Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005






НазваниеЗигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005
страница2/3
Дата публикации20.02.2015
Размер0.57 Mb.
ТипДокументы
h.120-bal.ru > Документы > Документы
1   2   3

Разве я сторож брату моему.

Когда Бог спросил Каина, где Авель, недовольный Каин ответил вопросом на вопрос: «Разве я сторож брату моему?» В этом недовольном вопросе Каина заложены начала любой безнравственности (бессовестности). Конечно же, я сторож брату моему. Признаю я это или нет, я являюсь сторожем брату моему, ибо его благополучие зависит от того, что я делаю и чего я предпочитаю не делать. И я являюсь нравственной личностью, поскольку признаю такую зависимость и принимаю на себя вытекающую из неё ответственность. Зависимость моего ближнего от меня самого – вот что делает меня нравственным существом. Зависимость и этика существуют вместе и вместе исчезнут.

Если каинов вопрос в различных модификациях задаётся ныне во всех концах Европы и если государство благосостояния повсеместно подвергается нападкам, то всё это происходит потому, что исчезло уникальное сочетание факторов, приведшее к возникновению такого государства и восприятию его как естественного элемента современного общества.

Некоторые утверждали, что возникновение государства благосостояния стало триумфом этических норм, поставившим их в ряд определяющих принципов современного цивилизованного общества. Другие полагали, что его становление было результатом долгой борьбы, организованной профсоюзами и рабочими партиями, требовавшими коллективного и одобренного государством страхования условий жизни, которым угрожал нестабильный и беспорядочный ход капиталистического развития. Какая-то часть аналитиков подчёркивала желание политического истеблишмента покончить с инакомыслием и избежать бунта. Вряд ли любой из названных факторов мог сам по себе сыграть решающую роль в возникновении государства благосостояния; скорее, их сочетание проложило путь к его созданию и обеспечило поддержку. Но даже такое сочетание факторов могло оказаться недостаточным, если бы не ещё одно соединившее их звено: необходимость усилиями государства держать капитал и труд в постоянной рыночной готовности.

На такой стадии капиталистического развития (сегодня в основном пройденной) темпы роста и объёмы прибыли были пропорциональны количеству труда. Применяемому в производственном процессе. Из-за спадов и депрессий не все имеющиеся в наличии трудовые ресурсы могли постоянно использоваться. Но даже те, что не находили себе применения в данной конкретной момент, оставались активной рабочей силой завтрашнего дня. Они были «резервной армией труда» - их статус определялся не тем, чем они являлись в настоящее время, а тем, чем они готовы были стать, когда придёт их время. Как сказал бы любой генерал, забота о военной мощи страны требует, чтобы резервисты были хорошо накормлены и поддерживались в добром здравии, будучи готовыми выдержать тяготы армейской жизни, если их призовут на действительную службу. И поскольку то была эра широкой занятости и массовых регулярных армий, нация могла быть уверенной в своей силе только при том условии, что каждый – в случае необходимости – мог быть привлечён в ряды промышленных рабочих или призван в армию. Способность граждан к труду и военной службе была необходимым условием суверенитета государства и благосостояния его подданных. Задача поддержания бедных и увечных, обнищавших и ленивых, готовых в любой момент влиться в боевые ряды, рассматривалась как обязанность общества в целом и как предмет осознанного интереса всей нации. Никого не приходилось убеждать в том, что деньги, израсходованные на социальное обеспечение, были потрачены разумно.

Времена промышленности, применявшей массы работников, ушли в прошлое, во всяком случае в нашей части мира, и армия, основанная на всеобщей воинской повинности, также принадлежит теперь истории. Современные вооружения требуют меньшей численности профессиональных солдат, а технический прогресс в производстве товаров привёл сегодня к уменьшению потребности в занятых. Инвестиции предполагают сокращение, а не рост числа рабочих мест, и фондовые биржи по всему миру мгновенно вознаграждают компании за сокращение персонала и нервно реагируют на известия о падении уровня безработицы. Люди, традиционно именуемые «безработными», более не составляют «резервной армии труда», также как не являются резервистами, готовыми в случае военной необходимости пополнить ряды вооружённых сил. Мы обманываем себя, если надеемся, что промышленность вновь призовёт людей, которых она сама сделала лишними. Такая перспектива противоречила бы сути любого прогресса, имеющего отношение к нынешнему экономическому процветанию: принципам гибкости, конкурентноспособности и производительности, измеряемыми снижением издержек на рабочую силу. Даже если новые правила рыночной игры обещают рост общего богатства нации, они неизбежно ведут к расширению пропасти между теми, кто участвует в игре, и теми остальными, кто выбыл из неё. Люди, оказавшиеся за пределами игры, утратили функции, которые можно было бы назвать полезными. Они не требуются в качестве даже потенциальных производителей благ; но в обществе, где потребители, а не производители являются движущей силой экономического процветания, бедняки не представляют ценности и в качестве потребителей: они не могут рассчитывать на текущие банковские ссуды, а товары, в которых они более всего нуждаются. Приносят торговцам мизерные прибыли. Не удивительно, что этих людей переклассифицировали в «андеркласс»: они теперь уже не временная аномалия, ожидающая исправления, а группа, находящаяся за пределами «социальной системы», сословие без которого все остальные чувствовали бы себя лучше и удобнее.

Не стоит удивляться, что государство благосостояния превратно освещается в нынешней прессе. Приходится много читать о сотнях и тысячах, которые сидят на шее и мошенничают, злоупотребляют терпением и доброй волей общественности и властей, о тех, кого «жизнь на пособие» превратила в бесполезных и ленивых бездельников, не столько неспособных, сколько не желающих браться за подворачивающуюся работу и предпочитающих жить за счёт налогоплательщиков, трудящихся в поте лица. Это «бремя для общества». Всем остальным жилось бы лучше и счастливей, если бы они все чудом исчезли.

Существует и ещё одна, причём веская причина, по которой современные бедняки, «клиенты социальных служб», могут превратиться из предмета жалости и сочувствия в объект презрения и гнева. Наша жизнь полна беспокойства и страха, и лишь немногие люди не захотели бы в ней ничего изменить, если бы им представился такой шанс. Наше «общество риска» сталкивается с ужасающей проблемой, когда дело доходит до примирения его членов с неудобствами и страхами повседневной жизни. Решение именно этой задачи бедняки, рассматриваемые как «андеркласс» изгоев, в некоторой степени облегчают. Если их образ жизни является единственной альтернативой тому, чтобы оставаться в игре, то риски и ужасы гибкого мира и пожизненной двойственности представляются несколько менее отталкивающими и несносными: они кажутся более приемлемыми, чем те ситуации, которые могут возникнуть. Можно не без некоторого цинизма сказать, что наше душевное равновесие, наше примирение с жизнью, да и любое удовольствие, получаемое от жизни, с которой мы примирились, - всё это психологически зависит от страдания и нищеты бедных изгоев. И чем несчастней и мучительнее их судьбы, тем менее несчастными чувствуем мы себя сами. Это отличается от прошлой ситуации, когда большинство людей страдало в основном от гнетущей рутины тяжёлого труда и обременительных хлопот в повседневной борьбе за выживание. Между участью работающего и безработного бедняка существовало тесное сходство и для занятых на производстве не составляло труда войти в положение безработных. Те и другие были несчастны по сходным в общем и целом причинам. Сегодня, напротив, очевидно, что работающие и живущие на социальное пособие несчастны по разным причинам. Работающие страдают потому, что жизнь слишком подвижна и неустойчива; однако неустойчивость – это как раз последнее, на сто люди, обречённые на нищету, начинают жаловаться. Они страдают от ничтожности своих шансов в мире, который бахвалится тем, что он предлагает беспрецедентные возможности всем и каждому. Они свободны от замучивших их рисков. Их доход может быть ничтожен, но он гарантирован. Поэтому схемы перехода от «обеспечения пособием к обеспечению работой» могут рассчитывать на поддержку большинства неустойчиво занятых: пусть и других, как и нас, бьют волны рынка, пусть их преследует та же неопределённость, какая мучает нас.

Утрата государством благосостояния (социальным государством) его привлекательности стала предопределённой. Богатые и сильные считают его плохой инвестицией и пустой тратой денег, тогда как менее состоятельные и влиятельные не ощущают солидарности с клиентами системы социального обеспечения и уже не видят в их проблемах зеркального отражения собственных невзгод.

Единство в разнообразии.

После распада советской империи Джордж Буш (старший) заявил, что новым врагом в современную эпоху являются неопределённость, непредсказуемость и нестабильность. Политика, основанная на борьбе блоков. Ещё совсем недавно определявшая облик мира. выглядела устрашающе по причине тех ужасных шагов, на которые способны были пойти великие державы. Чем бы ни являлось то, что пришло ей на смену, оно устрашает отсутствием последовательности и своей неспособностью хоть что-то предпринять6 смягчить нищету, прекратить геноцид или остановить насилие. Некоторые задаются вопросом, не вернулись ли мы в средневековый мир нищенства, эпидемий чумы, инквизиции и предрассудков.

Сегодня около двадцати богатых, но раздираемых противоречиями и лишённых уверенности стран противостоят остальному миру, который больше уже не склонен ориентироваться на их понимание прогресса и счастья.

Имеет место всеобщая дерегуляция – безоговорочное предпочтение иррациональности и моральной слепоты рыночной конкуренции; предоставление безграничной свободы капиталу и деньгам, пренебрежение всеми соображениями, за исключением экономических. Неравенство – межконтинентальное, межстрановое и внутрисоциальное – снова достигает того масштаба, который вчерашний мир, уверенный в своей способности к саморегуляции и самокоррекции, казалось раз и навсегда оставил в далёком прошлом.

Согласно осторожным и более консервативным расчётам, среди граждан богатой Европы насчитывается около з млн. бездомных, 20 млн. отлучённых от рынка труда и 30 млн., живущих ниже черты бедности. Всё более явный отказ национальных государств от своих традиционных обязанностей, их переключение с идеи национального сообщества – как гаранта всеобщего права на приличную и достойную жизнь – на утверждение рынка как достаточного условия для получения каждым шансов на самообогащение ещё более углубляет страдания новых бедных, отказывая людям в свободе потребления, ныне отождествляемой с человечностью.

Современное состояние 358 наиболее богатых «глобальных миллиардеров» равно общему богатству 2,3 миллиарда бедняков, составляющих 45% населения планеты. Международный капитал, если так можно сказать, кровно заинтересован в слабых государствах, то есть в таких, которые слабы, но всё же остаются государствами. Преднамеренно или подсознательно, межгосударственные институты в их существующем виде последовательно вынуждают зависимые от них государства систематически разрушать всё, что способно замедлить свободное движение капиталов и ограничить свободу рынка. Широко распахнутые ворота и отказ от всяких помыслов о самостоятельной экономической политике являются предварительным условием получения финансовой помощи от мировых банков и валютных фондов. Слабые государства – это именно то. в чём новый мировой порядок (подозрительно похожий на новый мировой беспорядок) нуждается для своего поддержания и воспроизведения. Слабые государства легко могут быть низведены до полезной роли местных полицейских участков, обеспечивающих тот минимальный порядок, который необходим бизнесу, но при этом не порождающих опасений, что они смогут стать эффективным препятствием на пути свободы глобальных компаний.

Психологические последствия всего этого выходят далеко за пределы растущей численности людей, уже обнищавших и ставших лишними. Права человека в их современном понимании не обеспечивают права на работу, сколь бы хорошо она ни выполнялась, или, выражаясь в более общей форме, права на заботу и внимание, соразмерные прошлым заслугам. Уровень жизни, общественное положение, признание полезности и права на собственное достоинство могут исчезнуть все вместе и без предупреждения.

Жизнь в условиях подавляющей, постоянной и самоподдерживающейся неопределённости раздражает; человека трясёт перед лицом бесконечных вариантов, среди которых следует сделать выбор; он содрогается при мысли, что разумные соображения нынешнего дня могут обернуться завтра дорогостоящими ошибками. Человек уже больше не знает, чего ждать от завтрашнего дня и ещё меньше представляет себе, как добиться желаемого. Неопределённость, отсутствие контроля над событиями – всё это порождает тревогу. Эта тревога и представляет собой ту цену, которую приходится платить за новые личные свободы и новую ответственность. Какое бы удовлетворение ни приносили эти свободы в иных отношениях, многие находят такую цену слишком большой, чтобы платить её с радостью. Они охотно предпочли бы мир менее сложный и тем самым менее пугающий. Мир, где варианты действий более просты, вознаграждения за верные решения неизбежны, а признаки удачного выбора ясны и безошибочны. Мир, где каждый знает, что необходимо делать, чтобы оказаться правым. Мир, который не полон тайн и из которого не исходят неожиданности. Для многих людей, без спроса заточённых в свободу, предложение «большей простоты» настолько соблазнительно, что от него невозможно отказаться.

Чужеземцы несли с собой отсутствие определённости6 трудно быть уверенным в том, как они себя поведут, как отреагируют на те или иные поступки; нельзя сказать являются ли они друзьями или врагами, - и ничего не остаётся. Кроме как относиться к ним с подозрением.

Для некоторых жителей современных городов, безопасно чувствующих себя в защищённых от грабителей домах зелёных пригородов, в офисах-крепостях деловых центров, охраняемых многочисленными полицейскими, в машинах, напичканных средствами безопасности, на которых они ездят от дома до офиса и обратно, чужаки оказываются даже приятным зрелищем, и совершенно не воспринимаются как нечто угрожающее. Иммигранты держат рестораны. Обещающие неожиданные впечатления для гурманов, торгуют любопытными на вид таинственными вещами, способными стать предметом живых обсуждений на очередной вечеринке, предлагают услуги, до которых другие люди никогда бы ни опустились или не рискнули бы предложить, перебрасываются мудрыми замечаниями, выгодно отличающимися от скучных привычных мнений. Все они – люди. которым вы платите за предлагаемые ими услуги и за право отказаться от таковых, если они более не доставляют вам удовольствия. Чужестранцы ничем не ограничивают вашу свободу потребителя их услуг. Как турист, патрон или клиент, потребитель услуг всегда оказывается главной фигурой: он требует. Устанавливает правила и, разумеется, решает, когда начнётся или закончится его встреча с их производителями. В такой жизни чужаки выступают лишь в качестве поставщиков удовольствий. Их присутствие развеивает скуку. Надо благодарить Бога за то, что они существуют. Тогда к чему весь этот шум и крики? Шум и крики, следует заметить, исходят из других районов города, которых ищущие удовольствий потребители никогда не посещают, не говоря уже о том, чтобы жить там. Эти районы населены людьми, которым не дано выбирать, с кем и как часто им встречаться, и которые не имеют возможности платить за уважение к своему выбору; беспомощными людьми, которым мир кажется ловушкой, а не развлекательным парком; людьми, заключёнными как в тюрьму, в пределы территории, откуда для них нет выхода, но куда другие вправе заходить и уходить, когда пожелают.

Критика – приватизированная и обезоруженная.

Современное западное общество не сдерживает критических мыслей как таковых и позволяет своим членам без всякого страха их озвучивать. Даже наоборот: оно сделало критику реальности, неудовлетворённость существующим порядком неизбежным и обязательным элементом жизни каждого человека. Мы предрасположены к критическому мышлению, но эта критика, так сказать, оказывается «беззубой». Неспособной повлиять на «жизненно-политический» выбор. Беспрецедентная свобода, которую предлагает наше общество своим гражданам, сопровождается, как давно предупреждали, беспрецедентным бессилием.
1   2   3

Похожие:

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconКалендарно-тематическое планирование. История 7 класс
Основные понятия: традиционное общество, индустриальное общество, общество; предпринимательский дух. Основные вопросы: хронологические...

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconС днем учителя дорогие коллеги||2005||
Волкова О. В.|Осторожно! Дети! Размышление актрисы на "педагогические темы"||2005||

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconГражданской активности в последнее время находится в центре внимания,...
Наконец, гражданское общество – это общество, контролирующее не только государство, но и богатство страны, общество с развитыми партнерскими...

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconГосударственной публичной исторической библиотеки России
Сад и XX век», «Венера в мехах: Захер-Мазох. Жиль Делез. Зигмунд Фрейд» и др. В 1993 году Иванов организовал в нежилом подвальном...

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconОсновные технологии профилактики наркомании
«Комплексные меры противодействия злоупотреблению наркотиками и их незаконному обороту на 2005-2009 годы», утвержденной постановлением...

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconПедагог дополнительного образования
Наше общество, общество информационных технологий заинтересованно в том, чтобы его граждане были способны самостоятельно, активно...

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconТематический план курса 7 Вопросы для подготовки к внутрисеместровым...
Примерная тематика рефератов, курсовых и диплом­ных работ по курсу «Первобытное общество» 6

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconРеферат на тему: «Украинская культура в 1-й половине ХIX века»
Заметное влияние на формирование общественно-политических взглядов середины XIX ст оказало Кирилло-Мефодиевское общество, провозгласив...

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconГермания и Россия: Актуальные вопросы экономики и политики: м-лы...
Водопьянова Е. В. Европейская наука в зеркале национальных культур. М., 2005. (Доклады ие ран, №151)

Зигмунд Бауман Индивидуализированное общество М. 2005 iconПрограмма 22. 00. 06 социология культуры Публикации преподавателей за последние два года: № п/п
Интернет и современное общество сборник научных статей. Труды XVI всероссийской объединенной конференции «Интернет и современное...






При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru
..На главнуюПоиск