С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире






НазваниеС. В. Кортунов национальные интересы россии в мире
страница13/34
Дата публикации28.01.2015
Размер5.49 Mb.
ТипМонография
h.120-bal.ru > Экономика > Монография
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   34

Блеск и нищета однополярного мира
Уже биполярный мир, сложившийся после Второй мировой войны, представлял собой мир ограниченных суверенитетов (кроме суверенитетов двух противостоящих сверхдержав) и в этом своем качестве коренным образом противоречил Вестфальской системе. В еще большем противоречии с ней оказался мир однополярный, сложившийся после распада СССР, поскольку полным суверенитетом располагала отныне только одна страна – США.

Конечно, этот мир представлял собою не Pax Americana (вожделенную мечту американских правых консерваторов) и даже, вероятно, не мировую гегемонию США. Скорее, это была попытка осуществить мировое лидерство при помощи «мягкой силы».

Рост экономических потенциалов КНР, Индии, России, ЮАР, ЕС, Бразилии, Мексики и других стран в конце ХХ-начале ХХ1 вв. не создавал предпосылок для формирования многополярного мира, поскольку экономическим, политическим и военным лидером оставались США. Они доминировали в четырех важнейших сферах: экономике, политике, военной сфере и даже в известной степени культуре (через СМИ, Голливуд, Интернет и т.д.).

Складывающуюся в 1991-2001 гг. систему мироустройства можно было назвать полицентрической однополярностью. Суть этого миропорядка состояла в реализации исторического проекта на базе экономической, военно-политической и этико-правовой общности стран Запада и распространения этих стандартов на весь мир. Естественно, это вызвало достаточно ожесточенное сопротивление во всем мире, в том числе и активизацию «асимметричного ответа» в форме транснационального терроризма. Другой особенностью данного проекта было то, что данный проект не имел договорной базы вообще. В его основе была цепь прецедентов, а по существу следующих односторонних решений и концепций США:

  • доктрина «расширения демократии» (1993);

  • концепция расширения НАТО (1996);

  • новая стратегическая концепция НАТО, в соответствии с которой зона ответственности НАТО распространялась за пределы Северной Атлантики;

  • доктрина превентивных ударов;

  • доктрина демократизации Большого Ближнего Востока.

Однополярный мир (а точнее попытка его создания) просуществовал всего 10 лет – с 1991 по 2001 гг. Началом его крушения стали террористические акты в США 11 сентября 2001 года, за которыми стоят весьма серьезные силы, которые хотели нанести мощнейший удар по американоцентричной концепции нового мирового порядка, показать необоснованность заявки США на мировое лидерство в ХХ1 веке.

И это им во многом удалось. Роль, на которую претендовали США, и, как казалось, довольно обоснованно, была поставлена под сомнение. Сокрушительный сбой произошел во всех системах национальной безопасности США: внешней разведке, внутренней безопасности, защите авиалиний. А колоссальная военная и экономическая мощь сверхдержавы (на долю США сегодня приходится 40% всех мировых военных расходов и 20% мирового ВВП), как оказалось, мало чего стоит, поскольку она не смогла защитить простых граждан в центре своих главных мегаполисов от небольшой группы террористов.

При этом отчетливо видны два обстоятельства. Во-первых, серьезнейший кризис существующих – уже постконфрантационных – механизмов и концепций международной безопасности, которые больше просто не работают. Во-вторых, полная непредсказуемость принципов, параметров и содержания формирующейся новой системы международных отношений. В то же время в настоящий момент достаточно определенно мы можем констатировать только крушение однополярного мира, т.е. той системы международных отношений, которая, казалось бы, начала уже складываться после окончания холодной войны. Механизмы коллективной безопасности СНГ оказались незадействованными, что может привести к их окончательной деградации. Столь же бесполезным для противодействия важнейшему вызову ХХ1 столетия оказался и потенциал НАТО; теперь уже ясно даже руководству альянса: этот потенциал создавался под совершенно другие военные задачи, нежели борьба с международным терроризмом и другими новыми вызовами и угрозами.

События 11 сентября нанесли также мощный удар по Организации Объединенных Наций и другим организациям системы международной безопасности, например, ОБСЕ, которые оказались невостребованными в новой исторической ситуации. США четко просигнализировали, что ни СБ ООН, ни ОБСЕ, ни другие международные организации, способные обеспечить правовую основу для совершаемых ими - пусть справедливых - действий, им не нужны. Еще более прискорбно, что с этим по существу согласились и все прочие государства-члены международного сообщества, включая Россию. В результате сегодня весь мир, включая арабский Восток, лишний раз убедился в том, что человечество вступило в новый век, в котором, как и раньше, главенствующими являются не принципы разума и гуманизма, и даже не нормы международного права, а фактор силы, который делает мир еще более хрупким и беззащитным.

Мировой порядок, основанный на международном праве, по существу был разрушен еще в 1999 году агрессивным нападением НАТО на Югославию. Поэтому действия международных террористов против самих США 11 сентября 2001 года, строго говоря, произошли уже в ситуации рухнувшего мирового порядка, когда нарушать, с точки зрения права, уже было нечего. Иными словами, террористы действовали на основе реального прецедента 1999 года, в целом принятого и одобренного мировым «цивилизованным» сообществом. В свою очередь, и военные действия антитеррористической коалиции, возглавляемой США, происходят в условиях, когда мировой порядок, основанный на международном праве, уже давно не действует.

Одновременно мы видим, что в мире ХХ1 века подавляющее большинство государств не борется за свой суверенитет, а напротив, сознательно передает его либо США (таковы Польша, страны ЦВЕ, Балтии, Грузия и др.), либо наднациональным структурам Германия, Франция, страны Бенелюкс, Португалия, Испания и др.). Кроме США, которые в современном мире являются носителем полного национального суверенитета, на нем для себя сегодня настаивают лишь четыре страны: Россия, Китай, Индия и Иран. Значит ли это, что в мире и впрямь складывается нео-Вестфальская система? И ли мир, пройдя через Вестфальскую эпоху национальных государств, вернется к эпохе империй, только на новом уровне?

Ответа на этот вопрос нет ни у кого. Во всяком случае, очевидно, что для того, чтобы реализовался второй вариант, США, Россия, Китай, Индия и Иран должны превратиться в новые империи, что вряд ли возможно, поскольку ни одна из этих стран не отвечает в полной мере основным имперским критериям. А главное - ни одна из них (теперь уже и США) не хочет быть империей в том смысле, что не готова нести имперское бремя.
Кризис системы международной безопасности
Упадок Вестфальского мирового порядка, в свою очередь, ведет к серьезнейшему кризису всей системы международной безопасности, с таким трудом созданной после 1945 г.

В Концепции внешней политики Российской Федерации, утвержденной В.В.Путиным 28 июня 2000 года, были выстроены следующие приоритеты глобальной политики России в области международной безопасности:

  • формирование стабильной системы международных отношений, основанной на принципах равноправия, взаимного уважения и взаимовыгодного сотрудничества;

  • решительное противодействие попыткам принизить роль ООН и ее Совета Безопасности в мировых делах:

  • усиление консолидирующей роли ООН в мире;

  • дальнейшее снижение роли фактора силы в международных отношениях при одновременном укреплении стратегической и региональной стабильности;

  • дальнейшее сокращение ядерного потенциала на основе двусторонних договоренностей с США и – в многостороннем формате – с участием других ядерных держав;

  • сохранение и соблюдение Договора 1972 года об ограничении систем противоракетной обороны – краеугольного камня стратегической стабильности;

  • предотвращение распространения ядерного оружия, других видов оружия массового уничтожения, средств их доставки, а также соответствующих материалов и технологий;

  • формирования за рубежом позитивного восприятия России, дружественного отношения к ней. 

Нетрудно видеть, что практически ни одна из этих задач не была решена. Конечно, в части, касающейся глобальных приоритетов, далеко не все зависело от России, поскольку ее роль в решении этих вопросов, вопреки официальным заявлениям о том, что она «обрела полноценную роль в глобальных делах»70, пока очень незначительна. Однако здесь необходимо просто констатировать очевидные факты.

На региональном и локальном уровнях возрастает опасность межгосударственных вооруженных конфликтов и их неконтролируемой эскалации. В первую очередь это касается таких регионов, как расширенный Ближний Восток, Закавказье, Центральная Азия, ЮгоВосточная Азия и Корейский полуостров. Перспектива обострения и увеличения числа внутригосударственных конфликтов становится более вероятной. В первую очередь это касается Ближнего и Среднего Востока, очаги потенциального противостояния есть на Балканах, а также на постсоветском пространстве (Ферганская долина, Крым, Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия, Джавахетия, Нагорный Карабах) и в некоторых странах Африки. В результате в мире нарастает дестабилизация и даже хаос.

Конфликтный потенциал в целом растет. Международному сообществу навязывается гипертрофированное значение фактора силы. Практика односторонних, нелегитимных с точки зрения международного права действий со стороны ряда держав, равно как и усилия по бесцеремонному продавливанию своих позиций при полном игнорировании законных интересов других партнеров серьезно подрывают стабильность.

Уже сейчас очевидно, что практически все механизмы поддержания международной безопасности, созданные после Второй мировой и в годы холодной войны (ООН, НАТО, ОБСЕ и др.), неадекватны вызовам и угрозам начала нынешнего столетия. Попытки реформирования этих структур пока успеха не имели. В результате резко упал уровень управляемости международными кризисами и процессами.

Все большую роль в мире играют страны Азиатско-Тихоокеанского региона, в первую очередь Китай. Это способствует нарастанию имеющихся и появлению новых противоречий в мире, усиливает конкурентную борьбу с возможной военно-силовой составляющей.

В различных регионах обостряются национальные и социально-экономические проблемы, возникает опасность расшатывания международной стабильности в результате региональных конфликтов, гонки вооружений на региональном уровне, распространения оружия массового уничтожения (ОМУ), терроризма, наркобизнеса и других вызовов безопасности. Опасным вызовом региональной и международной стабильности является рост национального и религиозного экстремизма, особенно в ряде регионов исламского мира.

Обостряется соперничество за энергоресурсы, которое повышает свое значение среди факторов, влияющих на военно-политическую обстановку. Борьба за ресурсы подспудно подталкивает гонку вооружений, опасения за сохранность контроля над своими ресурсами толкает государства к наращиванию своих оборонных усилий. Страны-потребители энергоресурсов заигрывают с идеей использования военно-политических инструментов для силового обеспечения доступа к ним («энергетическое НАТО»).

В мире вновь развернулась неконтролируемая гонка вооружений. Сегодня она вышла на новый качественный уровень, а ее масштабы в ряде регионов превышают даже пиковые показатели времен холодной войны. Это происходит на фоне деградации глобальных и региональных режимов контроля над вооружениями. Происходит быстрая милитаризация мира, особенно его конфликтных зон. Отсутствие международных процедур контроля за торговлей обычными вооружениями приводит к их стремительному распространению, в том числе и среди криминальных структур. Растет угроза появления так называемых дестабилизирующих вооружений, ядерных зарядов малой мощности, стратегических ракет с неядерными боеголовками.

Среди главных причин новой глобальной гонки вооружений – нарастающая дестабилизация международных отношений, а также политика Соединенных Штатов по «принуждению к миру» и «навязыванию демократии». Инициированные Вашингтоном вооруженные конфликты в Ираке и бывшей Югославии наглядно продемонстрировали призрачность надежд на международные гарантии безопасности, заставили другие государства искать защиту своего суверенитета в наращивании собственных вооруженных сил. Импорт вооружений наращивают не только откровенно антиамериканские режимы, но и те, кто, не имея собственной военной промышленности, вооружается на всякий случай, – Малайзия, Вьетнам, ОАЭ. Еще один важный фактор гонки вооружений – свертывание «ядерного зонтика», под которым чувствовали себя в безопасности сателлиты Советского Союза и Соединенных Штатов, ослабление сдерживающей роли ядерных потенциалов последних. В ряде случаев все это заставляет многие страны переходить в вопросах обороны к опоре на собственные силы.

Одновременно сами США выступают лидером мировой гонки вооружений в количественном и качественном отношении. При этом о «гонке за лидером» не может быть и речи, поскольку нынешний военный бюджет Соединенных Штатов составляет примерно половину всех мировых расходов на оборону. В 2007 году общие военные расходы Вашингтона составили примерно 700 млрд долл. (России – чуть больше 30 млрд долларов.) При этом американские военные расходы носят ярко выраженный инновационный характер: на разработку и испытание новых систем вооружений ассигновано 75,7 млрд долларов. Только на программы ПРО, военного использования космоса, а также ядерных вооружений Пентагон запросил 51,1 миллиардов долларов. Активно разрабатываются новые виды вооружений на новых физических принципах – геофизическое, ионосферное, ЭМИ-оружие и др.

В отношении ядерного фактора важно учитывать следующие тенденции.

• Несмотря на серьезное улучшение международной обстановки и сведение к минимуму вероятности возникновения крупных войн и военных конфликтов между ведущими державами, кардинального уменьшения роли ядерного оружия (ЯО) в мировой политике пока не наблюдается. (Эта тенденция может измениться не ранее, чем через 15–20 лет, но если распространение ЯО пойдет по нарастающей, весьма вероятным может оказаться повышение его роли в новом «ядерном веке»). Напротив, беспрецедентные по масштабам террористические акты и меняющиеся приоритеты угроз ведут к опасному снижению порога применения ядерного оружия, росту вероятности его применения и возможной неконтролируемой эскалации. Этому же способствует дальнейшее распространение ОМУ и средств его доставки.

• Накопленный в США технологический задел и результаты натурных испытаний отдельных компонентов ПРО свидетельствуют о возможности уже в среднесрочной перспективе (5–10 лет) развернуть ограниченную противоракетную систему, плотность которой можно будет в дальнейшем постоянно наращивать. Интересам России в течение следующих 15–25 лет она вряд ли сможет угрожать, особенно если Российская Федерация продолжит модернизацию своего стратегического ядерного потенциала. Но ввод в действие американской системы ПРО будет способствовать «перенацеливанию» ядерных сил других стран с американских объектов, возможно, и на объекты России, что, в свою очередь, будет дестабилизировать стратегическую обстановку в мире.

Серьезность этих вызовов усугубляется тем, что «централизованный» режим контроля над вооружениями, который в целом обеспечивал предсказуемость военно-политической ситуации, достаточное стратегическое предупреждение и, по существу, устранял опасность внезапного нападения, будет и дальше деградировать. Срок действия двух важнейших двусторонних российско-американских договоров в области ограничения и сокращения стратегических вооружений истекает в 2009 г. (Договор о стратегических наступательных вооружениях) и в 2012 г. (Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов). Инспекции по Договору о ракетах средней и меньшей дальности прекращены в связи с окончанием в мае 2001 г. 13-летнего срока инспекционной деятельности (но запрет на производство ракет средней и меньшей дальности пока продолжает действовать, поскольку этот Договор носит бессрочный характер). Скорее всего – прежде всего по причине расширения НАТО на Восток – будет полностью разрушен Договор об обычных вооруженных силах в Европе. Рассчитывать же на новые серьезные соглашения в этой области с США и НАТО не приходится. Несмотря на ратификацию Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний тремя ядерными державами – Россией, Великобританией и Францией – перспектива его вступления в силу остается безнадежной (из-за позиции Соединенных Штатов, Китая, Израиля, Ирана, Индии, Пакистана, КНДР и некоторых других стран, обладающих ядерными технологиями).

Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов — это, скорее всего, последнее соглашение о сокращении вооружений, которое было заключено между Россией и США. Дальнейшие сокращения ядерных вооружений будут осуществляться в лучшем случае путем параллельных односторонних шагов, а возможно и вообще без взаимных согласований, т. е. по мере прежде всего технической и экономической целесообразности, которую каждая из сторон будет определять самостоятельно, без каких бы то ни было консультаций с другой. Плохо это или хорошо для международной безопасности, стратегической стабильности и двусторонних отношений – пока неясно.

Поскольку в ближайшие три-четыре года США скорее всего не смогут уйти из Ирака (даже после смены республиканской администрации, которая оставит эту проблему своим преемникам), они вряд ли будут способны осуществить другие крупные военные операции такого же масштаба. В тоже время в отношении Ирана нельзя исключать возможности военно-силовой акции в виде высокоточных ударов по объектам ядерного комплекса и по иным военным и инфраструктурным объектам, что может резко дестабилизировать обстановку. При этом удар сможет нанести нынешняя или будущая администрация, которая будет вынуждена бежать из Ирака и подталкиваться к применению силы, чтобы компенсировать поражение. В любом случае на Ближнем Востоке не исключены военные конфликты типа израильско-ливанского с вовлечением двух и более стран, включая Израиль и Иран. Они могут начинаться по аналогичному сценарию – как борьба Израиля с транснациональными террористическими организациями, укрывающимися на территории ряда арабских стран. Тем более, что пока американцы увязли в Ираке, активность подобных организаций будет возрастать. Когда же через 3–5 лет Соединенные Штаты оттуда все-таки уйдут, не добившись ни демократизации, ни стабилизации этой страны, высвободятся десятки тысяч боевиков, натренированных за годы иракской войны для террористической деятельности. Этот «террористический интернационал» распространит свою деятельность повсюду, в том числе и на Россию. Дальнейшая радикализация исламского сообщества, будет, в свою очередь, усугублять глобальную террористическую ситуацию. Неизбежен и дальнейший повсеместный рост антиамериканских и антизападных настроений (Россия также частично будет их объектом), наряду с крепнущим ощущением полного провала Соединенных Штатов в качестве «мирового полицейского». На несколько лет США попадут в состояние постиракского синдрома (по аналогии с поствьетнамским). В результате в мире углубится вакуум безопасности. Таким образом, развитие событий пойдет по наихудшему сценарию: распадающийся Ирак, рост воинственного исламистского терроризма, неспособность Вашингтона ему противостоять при сохранении желания демонстрировать миру, что Соединенные Штаты – все-таки не «бумажный тигр».

Исламский мир пока представляет собой лишь виртуальный цивилизационный субъект. Сотни миллионов мусульман объединены конфессионально, но разделены по политическим школам, отношению к природе политической власти, собственной религиозной истории, режимам и т.д., однако в стратегической перспективе исламская община представляет собой мощный ресурс сопротивления становлению нового мирового порядка, если он, как это происходит сегодня, будет и впредь формироваться без учета ее интересов. Кроме того, если и далее к исламскому миру не будут относиться с должным уважением, в нем могут усилиться и даже возобладать течения исламистского экстремизма, что чревато «конфликтом цивилизаций». (При этом неизвестно, что для исламистских экстремистов означает уважение.) Самая пугающая перспектива – захват власти исламистами в Пакистане либо в результате военного переворота, либо через легитимную процедуру выборов. Тогда в их руках оказалось бы ЯО.

Рост разрыва между сверхбедными и сверхбогатыми странами, ведущий к маргинализации не только отдельных государств, но теперь уже и целых регионов планеты, нарастание «веймарского синдрома» в исламском мире, будут способствовать эскалации действий транснациональных террористических организаций, в том числе в отношении стран Большой Европы, в которую входит и Россия. Во всяком случае, уровень международной террористической активности будет оставаться, по крайней мере, столь же высоким, как в 2001–2006 гг., а скорее всего возрастет в ближайшее десятилетие, если не будет принято скоординированных радикальных мер, включающих военно-силовые и целый ряд других действий.

С этой проблемой связана и другая — практическая неспособность международного сообщества решить проблему так называемых падающих или несостоявшихся государств.

Если ответственные члены мирового сообщества в ближайшие 3–4 года не предпримут ничего существенного для купирования или хотя бы смягчения вышеперечисленных вызовов и угроз, последние будут нарастать. Лишь часть из них удастся смягчить благодаря продолжению беспрецедентного мирового экономического роста. Ими неизбежно придется заниматься. Если это не сделать своевременно, то для их отражения потребуются значительно большие усилия и ресурсы, при этом они могут привести к катастрофе.

К 2020 году на карте мира скорее всего появится еще 3–6 ядерных (во всяком случае де-факто) держав. В том случае, если к 2015 году Иран станет ядерной державой (а скорее всего, так и будет), то это вполне может стать спусковым механизмом для окончательного краха Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), и при худшем варианте развития событий ещё целый ряд стран может приобщиться к «ядерному клубу» в последующие 10 лет, в том числе те, которые вновь пересмотрели бы свой выбор в пользу безъядерного статуса (прежде всего Южная Корея, Япония, Тайвань, Ливия, Сирия, Египет, Саудовская Аравия, Алжир, Турция, Бразилия, Аргентина).

Таким образом, уже через 8-12 лет Россия и мир вполне может оказаться перед лицом ядерных кризисов, лавинообразного распространению ядерных арсеналов в других странах, в том числе с неустойчивыми режимами, в которых условия безопасного хранения ядерного оружия и требований по исключению несанкционированного доступа и применения этого оружия будут на самом низком уровне. Вместе с реальной возможностью ядерного терроризма всё это может создать такие угрозы не только региональной, но и глобальной безопасности, по сравнению с которыми все другие вызовы и угрозы – экологические, энергетические и прочие, скорее всего отступят далеко на задний план.

Что касается Запада и Востока, то здесь нельзя исключать появления вызовов, но прямая военная угроза с этих направлений маловероятна. Правда, если не будет создан механизм реального партнерства между Россией и НАТО, альянс останется замкнутым военным блоком и не будет трансформирован в миротворческую организацию с российским участием, а военная инфраструктура НАТО вплотную придвинется к нашим границам, то положение существенно осложнится. Главное же, что при таком развитии событий не будет создана эффективная система евроатлантической, а, следовательно, и глобальной безопасности. Ухудшение в последнее время отношений между Россией и Западом, рост отчуждения между ними представляет поэтому одну из главных угроз национальной безопасности.

В районе расширенного Ближнего Востока скорее всего произойдет серьезная дестабилизация, составной частью которой могут стать две-три локальные войны масштаба израильско-ливанской лета 2006 года. В эти войны, весьма вероятно, будут втянуты Израиль и Иран.

На Дальнем Востоке Китай, по всей вероятности, активизирует попытки вернуть себе Тайвань, что может вызвать острейший кризис китайско-американских и китайско-японских отношений. Такое развитие событий вряд ли отвечает интересам России, поскольку будет означать резкую дестабилизацию всего АТР с труднопредсказуемыми последствиями.

Если не удастся создать региональные системы безопасности в Большой Европе и АТР, а главное – в Центральной Азии и на Ближнем Востоке, укрепить механизмы обеспечения глобальной безопасности под эгидой модернизированной ООН, то к 2015-2020 гг. нельзя исключать возобновления типичного для полицентричной системы международных отношений острого соперничества между новыми центрами силы. Они будут конкурировать за господство над регионами, имеющими жизненно важное значение для России и даже над некоторыми районами самой Российской Федерации.
Что необходимо предпринять?
Первое десятилетие ХХI века, дает основания для того, чтобы сделать некоторые определенные выводы, касающиеся упадка старого мирового порядка.

Прежде всего можно уверенно констатировать: попытка установить американский мировой порядок – во всяком случае, на данном этапе - потерпела крушение. Такой порядок не имеет перспектив в качестве безальтернативной тенденции мирового развития. Дальнейшие попытки его навязывания миру встретят еще большее сопротивление со стороны других субъектов международных отношений.

Далее. Роль Европы в формировании нового мирового порядка относительно падает, в то время как роль России потенциально возрастает. Роль КНР пока не совсем ясна. Однако концепция многополярного мира, как стало очевидно после событий начала ХХI века, является недопустимым упрощением реальных тенденций мирового развития.

Ключевым регионом мира, определяющим глобальную безопасность, остается Евразия. Принципиально важное положение состоит в том, что Россия как евразийская страна не может быть каким-то второстепенным партнером, если от нее ждут действенного участия в борьбе с международным терроризмом на этом важнейшем пространстве.

Все это, однако, не означает, что новый мировой порядок отныне будет формироваться в парадигме двустороннего российско-американского взаимодействия. Во-первых, США и в дальнейшем будут стремиться к глобальному доминированию в качестве единоличного лидера. Во-вторых, Россия сегодня слишком слаба в экономическом и военном отношении для того, чтобы выступать в качестве равного США центра силы, равного с ними партнера в построении новой системы международных отношений. В своей политике она вынуждена будет опираться и на Европу, и на Китай, и на исламский мир. Именно такая многовекторная политика может, в случае искусной дипломатии, сделать Россию весьма ценным, а возможно, и незаменимым партнером мирового сообщества.

Кроме того, перспективу сближения России и США – в том числе и по причине их разного военно-политического веса - следует оценить на данном этапе как достаточно ограниченную. Пока стороны руководствуются тактическими и чисто прагматическими соображениями, преследуя каждая свои цели. Вряд ли из такого рода сотрудничества может вырасти стратегический союз или даже равноправное партнерство. Решение этой задачи предполагает серьезное встречное движение с обеих сторон, которого пока нет.

Конечно, было бы крайне желательно вовлечь американское руководство в более широкий политико-стратегический диалог. В этих целях можно было бы предложить начать совместный поиск путей минимизации рисков, исходящих из объективно существующей ситуации взаимного ядерного сдерживания. Однако при нынешнем отношении администрации США к двустороннему и многостороннему контролю над ядерными вооружениями рассчитывать на все эти взаимные договоренности не приходится. Это значит, что у России, по всей вероятности, не осталось иного выбора, как продолжать самостоятельную ядерную политику, что позволяет Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов (ДСНП), а также прекращение действия Договора по ПРО и не действующий Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ). В новой ситуации Россия может самостоятельно определять количественный и качественный состав своих ядерных сил, сделав традиционный упор на наземные МБР, и прежде всего с разделяющимися головными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН), что обеспечивает ей возможность гарантированного сохранения потенциала ядерного сдерживания США и других государств при любом варианте развития военно-политической обстановки. Экономические возможности для этого, как показывают оценки, у нас существуют.

События начала ХХ1 века подтвердили, что транснациональный терроризм – не простая уголовщина. Это порождение современной несправедливой и диспропорциональной, с точки зрения распределения мирового дохода, цивилизации. Поэтому это всерьез и надолго. Ясно, что наглый вызов нового варварства не должен остаться безнаказанным. Он требует решительного ответа, способного хотя бы предотвратить дальнейшее разрастание терроризма. Однако ясно и то, что нельзя при этом уповать лишь на военную силу. В борьбе с терроризмом военная мощь играет важную, но не исключительную роль. Она должна быть подкреплена другими совместными и весьма дорогостоящими мерами в социальной, экономической, политической, информационной и т.д. областях. Эти меры еще предстоит совместно выработать. Что бы мы ни делали, какие бы альянсы ни создавали, сколько бы ни бомбили, - если механизм самовоспроизводства причин терроризма не ликвидировать, мы ликвидируем лишь внешнюю сторону этой болезни. Нам никуда не уйти от анализа глубинных причин, воспроизводящих терроризм. Необходимо, прежде всего, менять сложившееся положение, при котором 20% населения Земли, живущих в богатых странах, потребляют 80% всех мировых ресурсов, а в бедные страны в обмен на эти ресурсы к тому же закачиваются грязные технологии и ввозятся опасные и вредные отходы.

Следовательно, основное противоречие наступившего ХХ1 века – конфликт между «Севером» и «Югом», т.е. между богатыми (и сильными) странами, поглощающими основную массу мировых ресурсов, и бедными (и слабыми). Международная безопасность зависит от разрешения этого противоречия, главную роль в котором играют богатые страны. А поскольку самой богатой страной «Севера» являются США, то вполне естественно, что острие международного терроризма адресовано, прежде всего, им. Поэтому международный терроризм носит в первую очередь антиамериканский характер. Теракты в США – это геополитический и геоэкономический ответ богатому «Северу» со стороны бедного «Юга», разрыв между которыми достиг таких пропорций, что по существу дело идет уже к маргинализации не только отдельных государств, но и целых регионов мира, бомбить которые в качестве источника «мирового зла» бессмысленно и крайне опасно. Тем более, что «разбомбить» идеологию невозможно.

Это значит, что процессы, которые обобщенно называют «глобализацией», скорее всего, несколько замедлятся. В свете происшедших событий они должны быть переосмыслены. Во всяком случае, эти процессы должны интегрировать интересы гораздо большего количества стран, чем раньше. Глобализация из идеи партикулярной, отражающей волю богатых стран, должна превратиться в подлинно глобальную и всеобщую, блага от которой могли бы получать все, а не только «избранные» страны и народы.

События начала ХХ1 века заставляют задуматься о переоценке роли международного права в целом. Нужно решить вопрос о соотношении права и силы. Роль права, его моральный авторитет и моральный авторитет международных организаций, включая ООН, были подорваны известными событиями предшествующего периода, прежде всего действиями США в Югославии и в Ираке. Это многим внушило подозрение, что на самом деле международное право носит лишь декларативный характер и не является источником силы. Право в настоящее время санкционируется силой. Есть сила - будет право. Такое положение недопустимо. Развитым странам мира нужно продемонстрировать свое уважение к международному праву, а для этого начать меняться самим. Нужно понять, что международное сообщество ХХ1 века – это не мир центров силы, а мир взаимоуважаемых народов и культур. В этом мире нужна новая геополитическая этика, новая геополитическая мораль, основанная на международном праве.

В современном мире уже недостаточно адекватно реагировать на кризисы и конфликты. Надо учиться ими совместно управлять. Это предполагает перенос акцента на разного рода превентивные мероприятия. В долгосрочном плане к ним относится воспитание людей и целых народов в духе культуры мира, диалога между народами и толерантности.

Наконец, необходима новая революция в ценностях, новый ренессанс идей Справедливости, Равенства и Братства людей, а также ревизия в духе гуманизма таких понятий, как «рынок», «свобода», «благополучие», «самовыражение» и других идей либерального толка. Предстоит тяжелая битва за «сердца и умы», в которой решающая роль будет принадлежать пропаганде ценностей, идеалов и идей. Это предполагает вовлечение миллионов людей в диалог, в рамках которого должно произойти взаимодействие и взаимообогащение всех культур и цивилизаций.

Развитые и богатые страны мира при наличии доброй политической воли способны создать такую структуру международных отношений, при которой каждая страна, каждый народ имел бы возможность для обеспечения достатка и достойного уровня жизни, собственного благополучия и самовыражения. Необходима четко разработанная программа по изменению нынешнего мироустройства, всей философии международных отношений. Россия может и должна сказать при формировании нового, более справедливого и гуманного мирового порядка свое веское слово.


1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   34

Похожие:

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconУчебно-методическое пособие С. В. Кортунов, доктор политических наук...
Обосновываются основные условия, влияющие на состояние безопасности, определяется геополитическое, геостратегическое и геоэкономическое...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconУчебно-методическое пособие С. В. Кортунов, доктор политических наук...
Обосновываются основные условия, влияющие на состояние безопасности, определяется геополитическое, геостратегическое и геоэкономическое...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconДля обсуждения на конференции предлагаются следующие вопросы: Национальные...
Инион ран состоится II международная научно-практическая конференция «Перспективы скоординированного социально-экономического развития...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconДля обсуждения на конференции предлагаются следующие вопросы: Национальные...
Инион ран состоится II международная научно-практическая конференция «Перспективы скоординированного социально-экономического развития...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconГермания пивная страна. Ни где в мире вы не найдете такого количество...
Разумеется, не последнюю роль в пивном патриотизме играют и национальные интересы. Кстати, чехи тоже варят свое пиво в соответствии...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconС. В. Кортунов Россия на пути к мировому лидерству
России в современном мире. Во многом такая задача совпадает с чаяниями русского народа, в национальном самосознании которого глубоко...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconНиколай Шмелёв
Наверное, до сих пор ещё ни в России, ни в мире не сложилось более или менее ясного представления, что значит её современный курс...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconИмеют ли внешнеполитические интересы России глобальное измерение?
Имеют ли внешнеполитические интересы России глобальное измерение? Вопрос этот сложнее, чем может показаться на первый взгляд

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconС. Кортунов Что стоит за мифом о «советской оккупации»
«советской оккупации». Этот миф сыграл немалую роль и в десакрализации великого подвига русского народа в уничтожении фашизма, и...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconС. Кортунов Что стоит за мифом о «советской оккупации»
«советской оккупации». Этот миф сыграл немалую роль и в десакрализации великого подвига русского народа в уничтожении фашизма, и...






При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru
..На главнуюПоиск