Российская Библиотека Холокоста Помнить, чтобы жить! К 65-летию трагедии Бабьего Яра






НазваниеРоссийская Библиотека Холокоста Помнить, чтобы жить! К 65-летию трагедии Бабьего Яра
страница1/7
Дата публикации15.06.2015
Размер0.88 Mb.
ТипМетодическое пособие
h.120-bal.ru > Документы > Методическое пособие
  1   2   3   4   5   6   7
Российская Библиотека Холокоста

Помнить, чтобы жить!



К 65-летию трагедии Бабьего Яра
Методическое пособие



Составители: Алла Гербер, Илья Альтман, Леонид Пятецкий, Елена Беленькая

Москва 2006

УДК 63.3(0)62

ББК 94(100) «1939/1945»

М94

ISBN

Российская библиотека Холокоста”
И.А.Альтман (отв. составитель), М.В.Воронов, А.Е.Гербер (отв.редактор), Е.Х.Зарецкий, Д.И.Полторак, Е.Л.Якович

Новая серия

Методическая библиотека «Память о Холокосте – путь к толерантности». Вып.1

Помнить, чтобы жить! К 65-летию трагедии Бабьего Яра //Методическое пособие – сборник работ педагогов России и Беларуси. / Составители: А.Е. Гербер, И.А.Альтман, Л.М. Пятецкий, Е.Э. Беленькая. // М.: Центр и Фонд «Холокост», 2006. – 79 с.

Предлагаемое методическое пособие – первое в новой серии «Российской библиотеки Холокоста» в помощь педагогам. Оно включает уроки и методические разработки российских, украинских и белорусских педагогов; исследовательские статьи; документы; литературные произведения о Бабьем Яре. Книга приурочена к 65-летию самого массового расстрела мирных жителей в годы второй мировой войны. Издание подготовлено по инициативе Международной Сети - Молодежное Правозащитное Движение (МПД) в рамках акции «Бабий Яр – никто не забыт!». Оно рассчитано на преподавателей, активистов молодежных гражданских организаций, школьников, студентов, всех, кому важно, чтобы коричневое прошлое не нашло себе дорогу в будущее.

Издание осуществлено при содействии Фонда Дж. и К. Макартуров в рамках проекта «Молодежные действия - ПРОТИВ ксенофобии, расизма, национализма – За толерантность и Права Человека»

и Claims Conference

© Центр и Фонд «Холокост», 2006

© Издательство «МИК», художественное оформление верстка, дизайн обложки, 2006

Содержание:
От составителей.

Леонид Пятецкий. Из блокнота историка.

Елена Беленькая. Бабий Яр: кровавые следы.

Валерия Ротерштейн. Память или забвение? Интегрированный урок – исследование.

Светлана Занько. На пороге смерти. (Оккупационный режим в Украине). Разработка урока.

Алексей Макаров. Бабий Яр после войны: власть, общество, личность.

Инесса Двужильная. Беззвучие 13 симфонии. Д. Шостакович «Бабий Яр».

Приложения 1:

  1. Библиография

  2. Стихи о Бабьем Яре

  3. Фильмография

  4. Памятники в Бабьем Яру

Приложение 2:

  1. Положение о Международном конкурсе работ о Холокосте.

  2. Информация о Центре «Холокост» и МПД



От составителей
«Когда как каторжник ядро,

Я волочу чужую память» (Илья Эренбург)
В начале 1944 г. молодая киевлянка Ида Белозовская отправила свое письмо – исповедь писателю Илье Эренбургу. О том, как родственники мужа спасли ее и сына; как погибли родители и маленькие племянники. О тех, кто пытался помочь и тех, кто предал…

Из письма Иды Белозовской:

«19 сентября, когда немцы начали заходить в город, и когда по обе стороны тротуаров (по Красноармейской, возле Владимирского базара) стояли люди с льстиво-радостными, подобострастно-угодливыми лицами, встречая «освободителей» своих - немцев, которые несли им «большую жизнь», тогда я уже чувствовала, что жизнь от нас уходит, наступает мучение. Мы все были в мышеловке. Куда деться? Пути все были закрыты.

Я ушла на Подол к своему пятилетнему сыну, который был у родных мужа. Мои родные: две младшие сестры с тремя детьми - у одной двое — 5,5 и 3,5 г., мальчики, у другой — один — 3,5 г. 13. Муж мой был с ними иа Тверской. Они сидели вокруг него, им казалось, что он их спасет от неминуемого (он русский).

Мой муж недалеко от места общего приема — исторического Бабьего Яра — оставил моих родных, сам ушел посмотреть все-таки, как принимают людей. И увидел: за высоким забором (щелочка была) сортируют — мужчин в одну сторону, женщин, детей отдельно. Голые (вещи отнимались в другое место), из автоматов и пулеметов их укладывают, крики и вой ужаса заглушались.

Муж вернулся к моим сестрам и матери и сказал: «Уходите, куда глаза глядят». Что там было и как все произошло, не знаю, но он вернулся на Подол к своим родным, где я была с нашим сыном, и привел троих маленьких мальчиков обреченных. Ему казалось, что он их спасет. Мать его сказала, чтоб мы все ушли, так как всех спасти нет никакой возможности и будет только то, что всех расстреляют. Я не имела права их обвинять, ведь отец и мать, сестры мужа имели право на жизнь, и они тоже хотели жить...

Дети прибыли, остались-таки со мной еще шесть дней, на шесть дней продлили им жизнь. Все эти шесть дней они не отходили от меня, держась по обе стороны за мое платье, они не играли, их ничто не занимало. Они смотрели большими невинными глазами, не понимающими, что такое жизнь и что такое смерть, и спрашивали: «Тетя Ида, но скажите, мама ведь придет, придет, скажите! Когда она придет?» Молча глаза наполнялись слезами, придушенно плакали. Громко нельзя было плакать, люди могли услышать, и это была гибель для всех. Я не плакала, автоматически двигалась, как деревянная, успокаивала, уговаривала, что вот, все кончится и мама их придет.

Мысли кошмарные роились, почему мой ребенок имеет право жить наполовину. Я могу пока жить, потому что хотят сохранить мать для моего сына Игоря и их внука, и меня, взрослого человека, легче укрыть. Чем же виноваты эти непонимающие дети, где взять для них жизнь? Муж ходил ко всем нашим знакомым—русским, кому можно было говорить, умолял о спасении хотя бы одного ребенка, но поиски были тщетны, все боялись за свою жизнь. Пришла ко мне (по моему приглашению) моя бывшая работница — препаратор, работали вместе в лаборатории. Это была простая женщина, но с прекрасной душой. В ответ на мою просьбу взять хотя бы одного ребенка пока временно (нам казалось, что все это временно, что свет и жизнь скоро вернутся), она рассказала про жизнь в их дворе, где она жила, в дни прихода немцев. Пришел сосед этого двора с плена — еврей, весь распухший от голода, страшный, просил жильцов двора впустить его в свою бывшую квартиру (семьи его уже там не было): он у себя в квартире повесится на глазах у всех, он не хочет прятаться и спасать свою жизнь, но жильцы-активисты его не пустили. Он ушел, не дошел до конца квартала и его сдали немцам.

«Как видите, — говорит моя работница, — они выдадут меня, моих детей вместе с Вашим ребенком». Накануне 6-го дня муж мой был у себя на квартире на Тверской и застал там мою маму. Она вместе с моими сестрами ушла из-под Бабьего Яра, пошла куда глаза глядят по направлению Сталинки, но мать была сердечная больная, склероз сердца, поспеть за молодыми дочками она не могла и осталась сидеть в скверике на Сталинке, там ее подобрали «добрые люди» и отвели в немецкую комендатуру, но комендатура, принимая во внимание старость матери, отпустила ее домой, И она пришла домой, влезла через окно и сидела ни жива, ни мертва. Одна соседка заносила ей кушать, тихонько через окно, когда никто не видел, протягивалась рука подающего лепешку.

На 6-ой день решили отвести детей на Тверскую к бабушке. На Подоле их боялись держать. Я знала, что появление их на Тверской приблизит конец мамы и деток. Я всю ночь ходила перед этим взад и вперед по комнате. Тот же самый вопрос: «Что делать? Почему я должна жить? Имею ли я право жить, а кругом меня самые близкие, дорогие должны умереть такой страшной, насильственной смертью». Я ничем не могла им помочь, разве своей солидарной смертью. Но как же Игорь, который имеет право жить, и я сознательно должна лишить его матери? Ведь ему только пять лет. И я осталась жить, жить...

Я умоляла родных мужа, чтобы они пошли посмотреть, чтобы я знала — в агонии ли они еще или уже наступил конец на Тверской. Они боялись идти, на 3-й день наконец-то пошли и увидели. Накануне этого дня хозяева двора (частный дом) пригласили немцев в нашу квартиру, и маму с детками повели к концу человеческой жизни. Мама моя при уходе из квартиры еще заперла квартиру и ключи отдала той же хозяйке. Она знала, что мой муж есть и может быть я останусь жива и то, что в квартире, нам пригодится. Хозяйка же ключ отдала, но в квартире уже ничего не было.

Я не могла видеть лицо матери, когда она шла на смерть, но мне кажется, что я присутствовала, и я никогда не забуду ее выражения лица. В тот день был ветер, снежные хлопья лепили в глаза, она держала по обе стороны детей и сознательно шла без крика и возмущения в мир небытия.

Я одна из нашей семьи осталась жить. Сколько раз в течение двух с лишним лет безнадежной неволи я проклинала обстоятельства, из-за которых я должна жить, пока не наступит насильственная смерть. Сколько раз я жалела, что я не ушла с Игорем туда, куда моя мать ушла, где нет жизненных мучений. Я осталась жить и бороться за эту странную жизнь.

Я жила, но это была горькая жизнь, безнадежная, меня губило одиночество, несмотря на то, что был муж. Я должна была сознавать, что живое все имеет право на жизнь, но я, как видно, плохо это сознавала».
Письмо удалось опубликовать только в 1993 г. в «Неизвестной Черной книге». А совсем недавно в московской школе ОРТ мы нашли фотографию погибших племянников автора письма, Бори и Марика. Фото было сделано ровно за полгода до Бабьего Яра …

Фото №1. Боря и Марик Белозовские. Киев, 30 марта 1941 г.

Оказалось, что их мать спаслась. Вместе с другой сестрой они бежали из Киева и перешли линию фронта. Муж Иды и его родители стали Праведниками Народов Мира и Праведниками Бабьего Яра. Это звание получили сотни киевлян, спасавших евреев.

Судьба семьи Иды Белозовской – символ трагедии Бабьего Яра. Она коснулась каждого жителя Киева. Нацисты начали с уничтожения евреев и цыган. Местная газета «Украинское слово» с упоением публиковала антисемитские статьи и услужливо подсказывала адрес на бульваре Шевченко, куда можно анонимно донести о скрывавшихся евреях. В декабре 41-го многие сотрудники и авторы газеты были казнены оккупантами там же, в Бабьем Яру, за призыв к независимости Украины…

Впоследствии здесь расстреляли десятки тысяч киевлян и военнопленных разных национальностей. «Не бывает геноцида против одного народа. Геноцид всегда против всех», - писал российский историк Михаил Гефтер, первый президент Центра «Холокост».

Но у трагедии Бабьего Яра есть еще одна очень важная грань. После войны развернулась борьба за Память. На десятилетия растянулась установка памятника жертвам. Стихи, документальные романы, музыкальные произведения о Бабьем Яре сначала подвергались критике, а затем запрещались или выходили в свет в изуродованном виде. Арестовывали тех, кто шел к месту расстрела с венками. Русские писатели Виктор Некрасов и Анатолий Кузнецов, самоотверженно боровшиеся за правду о Бабьем Яре, вынуждены были покинуть Родину.

Наша книга о мучениках и палачах. О тех, кто спасал живых, а впоследствии - живую память о них. О безумстве фашизма и безумии забвения о нем. О прошлом, которое стучится в двери настоящего. О будущем, которое не должно стать прошлым. О жертвах, которые помнят. О молодых, которые не дозволят забыть.

Это пособие – инициатива Молодежного Правозащитного Движения, для которого современный фашизм – угроза человеческому существованию, борьба с ним – человеческий долг.

Пособие адресовано прежде всего педагогам. Здесь собраны тексты уроков, документы, исторические статьи, сведения о книгах и фильмах, так или иначе связанных с Бабьим Яром. Мы надеемся, что эта книга заставит читателя не отвернуться от прошлого, разглядеть его в настоящем, дабы спасти будущее.

Пособие выходит накануне Международного форума, посвященного 65-летию трагедии Бабьего Яра. Он пройдет с участием президентов, политиков, общественных деятелей многих стран мира. Но только от Вас, Учитель, зависит – будут ли знать о преступлениях нацистов и их пособников поколения, не испытавшие ужасов войны.

Составители книги – сотрудники российского Центра и Фонда «Холокост». Текст к печати подготовила Татьяна Маныкина. Фотографии и документы - из архива Центра «Холокост», мемориала Шоа (Париж), книги «Бабий Яр: человек, власть, история. Кн.1 (Киев, Внешторгиздат, 2004).

6 сентября 2006 г.

Леонид Пятецкий

(преподаватель истории, школа №1621, Москва)
Из блокнота историка

Бабий Яр - овраг в северной части Киева, на бывшей окраине города, стал символом гибели евреев от рук нацистов и их пособников на территории СССР во время Второй мировой войны. Здесь же были казнены десятки тысяч людей других национальностей, советские военнопленные. Но только евреев, по словам замечательного русского писателя Виктора Некрасова, убили за то, что они были евреями.

В Киеве в 1939г. проживало 848.000 человек, в том числе около 160.000 евреев. 335.000 жителей, среди них около 100.000 евреев, были эвакуированы до прихода гитлеровских войск. Но в течение Киевской оборонительной операции в Киев прибыли тысячи беженцев из других оккупированных городов. 19 сентября 1941 г. во время отступления советских войск из Киева, были взорваны мосты и переправы через Днепр. В первые дни нацистской оккупации советскими подпольщиками были взорваны и подожжены штаб германских войск, комендатура, гостиница для немецких офицеров на главной улице города - Крещатике. Руководство айнзатцгруппы «С» использовало эти события как повод для расправы над евреями. В Киеве появилось около 2000 объявлений «о переселении». В этих объявлениях говорилось:
Фото№2: Объявление

Утром, 29 сентября к месту сбора со всего города шли десятки тысяч людей. Многих провожали родственники и друзья. На подходах к еврейскому кладбищу их встречало оцепление из немцев и полицаев. Дальше пропускали только евреев. Им было приказано сдать все ценные вещи и раздеться. После того, как люди выполнили приказ, их партиями гнали к краю глубокого оврага. Каратели расстреливали их из пулеметов и автоматов, раненых достреливали из пистолетов. Только 29-30 сентября в Бабьем Яру, согласно отчёту зондеркоманды 4-А, был расстрелян 33 771 еврей. Казни продолжались несколько дней. Затем расстреливали скрывавшихся евреев. Убийство осуществлялось специальными подразделениями СС с помощью местной полиции.

19 ноября 1941 г. в газете «Известия» сообщалось о расстреле в Киеве 52 000 евреев. В ноте советского правительства от 6 января 1942 за подписью наркома иностранных дел В. Молотова отмечалось, что в числе жертв было «большое число евреев, включая женщин и детей всех возрастов». По некоторым оценкам, в Бабьем Яру погибли около 100.000 евреев, включая жителей других украинских городов и беженцев.

Здесь казнили также цыган, подпольщиков, коммунистов, украинских националистов.

В августе и сентябре 1943г., перед тем как Красная Армия заставила гитлеровцев оставить Киев, они, чтобы скрыть следы злодеяний, эксгумировали и сожгли множество трупов.

О трагедии Бабьего Яра было хорошо известно фронтовикам. Писатель Илья Эренбург получал десятки писем о гибели близких и желании мстить. Лейтенант Семен Гришпун сообщал ему 25 марта 1944 г.: «…28 апреля 1942 года я случайно встретил свою землячку из Могилёва - Подольского, которая вместе с моим отцом и матерью бежала в город Киев ещё в июле 1941 года. В сентябре 1941 года мои родители попали в число 60 тысяч расстрелянных евреев. Моей землячке - Куценштейн Нехаме удалось спастись, и она видела страшную картину расстрела, видела и моих родителей. Можно ли после всего пережитого быть мягкосердечным к немцам? Нет! Бить. Бить. Уничтожить и вырвать с корнем». Позже Эренбург писал: «Среди погибших не было моих близких, но, кажется, нигде я не пережил такой тоски, такого сиротства, как на песках Бабьего Яра».

Уже в ходе войны тема уничтожения именно евреев в Бабьем Яре начинает замалчиваться советскими властями: говорилось о расстреле советских мирных жителей (украинцев, евреев, русских). В марте 1949 г. на собрании композиторов Киева была подвергнута критике симфония Д. Клебанова «Бабий Яр» как «антипатриотическая, наполненная библейскими мотивами и проникнутая трагической обречённостью». На пленуме Союза художников Украины в мае 1949 г. критиковали художника В. Овчинникова за триптих «Бабий Яр», в котором «даны извращённые образы советских людей». В сообщении об аресте Эриха Коха в Гамбурге («Новое время», 1949 г., №24) указывалось, что он в 1941-1944 гг., будучи наместником Гитлера на Украине, а потом в Прибалтике, «послал на смерть в Бабьем Яру 100 000 жителей Киева».

Первым поднявшим в центральной прессе вопрос об увековечении памяти жертв Бабьего Яра был писатель Виктор Некрасов. В статье «Почему это не сделано?» («Литературная газета», 10 октября 1959 г.) он пишет о том, что «восемнадцать лет тому назад именно здесь, в этом Яру, было совершено одно из самых страшных преступлений за всю историю человечества».

Политика замалчивания продолжалась в 60-е годы, несмотря на поэму Е. Евтушенко (1961), симфонию Д.Шостаковича (1962), роман А. Кузнецова (1966), посвящённых Бабьему Яру и Холокосту. Все они были подвергнуты критике «за отклонения от лозунга дружбы и братства советских народов и выпячивание еврейской трагедии».

В октябре 1966 г. в Бабьем Яру был установлен памятный камень, в 1976 году сооружён памятник жертвам фашизма – без всякого указания на национальность большинства жертв. Попытки 29 сентября почтить память жертв Холокоста пресекались властями. Первая официальная церемония возложения венков прошла в 1988 г. Лишь в 1991 г. в Бабьем Яру появился первый памятник расстрелянным евреям.

* * *
  1   2   3   4   5   6   7

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Российская Библиотека Холокоста Помнить, чтобы жить! К 65-летию трагедии Бабьего Яра iconМир отметил 65-летие трагедии бабьего яра. Не повторилось бы такое никогда
Бабьего Яра. Президенты Украины Виктор Ющенко и Израиля Моше Кацав, открывая вместе с президентами Хорватии Стипе Месичем и Черногории...

Российская Библиотека Холокоста Помнить, чтобы жить! К 65-летию трагедии Бабьего Яра iconЭмблема: Российская библиотека Холокоста Москва
И. А. Альтман (отв составитель), М. В. Воронов, А. Е. Гербер (отв редактор), Д. И. Полторак, Е. Х. Зарецкий, Д. И. Полторак, Е. Л....

Российская Библиотека Холокоста Помнить, чтобы жить! К 65-летию трагедии Бабьего Яра iconРоссийская библиотека холокоста
А. Е. Гербер, Ю. А. Домбровский, Ю. И. Каннер, Б. Н. Ковалев, Г. В. Костырченко, д-р ТамашКраус (Венгрия), А. И. Круглов (Украина),...

Российская Библиотека Холокоста Помнить, чтобы жить! К 65-летию трагедии Бабьего Яра iconШкольники и студенты о Холокосте Выпуск 8 Составитель Д. В. Прокудин....
И. А. Альтман (отв составитель), А. Е. Гербер (отв редактор), Д. И. Полторак, Л. А. Терушкин, К. М. Феферман

Российская Библиотека Холокоста Помнить, чтобы жить! К 65-летию трагедии Бабьего Яра iconШкольники и студенты о Холокосте Выпуск 9 Составители И. А. Альтман,...
И. А. Альтман (отв составитель), А. Е. Гербер (отв редактор), Д. И. Полторак, Л. А. Терушкин, К. М. Феферман

Российская Библиотека Холокоста Помнить, чтобы жить! К 65-летию трагедии Бабьего Яра iconКлассный час на тему «Чернобыль мы обязаны знать и помнить…»
Цели: Показать значимость экологической трагедии на примере аварии Чернобыльской аэс

Российская Библиотека Холокоста Помнить, чтобы жить! К 65-летию трагедии Бабьего Яра iconЭлектронная библиотека русской литературы
«детей страшных лет России». Судьба издерганной дворянской семьи, задыхающейся в кровавом водовороте гражданской войны, под пером...

Российская Библиотека Холокоста Помнить, чтобы жить! К 65-летию трагедии Бабьего Яра iconФеномен Холокоста как фактор воспитания толерантности: Российский и мировой опыт
Аннотация в статье предпринята попытка философского осмысления событий Холокоста, анализа преподавания темы Холокоста в России и...

Российская Библиотека Холокоста Помнить, чтобы жить! К 65-летию трагедии Бабьего Яра iconФеномен Холокоста как фактор воспитания толерантности: Российский и мировой опыт
Аннотация в статье предпринята попытка философского осмысления событий Холокоста, анализа преподавания темы Холокоста в России и...

Российская Библиотека Холокоста Помнить, чтобы жить! К 65-летию трагедии Бабьего Яра iconКниги из фонда «А бонемента художественной литературы» лгмбу «биц»...
«Война за колючей проволокой» книжная выставка на Абонементе художественной литературы. На ней собраны книги зарубежных и российских...






При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru
..На главнуюПоиск