных на укрывательство кражи, не совершил. Его вина заключается в том, что он, досто­верно зная о совершенной Эткиным краже, не сообщил об этом соответствующим органам. Однако, поскольку Мочалкин сам причастен к этому преступлению, он не может быть субъектом недоносительства, и кроме того недонесение о преступлении, предусмотренном ч. 2 ст. 89 УК, уголовной ответственности не влечет.

Таким образом, пользование плодами преступления само по себе не является уголовно наказуемым деянием. Лишь в отдельных случаях, когда такое пользование
составляет самостоятельное преступление, например, приобретение имущества, заведомо добытого преступным путем, незаконное ношение или хранение оружия, бое­вых припасов или взрывчатых веществ, незаконное при­обретение или хранение наркотических веществ, содеян­ное может быть квалифицировано по соответствующим статьям уголовного закона. В некоторых случаях может возникнуть вопрос об ответственности лица, пользовав­шегося плодами преступления, за недонесение, если, разумеется, недонесение о совершении основного пре­ступления наказуемо.

Укрывательство относится к так называемым формальным составам. Наступление общественно опасных последствий не влияет на квалификацию этого преступления. Последствия находятся как бы за пределами состава преступления. Однако это не значит, что фактически наступившие последствия вообще не имеют зна­чения для определения степени общественной опасности рассматриваемого преступления. Последствия, наряду с другими обстоятельствами, должны учитываться при индивидуализации ответственности и назначения винов­ному наказания.

Укрывательство в отдельных случаях может выра­зиться в единичном конкретном действии (например, виновный уничтожает следы преступления, снабжает преступника фальшивыми документами), но нередко оно представляет собой длящееся преступление (например, виновный в течение длительного времени скрывает пре­ступника или хранит у себя дома похищенные предметы),

В связи с этим большое значение приобретает определение начального и конечного момента заранее не обещанного укрывательства. От правильного определения начального и конечного момента укрывательства в ряде случаев зависит правильное исчисление сроков давности привлечения к уголовной ответственности за это преступление.

Начальным моментом укрывательства следует счи­тать совершение активных действий, направленных на сокрытие преступника или следов преступления. Поскольку рассматриваемое преступление относится к формальным составам, оно является выполненным с момента совершения действий по сокрытию преступ­ника или следов преступления, независимо от того,
удалось скрыть преступника, следы преступления и затруднить этим деятельность органов социалистиче­ского правосудия по раскрытию преступления и изоб­личению виновного.

Укрывательство длится до тех пор, пока виновный продолжает скрывать преступника, орудия и средства совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем.

Конечный момент укрывательства зависит от ряда обстоятельств, которые условно можно разделить на три группы. К таким обстоятельствам прежде всего следует отнести прекращение укрывателем действий по своей собственной воле, т. е. добровольное прекращение сокры­тия преступника, следов преступления, например, отказ лицу, совершившему преступление, в предоставлении в дальнейшем убежища, явка с повинной и т. д. Ко второй группе можно отнести явления и события реальной действительности, которые препятствуют продолжению пре­ступления. Они не связаны с действиями и волей самого укрывателя; например, арест укрывателя и привлече­ние его к уголовной ответственности и изъятие у укры­вателя имущества, принятого для хранения и т. д. К третьей группе обстоятельств, с наличием которых прекращается преступная деятельность, можно отнести наступление обстоятельств, устраняющих преступность деяния, например, принятие нового закона, устраняю­щего ответственность за укрывательство определенной группы преступлений, или истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности за укрываемое преступление.

Во всех перечисленных случаях налицо конечный момент укрывательства, с наличием которого прекращается преступное состояние. Эти положения имеют большое значение при применении института давности привлечения к уголовной ответственности и амнистии 48.

По делу Весовкина судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР правильно указала, что «укрывательство является длящимся преступлением, и если действия продолжались после Указа Президиума Верховного Совета СССР от 31 октября 1967 г. «Об амнистии», то этот Указ не может быть применен» 49.

В уголовных кодексах союзных республик, как уже отмечалось, имеются значительные расхождения в определении
уголовно наказуемого укрывательства. При этом само уголовное законодательство об ответственности за укрывательство преступлений не остается неизменным. В связи с этим возникает немало вопросов, связан­ных с действием данного уголовного закона в простран­стве и во времени.

Если основное преступление совершено в одной союз­ной республике, а укрывательство — в другой, возникает вопрос: какой закон должен быть применен: или закон места и времени совершения основного преступления или закон места и времени совершения укрывательства? Предположим, виновный совершил убийство из корыст­ных побуждений в одном из районов Белгородской области. С награбленными вещами он поехал в г. Харь­ков и остановился у своего старого знакомого, которому рассказал о совершенном преступлении и передал ему похищенные вещи для хранения. Что касается квалификации действий лица, совершившего убийство, то по­скольку оно совершено на территории РСФСР, они подлежат квалификации по п. «а» ст. 102 УК РСФСР, т. е. применяется закон по месту совершения преступле­ния. А по какому закону должны быть квалифицированы действия укрывателя? Поскольку действия, направлен­ные на сокрытие предметов, добытых преступным путем, были им совершены на территории УССР, поэтому дея­ние укрывателя должно быть квалифицировано по УК УССР.

Если же укрывательство осуществляется на территории разных союзных республик, то, на наш взгляд, должен применяться закон той союзной республики, в которой лицо привлекается к уголовной ответствен­ности 50. А если наказание за это укрывательство по УК союзных республик неодинаково, то применяется закон той союзной республики, который предусматривает наи­более суровое наказание.

Ряд вопросов об ответственности за укрывательство возникает в связи с действием закона во времени. Известно, что в соответствии со ст. 6 Основ преступность и наказуемость деяния определяются законом, действовавшим во время совершения преступления. Закон, уста­навливающий наказуемость деяния, обратной силы не имеет. Между тем в судебной практике встречаются случаи применения закона, устанавливающего наказуемость
укрывательства, к действиям, которые не рассматривались как преступление до издания этого закона. Например, Нурахметов 28 августа 1974 г. на почве ссоры и драки ударил Бейсенгалиева металлическим предметом по голове, причинив тяжкое телесное повреждение, от которого потерпевший скончался. Альменов, во дворе которого было совершено преступление, как указано в приговоре, не сообщил следственным орга­нам о преступлении. Нурахметова, уничтожил следы крови в своей квартире и первоначально давал разно­речивые показания об обстоятельствах совершенного преступления. Верховный суд Казахской ССР отметил, что действия Альменова должны квалифицироваться как заранее не обещанное укрывательство. Такое реше­ние представляется неправильным. Ст. 195 УК Казах­ской ССР в редакции от 21 июля 1961 г. устанавливала ответственность за заранее не обещанное укрыватель­ство лишь таких преступлений, «за которые законом назначено наказание в виде лишения свободы на срок от пяти лет». Причинение же тяжких телесных повреж­дений, повлекших смерть потерпевшего, согласно санк­ции ч. 2 ст. 93 УК Каз. ССР, влечет лишение свободы на срок от 3 лет. Совершенное Альменовым деяние в момент его совершения не входило в круг преступлений, за заранее не обещанное укрывательство которых на­ступала уголовная ответственность. Лишь позднее, а именно Указом от 21 февраля 1975 г. Президиум Вер­ховного Совета республики, изменив диспозицию ст. 195 УК, расширил круг этих преступлений, дав при этом конкретный перечень их, среди которых имеется и тяж­кое телесное повреждение. Пленум Верховного Суда СССР судебные постановления в отношении Альменова отменил и дело производством прекратил за отсутствием в его действиях состава преступления 51.

С точки зрения общих положений советского уголовного права при заранее не обещанном укрывательстве вполне возможна предварительная преступная деятель­ность. Однако приготовление к укрывательству и поку­шение на укрывательство, по общему правилу, в силу малозначительности в соответствии с ч. 2 ст. 7 УК не представляют общественной опасности. Этим, видимо, объясняется, что среди изученных нами уголовных дел не было ни одного случая привлечения к уголовной
ответственности за приготовление к укрывательству или за покушение на это преступление.

В связи с этим возникает вопрос о возможности добровольного отказа от этого преступления. Известно, что в формальных составах сам факт совершения дейст­вия или бездействия заключает в себе состав окончен­ного преступления независимо от того, произошли ли от этого какие-либо, дальнейшие последствия или нет52. Поскольку не обещанное заранее укрывательство яв­ляется формальным преступлением, поэтому о доброволь­ном отказе может идти речь не во всех случаях. При заранее не обещанном укрывательстве добровольный от­каз возможен в тех случаях, когда имеется разрыв во времени между обещанием скрыть преступника или следы преступления, разумеется, после совершения ос­новного преступления, и самим фактом укрывательства. Предположим, А. совершает кражу товаров из мага­зина в крупном размере и обращается к своему родствен­нику Б. с просьбой принять на несколько дней похищен­ные товары. Б. дает на это согласие, но потом, когда А. на машине привозит к нему похищенные ценности, Б., боясь уголовной ответственности, отказывается принять на хранение похищенное. Здесь налицо добровольный отказ от укрывательства преступления.

Поскольку после совершения действий, непосредст­венно направленных на укрывательство преступника или следов преступления, это деяние считается оконченным, любая последующая деятельность субъекта представ­ляет собой не добровольный отказ, а деятельное раская­ние, например, явка с повинной, способствование рас­крытию преступления и задержанию виновного, чисто­сердечное признание. Названные обстоятельства, по общему правилу, должны учитываться судом при наз­начении наказания, а в отдельных случаях, с учетом конкретных обстоятельств совершенного преступления и личности укрывателя, могут служить основанием для освобождения виновного лица от уголовной ответствен­ности.

Материалы нашего исследования показывают, что для заранее не обещанного укрывательства совершение его при соучастии не является характерным. Однако, поскольку это умышленное деяние выполняется актив­ными действиями, вполне возможно совершение его
при сложном соучастии. Например, здесь вполне мыслимо подстрекательство к укрывательству, пособничест­во или даже организационная деятельность. Но среди изученных нами дел не оказалось ни одного лица, осуж­денного за сложное соучастие в укрывательстве. Отсут­ствие в судах этих дел, видимо, объясняется тем, что, как правило, действия таких соучастников являются малозначительными и поэтому на практике выявлению таких лиц не придается должного значения.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Ответственность за укрывательство преступлений и недоносительство по советскому уголовному праву издательство iconСборник задач по уголовному праву россии (Практикум по уголовному праву)
Печатается по решению Учебно-методической комиссии юридического факультета Казанского государственного университета от «7» мая 2008...

Ответственность за укрывательство преступлений и недоносительство по советскому уголовному праву издательство iconПрограмма государственного экзамена по уголовному праву рабочая программа...
Сударственного экзамена по уголовному праву [Текст]: программа государственного экзамена по уголовному праву для студентов специальности...

Ответственность за укрывательство преступлений и недоносительство по советскому уголовному праву издательство iconШпаргалка по уголовному праву. Общая часть Издательство: Аллель;...
Все выучить жизни не хватит, а экзамен сдать надо. Это готовая «шпора», написанная реальными преподами. Здесь найдешь все необходимое...

Ответственность за укрывательство преступлений и недоносительство по советскому уголовному праву издательство icon«К вопросу об уголовной ответственности за контрабанду» и заместителя...
Овд, суда и других правоохранительных органов, а также профессорско-преподавательский состав кафедры, курсанты и студенты – члены...

Ответственность за укрывательство преступлений и недоносительство по советскому уголовному праву издательство iconПрограмма для поступающих в аспирантуру по специальности 12. 00....
Программа предназначена для подготовки к сдаче вступительных испытании в аспирантуру по уголовному праву, криминологии и уголовно-...

Ответственность за укрывательство преступлений и недоносительство по советскому уголовному праву издательство iconПроблемы квалификации убийства матерью новорожденного ребенка
Право на жизнь одно из основных прав человека, закрепленное и гарантированное Конституцией РФ (ст. 20). Ук РФ устанавливает ответственность...

Ответственность за укрывательство преступлений и недоносительство по советскому уголовному праву издательство iconРабочая программа дисциплины (модуля) Ответственность за преступления...
Большинство составов преступлений в сфере экономической деятельности содержит бланкетные диспозиции и квалификация этих деяний предполагает...

Ответственность за укрывательство преступлений и недоносительство по советскому уголовному праву издательство iconПрограмма по уголовному праву для лиц, поступающих за счет бюджетных...
Настоящая программа определяет содержание и структуру дисциплины «Уголовное право» в объеме среднего профессионального (юридического)...

Ответственность за укрывательство преступлений и недоносительство по советскому уголовному праву издательство iconГеография. Страноведение. Экология
Правовая библиотека: литература по гражданскому праву России и гражданскому и торговому праву зарубежных стран

Ответственность за укрывательство преступлений и недоносительство по советскому уголовному праву издательство iconРабочая программа дисциплины
Основная цель курса для студентов изучение общих закономерностей организации и тактики раскрытия преступлений, а также углубление...






При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru
..На главнуюПоиск