С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире






НазваниеС. В. Кортунов национальные интересы россии в мире
страница4/34
Дата публикации28.01.2015
Размер5.49 Mb.
ТипМонография
h.120-bal.ru > Экономика > Монография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34



Национальное государство в условиях глобализации

В конце ХХ-начале ХХI в. национальное государство столкнулось с жесткими вызовами глобализации. Целый ряд процессов глобализации – демократизация, экономизация, информатизация, культурная стандартизация, ценностная универсализация и др. – непосредственно влияют на размывание самого понятия национального государства.

Так, демократизация современного мира, властно диктует необходимость перехода к общим правилам игры как во внутренней, так и во внешней политике, необратимо меняя иерархию основных элементов социума. На первое место в этой иерархии объективно выходит личность, на второе – общество, оттесняя государство на третье место и делая его в первую очередь инструментом защиты интересов личности и общества. Любая страна, претендующая на сколько-нибудь заметную роль в мировых делах, сегодня вынуждена строго соблюдать эту иерархию. Демократизация внешней среды, идущая пусть непоследовательно и противоречиво, никому не дает возможности безнаказанно попирать демократические нормы и процедуры, игнорировать интересы и права человека. Ни одно государство современного мира не может себе позволить одну политику внутри своих границ и принципиально другую – за ее пределами.57 С другой стороны, если не учитывается внешняя ситуация, то какие бы не принимались усилия по формированию национальной стратегии развития, они легко опрокидываются всемирными глобальными потоками и процессами в финансовой, производственной, социальной, экономической, политической и т. д. сферах. Глобализация, таким образом, стирает грани между внешней и внутренней политикой. Собственно, уже одним этим обстоятельством национальная идентичность в начале ХХI века серьезно ограничивается, попадая в зависимость от демократических механизмов и институтов, которые к тому же также имеют тенденцию к глобализации.

Одновременно национальная идентичность попадает в жесткие тиски экономизации, неуклонно ведущей к формированию единого мирового экономического пространства, что делает нежизнеспособными модели национальной безопасности и национального развития, основанные на изоляционизме, а интеграцию в это формирующееся пространство - единственно возможным способом эффективной защиты национальных интересов. Отказаться от интеграции – значит отказаться от полноценного развития. Ни одно общество не может быть конкурентоспособным, не став частью мирового экономического пространства. Этот фактор помимо всего прочего определяет приоритетность геоэкономических механизмов обеспечения национального развития по сравнению с геополитическими и геостратегическими, поскольку именно геоэкономика становится основной парадигмой развития мирового. Однако такая интеграция в ряде случаев ведет к размыванию национальной идентичности, ее растворению в процессе экономизации.

Информатизация, формирующая единое мировое информационное пространство, создавая глобальное сетевое общество, открывает гражданам охваченных ею стран доступ ко всем материальным и духовным благам, умножает интеллектуальный ресурс, а следовательно и все другие ресурсы, способствуя устойчивому развитию, достижению благополучия и безопасности личности и общества. С другой стороны, информационные технологии не являются абсолютным благом: они создают новые возможности для контроля и манипуляции массовым сознанием во внутренней политике и новые эффективные средства воздействия на национальные сообщества со стороны наиболее оснащенных в этом отношении государств в рамках межгосударственного противоборства, а, следовательно, создают и новые угрозы национальной идентичности. Кроме того, глобальные информационные потоки объективно ведут к размыванию идентичности. Как справедливо подчеркивает известный социолог И.С.Семененко, «Как система социально значимых ориентиров «узнавания» себя идентичность постоянно находится в процессе становления и переосмысления своих характеристик. Но в информационном обществе, в мире многоуровневой взаимозависимости социальных субъектов и индивидов сами референтные ориентиры становятся все более неопределенными, размытыми и изменчивыми. Они подвержены влиянию стремительно растущих потоков информации и сами формируют пространство информации и коммуникации».58

Культурная стандартизация, будучи в определенной степени следствием информационной открытости, взрывает некогда замкнутые культурные идентичности. При помощи сверхсовременных информационных технологий, сопротивление которым невозможно, глобализация взламывает казавшиеся ранее незыблемыми, как скала, барьеры между различными культурами.59 При этом выживают лишь те культуры, которые оказываются способными к адаптации к стремительно меняющемуся миру, восприятию новейших достижений мировой цивилизации, при этом, не теряя своей самобытности. Яркий пример такой адаптации – японская культура. Впрочем, противоположных примеров гораздо больше. Менее устойчивыми в этом отношении оказались, например, испанская, турецкая, мексиканская, аргентинская и много других культур, не выдержавших столкновения с натиском культурной унификации, порожденной глобализацией. Массовая культура глобализации в этих случаях оказалась сильнее культурных ядер национальной идентичности, которые в условиях глобализации сохранились в значительной степени лишь как культуры фольклорные: испанская коррида, турецкий ислам, мексиканская кухня, аргентинское танго. Во всех этих случаях глобализация частично перемолола культурные ядра национальных идентичностей, сделав граждан этих стран «гражданами мира», и оставила от этих ядер видимый набор туристических курьезов. Очевидно, что вслед за этими странами уже идут все без исключения страны Восточной и Центральной Европы (Польша, Венгрия, Чехия, Словакия, Болгария, Румыния), страны Балтии, в последнее время, похоже, Грузия, Украина и Молдавия (Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан пока находятся в орбите геокультурного притяжения России). Глобализация подвергает испытанию даже такие страны, как Великобритания, Франция, Германия. Они сопротивляются всерьез, поскольку имеют большую историческую и культурную глубину. Сами США испытывают мощный «испанский вызов» со стороны мексиканских эмигрантов, которые не желают растворяться в американском «плавильном котле».

И, наконец, самые «крепкие орешки» в этом отношении – это Китай, Индия и Россия, имеющие более чем тысячелетнюю культурную историческую традицию. Однако слишком уповать на это обстоятельство не стоит: глобализация перемелет и их, если культурные ядра национальных идентичностей этих стран не окажутся достаточно адаптивными к происходящим стремительным переменам в экономике, технологиях и социальной жизни. До нынешнего момента все эти три культуры – и это признают все серьезные наблюдатели – демонстрируют свои высокие адаптационные способности. Именно эти три культуры (и только они!) рационализировали свою национальную, а затем и политическую идентификацию, всегда, когда они сталкивались с чужеродными культурами, утверждающими иные культурные стандарты. Более того, вопрос об идентификации в этих трех культурах остро вставал именно в условиях давления чужих культурных стандартов, попыток других культур навязать им эти чужие стандарты. Отторжение чужих стандартов, т.е. инородной ткани, «чужой группы крови» и стимулировало в этих трех культурах процесс собственной культурной идентификации. В то же время во всех трех случаях были продемонстрированы поразительно высокий адаптационный потенциал: Индия «переварила» британскую культуру; Россия «переварила» западный коммунистический проект и сейчас «переваривает» либеральный. Китай «переварил» коммунизм в его советской интерпретации, а сейчас, похоже, «переваривает» не только западный экономический либерализм, но и американский культурный глобализм.

Сказанное, однако, не означает, что эти три страны абсолютно гарантированы от угрозы культурной стандартизации и обладают стопроцентно надежными культурными иммунными системами, способны противостоять вызову культурной стандартизации. Решающая битва за национальную идентичность еще впереди. И ее исход главным образом зависит от того, смогут ли эти три культуры противопоставить глобализации более мощные и убедительные национальные проекты. Очевидно также, что на данном этапе исторического развития самым слабым и уязвимым звеном в этой «тройке» является Россия.

Наконец, глобализация настаивает на универсализации ценностных ориентиров. При помощи тех же массовых информационных технологий (в первую очередь телевидения и Интернета) она наглядно демонстрирует преимущества западной модели развития и, соответственно, западных ценностей: индивидуальная свобода, права человека, демократические механизмы, рыночная экономика, правовое государство, гражданское общество, нанимающее это государство. Как бы то ни было, но именно те страны, которые следовали этим ценностям, добились успеха, а те, которые им не следовали, оказались неудачниками. Это, однако, означает, что многие ценности, которым традиционно следовали, например, Китай, Индия и Россия, а именно коллективизм, государственный патернализм, авторитарные механизмы управления, государственный дирижизм в экономической жизни и т.п. в условиях глобализации, как минимум, поставлены под сомнение. С другой стороны, пока остается далеко не ясным, будут ли традиционные западные ценности «работать» в условиях быстро наступающей постэкономической эпохи. Вполне возможно, что в этой эпохе будут более востребованы ценности не западного типа. Так что России, Индии и Китаю, возможно, не следует окончательно и бесповоротно отказываться от своих традиционных ценностей, которые еще, быть может, пригодятся не только им, но и всему человечеству.

Интересно, что подобной точки зрения придерживаются некоторые японские ученые. Так, профессор Промышленного университета К.С.Ито утверждает, что мировая система все более удаляется от ценностей индивидуализма и приближается к универсальным ценностям. А поскольку американцы – крайние индивидуалисты, - то последствия глобализации будут для них наиболее болезненными. В рамках этой теории провозглашается, что Япония как носитель универсалистских ценностей станет провозвестником новой универсалистской цивилизации.60

Представляется, что в этом контексте на роль «новой универсалистской цивилизации» у России или Китая прав претендовать никак не меньше, чем у Японии, которая в политическом плане продолжает оставаться страной, полностью зависимой от США.

На сегодняшний день, а также в обозримом будущем, положение дел в мировой политике таково, что лидером глобализации являются США. Именно они оказывают наиболее сильное влияние на формирование нового мирового порядка. Какую бы проблему международной безопасности мы ни взяли, ее решение невозможно без активного участия США. Это обстоятельство делает для России сотрудничество с США жизненно необходимым, поскольку в условиях вышеупомянутой взаимозависимости международной и национальной безопасности, обеспечить последнюю без тесного взаимодействия с лидером глобализации едва ли возможно. Однако и США в одиночку справиться с вызовами и угрозами глобализации не в состоянии и остро нуждаются в таких партнерах, как Россия.

Таким образом, последствия глобализации для национальной идентичности весьма противоречивы. Она создает как новые, невиданные ранее возможности для развития и процветания различных стран, так и новые, крайне опасные вызовы и угрозы. Для России, находящейся в стадии социально-экономической трансформации, и одновременно сохраняющей по объективным причинам преемственность своих не только региональных, но и глобальных интересов, все эти положения являются особенно важными и актуальными.

С одной стороны, глобализация делает прозрачными границы между народами и государствами, ставит под вопрос прежнюю роль национального государства и связанную с ним национальную составляющую идентичности. С другой стороны, та же самая глобализация, способствуя сближению и интеграции различных социальных и этнических общностей, усиливает потребность в определении своей культурной и цивилизационной идентичности. На это обстоятельство, в частности, указывал С.Хантингтон: «Взаимодействие между народами разных цивилизаций усиливается. Это ведет к росту цивилизационного самосознания, к углублению понимания различий между цивилизациями и общности в рамках цивилизации».61

С одной стороны, экономизация международных отношений, демократизация современного мира, бурная информационная революция создают мощные предпосылки для процессов глобализации, т.е. создания единого экономического, правового и информационного пространства, составляющих важнейшие предпосылки единого человечества. Это в свою очередь, ведет к возникновению совершенно нового типа человека, человека мира, которого условно можно назвать «хомо глобалис».

С другой стороны, мы видим, что все нации и народы, в том числе и малые, отчаянно борются за свою национальную идентичность. Как следствие это приводит к стремительному росту числа национальных государств. Если в начале ХХ века их было около 50, то в начале ХХI века – их уже 250, а к середине нашего столетия это число удвоится. Понятно, что стремительное увеличение национальных государств отражает понимание национальными элитами того, что глобальная культурная универсализация будет означать смерть национальных культур. Самоопределение малых народов – это своего рода протест против такой культурной глобализации, и в этом своем качестве он является позитивной тенденцией. Однако этот процесс порождает и национальные эгоизмы, что создает новые проблемы для мира ХХI века.

В условиях информационной открытости всего мира, повсеместной доступности СМИ, прежде всего телевизионных, появляется широкая возможность выбора, что бросает вызов как отдельным индивидам, так и целым национальным сообществам. В числе последних оказывается и национальное государство, культурное ядро которого размывается. Его подменяют глобально узнаваемые символы, которые рождает общее пространство информации и коммуникаций. Подъем национализма во всем мире, включая развитые страны Запада, оказывается одним из ответов на вызовы культурного глобализма через утверждение «осязаемых» этнокультурных ориентиров идентичности.62

Таким образом, глобализация стремится перемолоть национальную идентичность, она хочет ее растворить в глобальных процессах экономизации, демократизации, информатизации, культурной стандартизации и ценностной универсализации. Национальная идентичность отвечает на этот вызов глобализации подъемом национализма в рамках национальных сообществ, а также дроблением этих сообществ на более мелкие, т.е. субнациональные. По мысли Р.Робертсона и Х.Хондкера, современная глобализация задает глобальную рамку, в которой цивилизации, регионы, национальные государства, этнические сообщества получают возможность реконструировать свою историю и идентичность.63

Следует также отметить, что национальная идентичность в современном мире размывается не только процессами глобализации, но и мощнейшим натиском постмодернистской культуры. Утверждая «плюрализм смыслов», равнозначность (а следовательно, сомнительность) морально-нравственных ценностей, осмеивая национальные традиции, ставя под вопрос христианские и гуманистические идеи эпохи Просвещения, наконец, торжественно провозглашая конец проекта «Человек» и конец самой Всемирной истории, Постмодерн по существу пытается выхолостить национальную идентичность, убить ее содержание, вообще снять вопрос об идентичности с повестки дня. В этом смысле Постмодерн – самый лютый враг национальной идентичности. При этом глобализация, будучи как говорилось выше, противницей, борется против идентичности на стороне Постмодерна. Пример того, как Постмодерн разваливает национальную идентичность, приводит профессор Палермитанского университета К.Баймонте: «Культура отечества, если брать ее не в узко идеологическом смысле, а как прагматическое желание соотнестись с некоей единой констелляцией интересов, в нашей стране находится в бегах. Итальянская идентичность может быть футбольной, туристической, пляжной, гастрономической, «плейбойной» и т.д., но она останется отсоединенной от защиты общих интересов, от возможности получить легитимацию через самоотнесение с национальным коллективом».64

Будет ли найден баланс между глобализацией и национальной идентичностью, когда произойдет «расцвет всех цветов»? Станет ли стабильной и бесконфликтной формирующаяся «цветущая сложность» современного мира? Как это повлияет на международные отношения? Как сложатся судьбы национального суверенитета? Будет ли он нуждаться в военной силе для своего существования, как это было в прошлом? Какие плюсы и минусы несет начавшаяся информационная революция?

Все эти вопросы пока остаются открытыми.
Национальное и транснациональное в ХХI веке
В условиях глобализации ни одна страна не может жить не только без товарообмена с другими странами, в том числе принадлежащими к разным регионам и культурам, но и без работы на заказ с учетом стандартов потребления этих стран, без передвижения между странами значительных масс людей, без обмена интеллектуальными достижениями. В силу этого сохранение в длительной перспективе традиционных цивилизаций в их традиционных ареалах, их “возвращение к истокам” и восстановление традиционалистской “чистоты” представляется невероятным. В этой связи вызывает сомнение, в частности, тезис С.Хантингтона, согласно которому будущее планеты “будет определяться взаимодействием семи или восьми главных цивилизаций - западной, конфуцианской, японской, исламской, индуистской, славяно-православной, латиноамериканской и, возможно, африканской.65 Скорее в будущем выделятся несколько специфических цивилизационных пространств, не столь жестко связанных с конкретными традиционными культурами - атлантическое, тихоокеанское, евразийское, южное и особое - “транснациональное”.

Одной из важнейших перемен последних десятилетий в западном мире стала эрозия национального государства в том виде, в каком оно складывалось, начиная с ХV века и достигло наивысшего развития к концу века ХIХ. С одной стороны, в ходе интеграционных процессов государства передают ряд своих функций наднациональным органам. С другой, - эти процессы являются во многом отражением растущего могущества транснациональных экономических структур, влияние которых превосходит влияние любого отдельно взятого государственного ведомства. Регулирование деятельности таких структур в рамках отдельно взятого национального государства часто оказывается бессмысленным. Эрозия национального государства в ряде случаев оборачивается эрозией демократии, снижением способности общества воздействовать на условия своего развития. Сфера влияния выборных институтов власти сужается. Ограничиваются также и возможности взаимопонимания в обществе в условиях роста индивидуализации (которая ведет, например, к эрозии единой системы образования). Выработка форм демократии, соответствующих эпохе транснациональных структур, по-видимому, дело будущего. Если она не сложится, человек, включенный в такую структуру, окажется в гораздо большей зависимости от нее по сравнению с зависимостью от демократического государства ХХ века.

Конечно, вряд ли правильно предсказывать полное исчезновение национальных государств. Скорее следует ожидать, что они будут постепенно утрачивать функции носителей суверенитета и включаться в иерархическую вертикаль в качестве среднего звена (над ними - международные организации и наднациональные органы интеграционных группировок, под ними - органы регионального и муниципального управления с расширенными полномочиями). В этих условиях транснациональные корпорации, создавая собственные охранные и разведывательные службы, превращаются не просто в центры экономического влияния, но до известной степени в центры власти. Интересы связанных с ними социальных групп уже не совпадают более с интересами никакого государства вообще. При принципиально ином экономическом базисе политическая и социальная структура становится до некоторой степени сходной со средневековой Европой, объединенной авторитетом Папы, где короли лишь до определенной степени могли контролировать своих вассалов, а монашеские ордена действовали по всему континенту.

Развитие транснациональных структур и рост их могущества продолжаются. В то же время эти структуры распространяют свое влияние и на остальную часть мира - развивающееся и постсоциалистическое пространство. Идеологическим обоснованием этого процесса служит классический экономический либерализм, основные постулаты которого применяются уже в масштабах не отдельного национального хозяйства, но и всей планеты. Благотворность конкуренции, нерациональность постороннего вмешательства в нее, создающего помехи для оптимальных экономических связей, считаются аксиомами. Между тем подобное обоснование в пользу глобального дерегулирования выглядит по меньшей мере некорректно, ибо структура современного мирового рынка создает ситуацию равной конкуренции. Речь идет не только об олигополии (ограниченное число продавцов), но и о сложной системе производственно-технологических связей, опосредованных рыночными отношениями. Предприятия, включенные в цепочки этих связей, не “борются за рынки” с помощью конкуренции цен и качества, а работают на том уровне и в том ритме, который задан требованиями всей цепочки. Изменить структуру этих связей может не конкуренция производителей сходного товара, а технологический прорыв, который позволит удовлетворять данную потребность на более высоком уровне и/или с меньшими издержками. Технологический уровень предприятий (включая способность работников соответствовать этому уровню), их научный потенциал - обязательные условия успешной конкуренции в современной системе мирохозяйственных связей.

Этим и определяется принципиальное различие между деятельностью транснациональных экономических структур в развитом мире и за его пределами. В развитых странах существуют тесные экономические взаимосвязи на соответствующем уровне, в которые вовлечена большая часть населения. Поэтому возможности маневра для отдельных лиц, предприятий, производственных комплексов достаточно широки. Связанная с конкуренцией и транснационализацией, перестройка экономической и социальной структуры в этих странах, хотя и не обходится без известных издержек, как и любое крупное социально-экономическое преобразование, не ведет, однако, к разрушению самой этой структуры.

Иначе обстоит дело в развивающемся и постсоциалистическом мире. Здесь технологический уровень существенно ниже, а развитая система тесных и вместе с тем гибких рыночных связей пока отсутствует. В результате предприятия и их комплексы, способные к интеграции в международные производственные структуры, выделяются в относительно обособленные анклавы. При этом в ареалах ТНК используемая рабочая сила подчиняется господствующему здесь типу отношений, то есть “интернационализируется”. За пределами же этих ареалов интернационализация отсутствует. А вместе с ней отсутствует и развитие вообще. Более того, исключение из сложившейся внутринациональной воспроизводственной структуры наиболее эффективных звеньев нередко приводит к полному или частичному распаду этой структуры, к сокращению производства и занятости, к понижению технологического уровня экономики и жизненного уровня населения. В результате страны, не сумевшие обеспечить свое развитие, образуют “глубокий Юг”.

В сложившейся ситуации задачей национальной экономической политики стран среднего и низкого уровня развития является предотвращение распада наций на анклавы, интегрирующиеся в транснациональные структуры, и основную массу населения, выпадающую из всяких структур и переживающую стремительную маргинализацию. Главное оружие этих стран - национальное государство, которое может им помочь равноправно интегрироваться в мировое хозяйство, полноценно участвовать в процесс глобализации, но не сразу и не прямо, а через переходный период, в течение которого оно будет регулировать взаимосвязи с развитыми странами и ТНК, сдерживать негативные тенденции западного варианта глобализации.

Правомерен, однако, вопрос: возможна ли вообще в сегодняшних условиях национальная экономическая политика? Ведь ослабление национально-государственных институтов, наряду с массовым тяготением к транснациональным структурам, - объективные исторические закономерности. Производство товаров, услуг, информации уже не может ограничиваться пределами национальных государств. Страны и структуры, обеспечивающие высокие стандарты потребления, объективно превращаются в центр притяжения для людей, руководствующихся в своем поведении рыночными соображениями.

Рыночные стимулы объединяют людей различных наций и верований. По мере нарастания международных и межцивилизационных контактов усиливается критическое отношение к ценностям и стереотипу поведения традиционных цивилизаций, и универсальные рыночные стимулы постепенно вытесняют региональные. А потому можно сделать вывод, что действия, направленные на усиление регулирующей роли государства, на корректировку направлений развития, не только бесплодны, но и реакционны. Если мир стремится к транснационализации, то, препятствуя ей, можно только ухудшить условия будущего вступления в систему мирохозяйственных связей.

К настоящему времени в мире сложился “клуб” высокоразвитых государств, территория которых покрыта плотной сеткой геоэкономических связей, обеспечивающих производство товаров и услуг на современном уровне. В эту сетку включен и ряд экономических объектов, расположенных в менее развитых государствах. Однако большинство таких объектов занимает подчиненное положение в структуре сложившихся связей. В то же время большая часть населения данных стран выпадает из этой системы связей вообще. Она включена либо в традиционные общественные структуры, либо в структуры, соответствующие предыдущему этапу индустриализации, которые сегодня практически во всем мире находятся в состоянии кризиса. В этих условиях замена деления человечества на три “мира” делением на транснациональные геоэкономические структуры и выпадающий из них “внешний пролетариат” представляется вполне реальной. При этом границы “ядра” формирующейся высокотехнологичной цивилизации еще не вполне определились. Поэтому среди стран, не принадлежащих к числу наиболее развитых, идет конкурентная борьба за возможность включиться в это ядро. Выигрыш одной страны вовсе не означает здесь проигрыша другой - требуется лишь дополнительное усердие в поиске “ниш” мирового рынка, заполнение которых позволит построиться в геоэкономическую структуру.

Какую же роль в этой борьбе должна играть государственная политика? На этот вопрос обычно даются ответы в духе “или - или” - либо защищать экономические субъекты, страдающие от иностранной конкуренции (протекционизм), либо устранить препятствия на пути свободной торговли и ограничить госрегулирование контролем за соблюдением правил честной конкуренции (фритредерство). Неизбирательный протекционизм - простейшая, чисто “физиологическая” реакция недостаточно конкурентоспособного национального хозяйства на внешние раздражители. Это не ответ на вызов, а отказ от развития, стремление сохранить обособленность, которая все равно не может быть абсолютной, и в итоге превращается в одностороннюю зависимость. “Нам не до развития - нам выжить надо” - обычный аргумент его приверженцев. Но в динамичной системе, какой является рыночная экономика, нельзя выживать, не развиваясь.

Фритредерская позиция, в отличие от протекционистской, учитывает перспективу развития. Успехи экономической политики она оценивает по степени либерализации внешнеторгового, валютного, инвестиционного режима. Предполагается, что экономическое и технологическое развитие, повышение жизненного уровня станут ее естественным следствием. При этом не останавливаются перед радикальным разрушением существующих экономических структур. В результате фритредерская политика создает условия для интеграции в мирохозяйственные структуры лишь отдельных, наиболее конкурентоспособных в настоящий момент лиц, предприятий, производственных комплексов. “Фавориты мирового рынка” заранее объявляются лучшими и достойнейшими, прошедшими проверку конкуренцией. Судьба остальных уже считается вопросом не экономики, а благотворительности.

Для России важно избежать обеих этих крайностей в сфере экономики. Оптимальным вариантом для нее является ориентация на включение национальной экономики в систему мирохозяйственных связей в качестве единого комплекса. Отличительная черта такого курса - органическая увязка структурного регулирования и внешнеэкономической политики.

● На основе анализа национального потенциала и тенденций мирового рынка определяется место страны в мировом хозяйстве и отрасли, перспективные для экспорта.

● Всеми возможными в данной конкретной ситуации средствами экономической политики создаются условия для развития таких отраслей.

● Одновременно вырабатываются программы свертывания тех отраслей, которые оказались неспособными конкурировать с импортной продукцией.

● Таможенная защита национальной экономики в рамках такого курса осуществляется выборочно: защищаются отрасли, которые имеют хорошие перспективы, но еще не набрали силу, либо отрасли, быстрый крах которых резко обострил бы социальную ситуацию.

● В определенных случаях защита может потребоваться и тем отраслям, которые переживают интенсивную модернизацию.

В других случаях, однако, конкуренция импорта может послужить стимулом для модернизации.

● Развитие получают рынки тех товаров, которые в стране не производятся, либо их производство не имеет стратегических перспектив и важного социального значения, а также тех товаров, производство которых способно выдержать интенсивную иностранную конкуренцию.

● “Зеленая улица” открывается импорту товаров, необходимых для развития важных отраслей производства.

● При определении импортной политики в отношении каждого товара учитывается не только ситуация, сложившаяся в его производстве, но и место этого товара в структуре национальной экономики, его перспективы с точки зрения международного разделения труда.

● Протекционистский режим в отношении определенных товаров преследует конкретную цель и по мере достижения этой цели ослабляется.

● Инвестиционная политика государства поощряет развитие тех отраслей, которые способны стать “точками роста” и, в частности, локомотивами экспорта.

Подобная стратегия служит фундаментом успеха многих государств Восточной Азии. Предпосылками ее реализации стали общенациональная заинтересованность в повышении уровня экономического развития, способность государственных органов настойчиво осуществлять долгосрочные программы развития перспективных секторов и в то же время корректировать свои решения с учетом потребностей экономики, способность государства и бизнеса достигать взаимопонимания (хотя и без конфликтов не обходилось).

Такая политика может встречать определенное противодействие со стороны “клуба” развитых государств, так как в ряде случаев затрагивает их конкретные экономические интересы. Чтобы преодолеть это сопротивление, необходимо иметь четкую стратегию развития, ориентированную на установление баланса интересов с этими странами, на достижение консенсуса путем взаимных уступок. Ведь, в конце концов, обе стороны заинтересованы в сохранении и развитии структуры мирохозяйственных связей и для обеих добрососедские (но не обязательно союзнические) отношения с относительно стабильным государством предпочтительнее, чем конфронтация или хаос. В то же время важно располагать набором вариантов для маневра, а также рычагами давления в виде эффективных ответных мер. Имея соответствующую стратегию и политическую волю к ее реализации, страна может постепенно менять конфигурацию геоэкономических связей, подключаясь к ней не в качестве сырьевого или экологического резерва, на равноправной основе.

В перспективе снижение роли национально-государственных структур и возрастание роли транснациональных можно считать долговременной тенденцией. Соответственно поведение людей все в большей степени будет определяться стилем жизни, который складывается в формирующемся транснациональном мире. Вряд ли, однако, этот стиль жизни во всех структурах будет единым, а тем более, будет отражать стандарты западной цивилизации. Для наступившей внутри самой этой цивилизации эпохи Постмодерна характерно как раз смешение различных культур и стилей жизни - как старых, так и новых. В силу особенностей своего исторического развития, характеризующегося плюрализмом и сплавом практически всех существующих культур и стилей жизни, Россия, как представляется, как никакая другая страна мира, подготовлена к этой эпохе.

Национальные цели и интересы: общие положения



Опираясь на опыт истории, можно утверждать, что национальные интересы – это совокупность общих для членов данной социокультурной общности интересов и потребностей, удовлетворение и защита которых является необходимым условием ее существования и идентичности в качестве субъекта истории. В национальных интересах выражается потребность национальной общности занимать то место в мировом сообществе, которое максимально соответствует ее культурно-историческим и духовным традициям, позволяет наиболее полно реализовать ее потенциальные ресурсы.

Генетически национальные интересы связаны с этническим основанием. Первоначально они формируются на национально-этнической базе. Но никогда не сводятся к этому основанию, тем более не детерминируются им. Эта роль принадлежит социально-культурному фактору. В ходе исторического развития общества роль этого фактора в формировании национальных интересов возрастает, а роль этнического фактора во все большей степени отходит в тень. В современных развитых обществах этническое основание уже не играет сколько-нибудь значительной роли в определении национальных интересов. Эти общества становятся этнически смешанными, где национальная принадлежность деполитизируется и уже мало влияет на гражданское положение и, следовательно, на понимание национальных интересов.

В отличие от развитых стран, где сложились этнически нейтральные нации как совокупность всех граждан данного государства, в России дело обстоит сложнее. Такого целостного социально-политического организма здесь пока не существует. Национально-этнический фактор сохраняет самостоятельное значение и отчетливо проявляется в деятельности государства и в позициях региональных элит, особенно в местах компактного проживания национальных меньшинств. Поэтому национальные интересы России не являются национально и этнически нейтральными.

Специфика национальных интересов России заключается в том, что они формировались на гетерогенной этнической основе как синтетическое выражение потребностей и устремлений многочисленных этносов, населявших обширное евразийское пространство, выполнявшее одновременно функции барьера и моста между Европой и Азией. Поэтому нет ничего более нелепого, чем попытка выделить в российском этнокультурном сообществе некую «русскость» и, отталкиваясь от нее, сформулировать особый «русский» национальный интерес в противовес другим этническим составляющим этого сообщества.

Россия исторически складывалась как политический, хозяйственный и административный союз земель, этносов, культур, скрепляемый общегосударственными ценностями и интересами. Принятые в лоно России, они должны были быть не соперниками, а сотрудниками в деле исполнения ее предназначения, каналами духовной связи со всем миром. Никаких специальных «славянских», а тем более «русских» привилегий не существовало. Ни одна из составляющих государство национальностей не являлась ни господствующей, ни подчиненной. Но русский народ нес основную тяжесть держателя империи и был основным материалом ее строительства, укрепления и расширения.

Обширные пространства страны, требующие значительных усилий для их освоения в сложных географических и геополитических условиях, этническое многообразие, особенности национального характера – все это предопределяло в качестве национального интереса всемерное укрепление государства как организующего начала, призванного обеспечить территориальную целостность и внешнюю безопасность и выработать адекватные формы сосуществования различных национально-этнических, религиозных и культурных общностей. Вот почему исторически сложившиеся национальные интересы России стали преимущественно интересами государственными. Не случайно Петр Великий, провозгласив создание Российской империи, объявил служение Отечеству высшим символом жизни каждого ее подданного. В силу специфики исторического развития страны государственные интересы, таким образом, как правило, ставились выше интересов личности и общества, что и предопределило, собственно, «имперский» характер российского государства.

Национальные цели и интересы России – это одновременно и императив ее общественного развития, основа формирования стратегических задач внутренней и внешней политики страны. По своему содержанию они являются интегрированным выражением жизненно важных интересов личности, общества и государства. При этом во главу угла в соответствии с Конституцией РФ 1993 года и другими важнейшими документами, поставлены интересы личности, т.е. человека, который раньше, как известно, рассматривался лишь как «материал» для Всемирной истории и воплощения различного рода социальных утопий. Обеспечение устойчивого роста уровня жизни и благополучия гражданина России и его семьи на основе соблюдения его прав и свобод, поступательного развития экономики является нашей важнейшей общенациональной целью на ближайшую и долгосрочную перспективу. Эта цель должна быть подкреплена всей мощью российского государства.

Исходя из вышеизложенного, главной целью политики в области национальной безопасности следует считать создание максимально благоприятных внутренних и внешних условий для повышения качества жизни российских граждан на основе устойчивого демократического развития, успешного перевода экономики страны на рыночную основу и защиты интересов личности, общества и государства от противоправных посягательств, общественно опасных деяний, социальных конфликтов, чрезвычайных ситуаций, вызванных стихийными бедствиями, авариями и катастрофами, от долговременных экологических угроз.

Окончание глобальной конфронтации двух сверхдержав, крушение биполярного мира, развитие процессов глобализации не привели, как полагали некоторые политики (в том числе и бывшего СССР), к «растворению» национальных интересов в «общечеловеческих». Напротив, традиционно узкое понимание национальных интересов, а в ряде случаев и просто национальные эгоизмы, вновь вышли на первый план. В условиях дальнейшей демократизации мирового сообщества, национальные интересы, вероятно, будут не просто отмирать, а все более расширяться, впитывая в себя новые характеристики мировой политики, наполняясь новым содержанием, учитывающим интересы других стран и мирового сообщества в целом.

Новые подходы к национальным интересам и национальной безопасности утверждаются при одновременном сохранении, а порой и доминировании, старых. Наряду с утверждением видения национальной безопасности с позиций целостности и взаимозависимости современного мира, сохраняется, а в ряде случаев и преобладает, подход к этой проблеме с позиций противопоставления «своего» и «чужого». Его невозможно просто отбросить, а надо изжить, рационализируя и гуманизируя его содержание, освобождая от идей подчинения интересов живых людей некоей общей абстракции, приблизить к чаяниям и стремлениям отдельной личности.

Пока же благие стремления к слиянию национально-государственных общностей в едином человечестве, к их объединению в цивилизованную кооперацию всех наций и государств – не реальность. Ссылки на начавшуюся глобализацию и демократизацию мирового сообщества и перспективу мирового порядка, в котором не будет статуса великих держав, не могут служить доводом и основанием для пренебрежения национальными интересами и национальной безопасностью. Во-первых, само слияние человечества в едином сообществе вряд ли будет выглядеть идиллическим, свободным от межнациональных и межгосударственных конфликтов. Во-вторых, дорога к этой цели долгая и трудная. На ней непременно проиграет тот, кто опрометчиво забывает о национальных интересах. Они в наше время играют не меньшую роль, чем в XIX или ХХ веках. И будут сохранять свое значение в мировой политике очень долго.

Если и когда в мире сформируется международное гражданское общество – то возникнут и условия для утверждения нового демократического международного порядка, обеспечивающего демократические принципы взаимоотношений всех элементов и частей мирового сообщества. Только тогда национальный интерес действительно сможет быть поднят до уровня планетарного, общечеловеческого. Однако до этого еще далеко. Пока же национальный интерес остается базовой категорией политики всех без исключения государств мира. И пренебрегать им было бы непросто ошибочно, но и крайне опасно.
Национальные ценности и национальные интересы
Долгосрочные интересы России, как и любой страны, направлены на сохранение своей самобытности в мировом сообществе, обеспечение национальной безопасности, политического суверенитета, устойчивого демократического развития. Их суть сводится к трем содержательным блокам: процветание народа, защита и обустройство территории его проживания, сохранение и развитие национальной культуры (или в американской терминологии – образа жизни).

С точки зрения универсальных ценностных ориентиров развития страна сделала стратегический выбор: гражданское общество, правовое государство и рыночная экономика. Ключевым элементом системы ценностей в Конституции Российской Федерации провозглашен человек. Его права и свободы определены как высшая ценность. В числе национальных ценностей России, определенных Конституцией, находятся: утверждение прав и свобод человека, гражданского мира и согласия; равноправие и самоопределение народов; память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость; суверенная государственность России и незыблемость ее демократической основы; благополучие и процветание России; ответственность за свою Родину перед прошлыми, нынешними и будущими поколениями; осознание себя частью мирового сообщества. В Посланиях Президента России Федеральному Собранию Российской Федерации подчеркивается важная роль таких ценностей, как безопасность, свобода, благосостояние, государственность, законность, человечность, гражданственность, достоинство, патриотизм, нравственность, равенство, справедливость. Эта система национальных ценностей способна стать жизненным ориентиром россиян, их современным мировоззрением.

Процесс демократизации, сопровождающийся глубокими социально-экономи­ческими преобразованиями, открывает в России путь к гармонизации интересов личности, общества и государства.

На современном этапе высшим национальным интересом России, совпадающим с конституционно закрепленной высшей национальной ценностью, является обеспечение развития человека, устойчивого роста уровня его жизни и благополучия на основе соблюдения его прав и свобод, стимулирования его ответственности; демократического развития страны.

К жизненно важным интересам личности относятся: реальное обеспечение конституционных прав и свобод человека; духовное и интеллектуальное развитие; обеспечение достоинства человека, его жизни и его здоровья; надежная защита личной и имущественной безопасности; обеспечение достойного и гарантированного государством минимума материальных и экологических условий существования при тенденции к их улучшению.

К жизненно важным интересам общества относятся: становление структур гражданского общества; возрождение и государственная поддержка семьи как первоначальной ячейки гражданского общества; создание механизмов контроля общества над государством; формирование политической и правовой культуры населения, соответствующей принципам гражданского общества; достижение и поддержание общенационального согласия по жизненно важным проблемам развития страны; выход из кризисной демографической и экологической ситуации; повышение интеллектуальной, созидательной, социальной и экономической активности населения; преодоление экономического кризиса и обеспечение поступательного экономического развития на началах социально ориентированной рыночной экономики; содействие обеспечению признанных международным правом интересов и прав русскоязычного населения в других странах; духовное возрождение России на основе обогащения ее национальных ценностей, дальнейшее культурное и интеллектуальное развитие общества в русле глобального цивилизационного процесса.

К жизненно важным интересам государства относятся: обеспечение регулируемости общественных процессов, защита суверенитета и территориальной целостности России; ускорение формирования и создание устойчивых основ правового, демократического, федеративного государства, обеспечивающего безусловное исполнение законов; обеспечение социально-политической и экономической стабильности страны; защита конституционного строя, правопорядка, в том числе посредством борьбы с организованной преступностью и коррупцией; обеспечение эффективной внутренней и внешней политики, налаживание и развитие эффективной системы международных связей на основе партнерства и сотрудничества; обеспечение способности к сдерживанию и отражению любой внешней агрессии.

Иерархия национальных интересов, их временные и пространственные параметры могут изменяться вместе с изменениями внутренних и внешних условий.

На 2009–2020 гг. приоритетными внутренними интересами России являются: развитие личности, формирование гражданского общества, укрепление государственности и конституционного строя; обеспечение территориальной целостности; проведение структурных экономических реформ, создающих основу для переходи России к инновационному типу развития.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

Похожие:

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconУчебно-методическое пособие С. В. Кортунов, доктор политических наук...
Обосновываются основные условия, влияющие на состояние безопасности, определяется геополитическое, геостратегическое и геоэкономическое...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconУчебно-методическое пособие С. В. Кортунов, доктор политических наук...
Обосновываются основные условия, влияющие на состояние безопасности, определяется геополитическое, геостратегическое и геоэкономическое...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconДля обсуждения на конференции предлагаются следующие вопросы: Национальные...
Инион ран состоится II международная научно-практическая конференция «Перспективы скоординированного социально-экономического развития...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconДля обсуждения на конференции предлагаются следующие вопросы: Национальные...
Инион ран состоится II международная научно-практическая конференция «Перспективы скоординированного социально-экономического развития...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconГермания пивная страна. Ни где в мире вы не найдете такого количество...
Разумеется, не последнюю роль в пивном патриотизме играют и национальные интересы. Кстати, чехи тоже варят свое пиво в соответствии...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconС. В. Кортунов Россия на пути к мировому лидерству
России в современном мире. Во многом такая задача совпадает с чаяниями русского народа, в национальном самосознании которого глубоко...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconНиколай Шмелёв
Наверное, до сих пор ещё ни в России, ни в мире не сложилось более или менее ясного представления, что значит её современный курс...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconИмеют ли внешнеполитические интересы России глобальное измерение?
Имеют ли внешнеполитические интересы России глобальное измерение? Вопрос этот сложнее, чем может показаться на первый взгляд

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconС. Кортунов Что стоит за мифом о «советской оккупации»
«советской оккупации». Этот миф сыграл немалую роль и в десакрализации великого подвига русского народа в уничтожении фашизма, и...

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире iconС. Кортунов Что стоит за мифом о «советской оккупации»
«советской оккупации». Этот миф сыграл немалую роль и в десакрализации великого подвига русского народа в уничтожении фашизма, и...






При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru
..На главнуюПоиск