1 2015 «а льтернативы»






Название1 2015 «а льтернативы»
страница9/23
Дата публикации02.03.2017
Размер3.22 Mb.
ТипДокументы
h.120-bal.ru > Экономика > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   23

Производственная демократия в рамках модели 1 и 2

И модель 1, и модель 2 были высокоцентрализованными и иерархически управляемыми. Работник нанимался на государственное предприятие, где существовали единоначально управляющий директор и аппарат ИТР. Возможности для воздействия работника на управленческие решения на предприятии были, но они были ограничены профессиональным положением работника в иерархической системе. Решающее слово в модели 1 по поводу планов развития предприятия имело министерство, а в модели 2 – руководство предприятия, а не тот или иной работник или коллектив. Рабочий в первой модели реально влиял на решения, принимаемые на уровне бригады, имел совещательный голос в решениях на уровне цеха. Во второй модели работник мог входить в совет трудового коллектива, тогда он мог влиять на решения, принимаемые на уровне предприятия, в противном случае, его влияние было аналогично влиянию в первой модели.

И, тем не менее, отвечая на вопрос о демократичности этих моделей, целесообразно сопоставить их с той капиталистической моделью, которая функционирует уже более 20 лет в России. В советский период работнику любого уровня не просто регулярно предоставлялись возможности обсуждать производственные дела своего предприятия, а его с начала 30-х годов буквально затаскивали на профсоюзные, комсомольские, партийные собрания и совещания различных уровней, включая «Постоянно действующее производственное совещание» (ПДПС), начиная от бригады и кончая всем предприятием, где ему была практически гарантирована возможность выступлений, предложений и критики. Причём руководство предприятий относилось вполне позитивно к таким выступлениям, понимая, что они, как правило, правдивы и дают полезную информацию для управленческих решений. Более того, руководство предприятия отчитывалось о регулярности и массовости таких совещаний, о выполнении их решений. Работник, в том числе, рабочий, мог на этих совещаниях спорить с руководителем цеха, мог критиковать действия директора и других представителей администрации, зная, что он защищён и законом, и профсоюзной организацией, уволить его сложно, а в случае увольнения его примут на другом предприятии. Есть ли у рабочего подобные возможности сейчас? Увы – вопрос риторический!

Была и иная, оплачиваемая, форма участия в управлении и в экономике своего предприятия: если работник вносил рационализаторские предложения, то они рассматривались соответствующей комиссией, с участием квалифицированных инженеров, и при положительном решении внедрялись, а их автор получал вознаграждение. Небольшое вознаграждение можно было получить и за не внедрённое по объективным причинам рационализаторское предложение, чем весьма успешно пользовались толковые рабочие. Были и особые, в том числе, молодёжные формы воздействия на экономику своего предприятия помимо выступлений на собраниях – социалистическое соревнование, «комсомольский прожектор» и т. п. Об этих формах как-то забыли. Критики советского социализма пишут о всевластии бюрократии, об отрыве трудящегося от общественной собственности, но вот об этих явлениях производственной демократии забывают.

Можно задать вопрос о том, можно ли считать участие трудящихся в обсуждении производственной ситуации проявлением производственной демократии, ведь решения на предприятия принимались все-таки руководством предприятия. Ответ на этот вопрос состоит в том, что представление о демократии как о системе институтов, при которой нет иерархичности принятия решений, когда все решения принимаются всеми, это крайне упрощённое, по сути дела, анархически-утопическое представление. Поясним это конкретным примером. Предположим, предприятие разделено на цеха, а цеха – на бригады. На таком предприятии есть решения уровня работника, уровня бригады, уровня цеха и уровня предприятия в целом. На уровне бригады нередко в советское время применялось коллективное принятие решений, в том числе, и решений по распределению доходов, но на уровне цеха собрание его работников имело действительно лишь совещательный голос. Вопросы управления производством на уровне цеха весьма сложны, многие параметры функционирования цеха задаются уровнем предприятия. Работники цеха обладают разным уровнем технических и экономических знаний, далеко не все они способны конструктивно рассматривать необходимые решения. Поэтому решать их регулярно на собрании работников просто непродуктивно, хотя, как правило, администрация цеха может убедить в правильности предлагаемых ею решений. Тем более, не может на таких собраниях решаться вопрос о распределении доходов между работниками цеха. Администрация цеха выносит на общее собрание лишь наиболее существенные кадровые решения или мобилизующие внимание коллектива предложения. Но делается это не часто.

Соответственно, собрать общее собрание всего коллектива предприятия для решения производственных вопросов – задача весьма непростая. Но на каждом предприятии в советский период были профком (местком) и партком, различного рода производственные совещания, с которыми директор предприятия (и администрация, то есть, руководители служб и цехов) обсуждали основные производственные решения. Парткомы предприятий, как известно, имели право контроля действий администрации (то есть, имели решающий голос при необходимости), а в целом голос парткомов и профкомов имел очень большое значение. Эти органы, таким образом, занимали важное место в системе советской производственной демократии, но эта система была иерархической. Одна из важных причин такой иерархичности, помимо прочего, состояла в том, что ответственность за производственные результаты цеха и предприятия в рамках советской системы была единоличной.

Обратимся для сравнения к опыту западных кооперативов. И в них есть как учредители, так и наёмные работники. Более того, учредители, как правило, не имеют права непосредственно вмешиваться в решение производственных и экономических вопросов, для этого ими назначается исполнительный орган. Ещё один пример – это известная испанская сеть кооперативов «Мандрагон». Этот пример ярко иллюстрирует, что надо различать права со-собственника и степень его вовлеченности в управление, что общественная или коллективная собственность не равнозначна коллективному (а не представительному) способу принятия управленческих решений. В этой сети кооперативов, где собственниками предприятий являются их работники, «…Как в большинстве демократических государств, работники осуществляют свою власть через избранных представителей. Самые главные из этих представителей — члены руководящих советов всех первичных кооперативных компаний. Такой совет, как правило, состоящий из 7-10 человек и переизбираемый через четыре года, действует в каждом кооперативе как своеобразный совет директоров. Совет нанимает и увольняет директора-распорядителя (эквивалент генерального директора) своего предприятия, утверждает распределение прибыли и принимает путём голосования другие крупные политические решения. Кроме выборов своих представителей в руководящий совет сотрудники имеют право присутствовать на проходящих дважды в год общих собраниях, где обсуждаются и иногда выносятся на голосование главные вопросы, стоящие перед данной компанией»7. То есть, решения всем коллективом предприятия принимаются в системе Мондрагон два раза в год, а распределение прибыли и стратегические решения принимает совет, избираемый на 4 года. На американских предприятиях, находящихся в собственности работников, также избирается совет предприятия, назначающий генерального директора и принимающий стратегические решения8. Голосование работников при выборах в совет осуществляется акциями – число голосов равно числу акций. Имеют место и более демократичные формы управления, когда каждый работник имеет один голос, например, на описанной в литературе компании «Вейртон Стил». Но и там управление также осуществляется избранным советом из 12 директоров9. Аналогичные, хотя и менее известные у нас формы участия работника в управлении своим предприятием были и модели 2, реализованной в Югославии. Таким образом, при социализме в СССР, в рамках и первой, и второй модели, производственная демократия имела место, будучи к тому же, как известно, образцом, примером для ряда передовых капиталистических стран, например, для Японии.

Да, производственная демократия в СССР была ограниченной – работники, за исключением небольшого периода в конце 80-х годов, не выбирали непосредственно руководителей предприятия, а наблюдательных советов (советов директоров) предприятий, где могли бы участвовать представители коллектива, после завершения НЭПа не было. Но производственная демократия в принципе не может не быть ограниченной. При этом по реальному участию работников в принятии управленческих решений на предприятиях советские предприятия были не менее демократичны, чем даже кооперативные и коллективные предприятия. И уже тем более, они были намного демократичнее, чем сегодняшние предприятия в России. Ничего подобного производственной демократии мы не имеем сегодня. Конечно, при необходимости сагитировать на ускоренное выполнение какого-то задания проводятся производственные совещания, но они носят утилитарный характер, нерегулярны. Системы, дающей возможность работнику предприятия регулярно обсуждать его экономику и производство, предлагать свои решения, такой системы сейчас нет, и именно поэтому стоило бы по-новому отнестись к той системе производственной демократии, которая была в СССР и которая сегодня несправедливо забыта.

Были ли модели 1 и 2 моделями общественной собственности?

Наличие производственной демократии в моделях 1 и 2 не отрицает факта определённого, постепенно нараставшего отчуждения работников в обеих моделях от управления общественной собственностью. Фундаментальные причины этого отчуждения выходят за рамки особенностей моделей 1 и 2 – это масштаб экономики, необходимость профессионального управления предприятиями, необходимость достаточно быстрого принятия решений и, повышенной ответственности за их последствия. Если «общество», то есть в данном случае экономика страны, масштабна, и невозможна организация прямого управления ею по типу Новгородского веча, то общественный характер общественной собственности неизбежно реализуется прежде всего в профессиональных решениях центра и руководства предприятия, а не в решениях работника. В результате имеющая место прямая связь интересов работника и интересов предприятия, а тем более, общества далеко не всегда ощущается работником. Эта связь существует вне его видимости или видима (в форме бесплатного нового жилья, бесплатных образования и медицины и т. д.), но далеко не на первом плане. Мы показали выше и, в том числе, на примерах коллективных предприятий за рубежом, что отношения собственности и функции собственника средств производства нельзя отождествлять с отношениями управления и функциями управленца этими средствами производства. Собственник лишь в случае очень небольшого предприятия выполняет сам функции управления, а с ростом масштабов предприятия все большую их часть передаёт наёмному персоналу. Ряд форм предприятий (например, акционерное общество) формально исключают фигуру собственника средств производства как таковую из механизмов управления. Имеется совет директоров, который назначает генерального директора. Акционеры могут лишь получать дивиденды и раз в год принимать решения о составе совета директоров, через который и идёт управление. Аналогичные законодательно установленные схемы разделения собственности и управления существуют и для обществ с ограниченной ответственностью, кооперативов и т. д. Следовательно, отношения собственности всегда подразумевают сложную, иерархически выстроенную систему прав и ответственности, которую глубоко ошибочно отождествлять с прямым управлением собственников и прямым принятием ими решений о распределении доходов. А именно это делают те, кто отказывается признать общественный характер государственной собственности в модели 1 на том основании, что не все члены общества были равноправны в принятии управленческих решений и распоряжении этой собственностью. Главный вопрос иной – чьи интересы, интересы каких слоёв и классов реализуются в рамках той или иной модели. Кстати говоря, в советский период центральная роль функционирования экономики в интересах всех в самом понятии общественной собственности осознавалась вполне чётко. При этом речь шла не о формально-юридических аспектах, не только об управлении или участии в распределении доходов, а обо всей системе отношений коллективного присвоения10.

Со временем, особенно в рамках первой модели социализма из-за ее чрезмерной централизации, многие работники перестают рассматривать общественную собственность как свою, что ведёт к снижению трудовой мотивации, к поискам путей повышения собственной заработной платы без увеличения трудовых усилий и результатов, к воровству и т. п. Возникает как массовое явление отчуждение работника от общественных средств производства, имеющее под собой определённую основу в реальных отношениях и вызванное различиями в характере управленческого и исполнительского труда. Сам феномен отчуждения относится к сфере общественного сознания, но он коренится и проявляет себя в сфере экономических отношений, когда «ассоциированный производитель» предпринимает действия, противоречащие общественным интересам. На самом деле здесь нет ничего парадоксального – имеет место не устранимое при социализме противоречие интересов работника как индивидуума, как члена коллектива и как члена общества. Каждая роль, каждая функция работника порождает свою систему интересов, которые взаимодействуют друг с другом, противоречат друг другу, но отнюдь не уничтожают друг друга. Отсюда и противоречивость в системе отношений собственности. Такие противоречия существуют (и будут существовать) в рамках любой модели11.

Но можно ли на основании того, что имеется данное противоречие, делать вывод, что производственные отношения не имеют общественного характера, что собственность перестала быть общественной? Ведь наличие заинтересованности в функционировании общественной собственности вынуждает работников (если не всех, то наиболее сознательных и социально активных) охранять ее, выступать против ее неэффективного использования, воровства и т. д. Пока средства производства функционируют в главном в интересах всех, сохраняются и отношения общественной собственности, сохраняются, несмотря на наличие противоречий. Но, заметим, различия интересов общества, коллектива и работника, а, следовательно, и отчуждение не исчезают при социализме полностью, ибо интересы индивидуума и интересы общества – это категории разные, принципиально не сводимые одна к другой12. Поэтому субъективная «закрытость» общественного характера собственности на средства производства от работника не означает отсутствие этого общественного характера, то есть, не означает потерю социалистического характера. Как мы видели, и коллективное предприятие, особенно, если оно достаточно крупное, судя по опыту Запада, не может обеспечить равного участия всех в управлении, не снимает полностью отчуждения и противоречия между управленцами и рядовыми работниками13.

Как же кратко обозначить социализм, существовавший в СССР? Ф. Н. Клоцвог называет модель 1, сложившуюся в СССР после 50-х годов, ранним социализмом. (Клоцвог Ф.Н., 2008, с. 34,102). И этот термин, на наш взгляд, существенно лучше, чем «государственный социализм» или «государственно-бюрократический социализм», «казарменный социализм» и т. п., потому что, во-первых, без значимой роли государства социализм не может существовать. Во-вторых, термины «бюрократический», «командный», «казарменный», «тоталитарный социализм» и т. д. во многом несостоятельны и несут априорно отрицательную эмоциональную окраску.

Экономическая эффективность предприятий в рамках первой модели

Если обратиться к проблемам воспроизводства социалистических производственных отношений в рамках первой модели, то, на первый взгляд, они успешно воспроизводились. Посредством деятельности плановых органов воспроизводились отношения планомерности, через них воспроизводились отношения подчинения производства на уровне общества в целом общественным интересам. Посредством регулирования пропорций распределения общественного продукта и цен обеспечивалось плановое соотношение фондов накопления и потребления, личного потребления и потребления через общественные фонды. Рост эффективности производства на уровне экономики в целом и отраслей обеспечивался через систему централизованных плановых заданий отраслям и предприятиям.

Разумеется, эта система не была идеальной, бывали и ошибки планирования (неправильное определение приоритетов и пропорций), и бюрократическое планирование («от достигнутого плюс проценты роста»), и неправильное определение цен и т. д. Но, тем не менее, указанная система отношений (модели 1) обеспечивала расширенное воспроизводство, причём длительный период темпы расширенного воспроизводства в экономике и роста благосостояния всего населения превышали аналогичные показатели многих развитых стран. И все же у этой модели был коренной, неисправимый изъян – она не воспроизводила заинтересованности работника (рабочего, управленца, директора предприятия) в максимальном росте эффективности на данном предприятии, на каждом рабочем месте.

На уровне всей экономики в целом прирост эффективности в модели 1 был обеспечен за счёт детального планирования, доводимого до каждого предприятия, которое практически гарантировало ему сбыт, снабжение и заработную плату за выполнение заданий по объёмам производства. И для руководства каждого конкретного предприятия уже не вставал вопрос о максимальной эффективности его работы, о повышении качества изделий, о необходимости производства не запланированных, а иных видов продукции, о поиске наиболее эффективных технологий и их внедрении, а лишь о выполнении задания. Первостепенное значение имело выполнение плана по объёмам производства. Тем самым, основная ответственность за экономическую эффективность общественного производства ложилась на плановые органы и правительство страны, отчасти – на министерства, но не на предприятия и, тем более, не на работника. А для действительно эффективной работы экономики необходимо, чтобы о максимальной эффективности каждого предприятия думало его руководство и его коллектив, и чтобы, и это самое главное, при этом они имели всю необходимую свободу действий. Если в рамках модели 1 о научно-техническом прогрессе думают и имеют реальную возможность принимать решения тысячи людей, занятых планированием на уровне страны и министерств, то, например, в рамках модели 2, об этом думает и принимает решения, как минимум, руководство каждого предприятия, каждой фирмы, а это уже миллионы. Не удивительно, что экономика, где реальную инициативу могут проявлять миллионы людей, оказывается намного более динамичной и в итоге более эффективной, чем та, где принимают решения и проявляют реальную инициативу тысячи или даже десятки тысяч.

Поначалу, в 50-х – 60-х годах прошлого века советским экономистам казалось, что дело в неправильных показателях, что стоит ввести правильные показатели (прибыль, снижение себестоимости, натуральные, а не валовые стоимостные показатели производства, задания по новой технике и т. д.), а также несколько сократить номенклатуру планирования, и дело кардинально улучшится. Но опыт показал, что этого не происходило. Рост эффективности обеспечивали прежде всего новые предприятия - за счёт того, что в них закладывались более эффективные технологии. Но на уже введённых предприятиях, вышедших на проектную мощность, дела обстояли намного хуже. Да и на новых предприятиях были проблемы с обеспечением качества и «вымыванием» менее выгодных видов продукции.

До сих пор бытует ещё среди некоторых экономистов, особенно, старшего поколения, легенда о некоей особо эффективной («сталинской») системе повышения эффективности и управления предприятиями. Она, якобы, и обеспечила очень высокие темпы роста экономики и эффективности в пятидесятые годы14. Обычно подчёркивается, что в этой системе были задания по снижению себестоимости и премии за ее снижение, что позволяло снижать в дальнейшем отпускные и розничные цены, а также отдельные шкалы премирования за улучшение отдельных качественных параметров изделий. Это вело к улучшению качества. Особо подчёркивается, что система цен концентрировала основную массу прибыли в потребительских товарах (в форме «налога с оборота»), а рентабельность производства различных видов средств производства была низкой – 4-5%. На самом деле, подобная система могла быть эффективной лишь на относительно ранней стадии развития промышленности. Низкие нормативы рентабельности означали, что прибыль концентрируется в руках государства для последующего централизованного распределения в виде капиталовложений в нужные отрасли и предприятия. Сами предприятия не распоряжаются прибылью, не определяют, куда вкладывать средства. На первых этапах развития, когда основная масса прибыли идёт на строительство новых предприятий и массовую закупку нового оборудования – это вполне эффективный вариант. Рост эффективности обеспечивается за счёт новых предприятий и новой техники. Предприятиям в этом случае не нужны существенные собственные капиталовложения, а если они понадобятся, то они выделяются центром. Если же речь идёт об уже освоенных мощностях и видах продукции, то на таких предприятиях, как правило, «сливки» в виде существенного снижения себестоимости уже сняты, ежегодно снижать ее без замены техники и технологии становится все более сложно. Денег на реальную замену техники в массовом масштабе они не получают, прибыльность изделий мала, да и не имеют предприятия права на существенные самостоятельные капиталовложения в рамках модели 1. И тогда, как показал опыт СССР, задания по снижению себестоимости ведут к тому, что предприятия начинают изобретать искусственные модификации продукции, чтобы, завысив сначала себестоимость, иметь резервы на несколько лет для ее последующего снижения. В результате реальные затраты на единицу продукции снижаются медленно, де-факто себестоимость с какого-то момента начинает расти, рост производительности труда и эффективности замедляться. Все это имело место не только в 60-80х годах, а и в 40-х и 50-х годах. Чтобы убедиться в этом, достаточно познакомиться с отчётным докладом ЦК ВКП(б) на XIX съезде партии в ноябре 1952 г.15. В этом докладе, а также в директивах съезда по пятилетнему плану на 1951 1955 гг., в выступлениях на съезде приведено немало критических замечаний, показывающих, что все те недостатки, которые имели место в экономике СССР в 60 80-е годы, были ей свойственны и в сталинский период. Высокие темпы роста экономики в 50-е годы были связаны, во-первых, с большим притоком рабочей силы из сельского хозяйства, где они недоиспользовались, в промышленность и строительство, а во-вторых, с массовым введением в строй новых промышленных предприятий, оборудованных новой техникой, в-третьих, с наличием больших резервов на каждом вновь введённом предприятии, в-четвертых, с восстановлением мощностей, разрушенных войной, в-пятых, с массовым притоком более квалифицированных работников, благодаря росту уровня образования в стране, развитию науки. Эти факторы начали с 60-х годов ослабевать. Не надо забывать и о существенном смягчении репрессий и политического режима после смерти Сталина, что вело к определённому снижению требовательности к руководству на всех уровнях.

Таким образом, недостатки модели 1 носили принципиальный характер, а переход к модели 2 в СССР осуществить не смогли. С учётом этого исторического опыта модели 1 нельзя не видеть ошибочность и утопичность концепции исчезновения или изживания товарного производства при социализме, отказа от денег, от стимулирования предприятий и работников, от передачи предприятиям права самостоятельно распоряжаться существенной частью прибыли и избирать объекты инвестирования. Все это означало бы возврат к ухудшенной версии модели 1. До тех пор, пока сохраняется необходимость развития экономики и необходимость научно-технического прогресса, будет сохраняться и необходимость массовых самостоятельных действий ее агентов. Эти действия экономическая система должна адекватно оценивать, выдавать правильные и своевременные сигналы многомиллионным потребителям и производителям о ценности многих миллионов видов произведённой продукции. И непременно вознаграждать материально в соответствии с реальным вкладом в экономику, пока сохраняются различия общественных, коллективных и индивидуальных экономических интересов. А это и означает наличие товарного производства и рыночных отношений, в том числе, и при социализме.

Разумеется, сохраняется и будет расти роль государственного регулирования экономики, регулирования в интересах общества, но сохранится и необходимость экономической самостоятельности основной массы производителей и потребителей, организаций и иных действующих лиц в экономике. А это означает, что и частная собственность сохранится в существенной степени, наряду с государственной и коллективной формами собственности на средства производства.

По мере роста мощности компьютеров и успехов экономико-математического моделирования будет расти их применение для прогнозирования и планирования, но ни при каких мощностях компьютеры и автоматизированные системы не отменят решающей роли людей в создании инноваций, в выборе технологий и видов продукции для данного производства, в определении перспектив развития. Даже если бы (представим себе такое) автоматизация производства привела к тому, что вся масса материальных ценностей производилась и доставлялась бы автоматически, без затрат труда людей, а их интересы были бы исключительно духовными, направленными лишь на творческую самореализацию и общественные нужды, то и в этом случае ограниченность природных ресурсов привела бы к возникновению отношений, напоминающих товарное производство, когда потребитель, исходя из суммы имеющихся денег, выбирает интересующие его товары, максимизирующие его представления об их полезности. Выделение ресурсов для той или иной группы творческих личностей пришлось бы поставить в зависимость от общественной количественной оценки их деятельности, а для этого потребителям пришлось бы выделять некий аналог «денег», с помощью которых они приобретали бы конкретный набор продукции (духовной по содержанию, но материальной по оформлению, например, спектакли, способы обучения, виды отдыха и т. д.). И эти «деньги» потребителям также пришлось бы зарабатывать, отдавая обществу свои знания и умения в творческой духовной сфере. А это уже обмен ради получения материальных благ, необходимых для творческой самореализации.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   23

Похожие:

1 2015 «а льтернативы» icon1 2014 «а льтернативы»
Ежеквартальный теоретический и общественно-политический журнал, целью которого является установление диалога между учеными и активистами,...

1 2015 «а льтернативы» icon4 2014 «а льтернативы»
Ежеквартальный теоретический и общественно-политический журнал, целью которого является установление диалога между учеными и активистами,...

1 2015 «а льтернативы» iconСанкт-петербургский региональный центр по ценообразованию в строительстве...
Санкт-Петербургского регионального центра по ценообразованию в строительстве от 12. 05. 2015 n 2015-05и

1 2015 «а льтернативы» iconМониторинг средств массовой информации 02 марта 2015 года
Итоги работы оптового рынка электроэнергии и мощности с 20. 02. 2015 по 26. 02. 2015 4

1 2015 «а льтернативы» iconВыдача сертификата готовности объекта к эксплуатации
Временный порядок), утвержденному приказом Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства Донецкой Народной Республики...

1 2015 «а льтернативы» iconРоссийской академии наук в 2015 г
Кавказ – Карпаты – Балканы: геополитические, этноконфессиональные, региональные и локальные компоненты национального менталитета...

1 2015 «а льтернативы» iconЕжедневный мониторинг сми 21 декабря 2015
Ндс до 10% на внутренних авиалиниях (соответствующий закон был подписан президентом в апреле 2015 года). По словам Владимира Тасуна,...

1 2015 «а льтернативы» iconФедеральное государственное бюджетное образовательное учреждение...
Сборник тезисов студенческой научно-технической конференции – 2015. (Мурманск, 16 апр. 2015 г.) В 2 т. Т. 2 / Федер агенство по рыболовству,...

1 2015 «а льтернативы» iconВ рамках мероприятий Московского экономического форума (мэф 2015) 26 марта 2015 г. (Москва, мгу)

1 2015 «а льтернативы» iconОтчет об итогах работы архивных учреждений Кировской области за 2015...
Кировской области (в соответствии с постановлением Правительства Кировской области от 17. 03. 2015 №29/150 «О мерах по реализации...






При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru
..На главнуюПоиск