Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России






НазваниеНовый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России
страница1/3
Дата публикации07.02.2015
Размер0.49 Mb.
ТипДокументы
h.120-bal.ru > Экономика > Документы
  1   2   3
Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России

А. И. РАКИТОВ

I. Общие соображения

Если события, решительно изменяющие состояние части социального организма, рассматриваются вне контекста социального целого, то оценки и прогнозы почти всегда бывают односторонними. Но простое погружение в этот контекст целого, без точного понимания целей и задач анализа, также может оказаться безрезультатным: понимание смысла рассматриваемых процессов воз­можно лишь когда простые сопоставления и синхронные сравнения с другими событиями и процессами в целостном социальном организме дополняются историческим анализом.

Цель данной работы — исследовать состояние и перспективы инфор­матизации культуры России. Сама постановка этого вопроса в 90-е годы XX в. может показаться достаточно абстрактной, так как Россия вступила в сложную полосу глубоких социальных потрясений. Сейчас трудно сказать, насколько действительно радикальными будут провозглашенные в 91-м году экономические и социальные реформы. Что, однако, бесспорно, так это то, что происшедшие за два последних года изменения выходят за локальные рамки и носят глобальный характер: исчезновение с геополитической карты Советского Союза, развал так называемого социалистического лагеря, широкий процесс приватизации и попыт­ка перейти от плановой, социалистической к рыночной экономике — все это процессы, которые трудно было прогнозировать еще 7—10 лет тому назад. Даже самые смелые прогнозисты, пытавшиеся заглянуть на 10 лет вперед в 1983 г., не предполагали того, что можно констатировать как совершившееся событие в 1993.

Еще примечательнее, что и по сей день в многочисленных публикациях, пос­вященных социально-экономическим реформам последних лет, почти не отводится места исследованиям состояния и функций культуры как генеративно­го фактора глубоких, социально-экономических трансформаций. Можно найти немало интересных и достаточно серьезных исследований, посвященных эко­номическим, психологическим и социальным изменениям, но исследований, рас­сматривающих культуру как важнейшее условие и фактор происходящей транс­формации, по-видимому, не существует. Тот самый остаточный принцип, кото­рым на протяжении многих десятилетий Советское государство руководствовалось в разработке политики финансирования культурно-духовной жизни, перенесен теперь в сферу теоретического мышления: культура по-преж­нему остается среди периферийных объектов его рассмотрения. Нетрудно поэто-

14

му понять, что вопрос об информатизации культуры в условиях, когда порожден­ные перестройкой и радикальными реформами экономические и социальные трудности еще очень далеки от своего разрешения, кажется более чем эк­зотическим.

Назначение настоящей работы — показать, что в действительности дело обстоит как раз наоборот. Информатизация культуры является одной из ключе­вых проблем, которые, быть может, в состоянии дать ответ на многие не только не решенные, но даже не поставленные и не сформулированные вопросы, име­ющие принципиальное значение для дальнейшего развития не только российского общества, но и для мирового сообщества в целом. Обычно успех экономических реформ связывают со сдерживанием инфляции, преодолением кризиса производ­ства, реализацией широких планов конверсии военно-промышленного комплекса, обновлением и модернизацией технологии, фундаментальными изменениями в структуре и функциях государства, изменением политической стратегии демок­ратизации общества, восстановлением и защитой прав человека и т. д. Я постара­юсь показать в этой работе, что большинство этих проблем не только глубо­чайшим образом связаны с существом культуры, в рамках которой происходят соответствующие преобразования, но и не могут быть решены без ее фундамен­тальной трансформации. Из этого следует, что вопрос об информатизации куль­туры имеет не «остаточный», но фундаментальный характер. Здесь завязываются в один узел культурные процессы создания информационно-индустриального общества и принципиально новой технологической базы его духовной и социаль­ной модернизации.

II. Большие инновационные циклы: пример России и сравнение с другими странами

В 20-е годы русский экономист Кондратьев сформулировал теорию больших экономических циклов. Теория эта, получившая теперь признание и принесшая автору, хотя и посмертно, заслуженную славу, хорошо известна. В двух словах, ее смысл сводится к следующему: в отличие от Маркса, сформулировавшего теорию коротких экономических циклов, специфичных для стадии промышленного капитализма и состоящих в том, что каждые примерно 10--25 лет в развитых промышленных странах возникает кризис перепроизводства, Кондратьев выдвинул теорию больших экономических циклов, охватывающих периоды в 50—70 лет. За этот период, в зависимости от конкретных национальных и исторических условий, соответствующие индустриальные страны проходит стадии технологических и экономических инноваций, в начале которых капитал используется предельно эффективно, а затем, по мере истощения ресурсов — капитала, старения технологий и организационно-экономических форм, наступа­ет период более или менее длительного застоя и спада, завершающегося возникновением нового экономического цикла.

Д. Нэсбитт в книге «Что нас ждет в 90-е годы» (М., Республика, 1992) на­стаивал, что кондратьевские циклы не носят универсального характера. Они неприменимы, например, к современным Соединенным Штатам, являющимся, по мнению Нисбитта. бесспорным и долгосрочным технологическим лидером мирового масштаба. Эти циклы, возможно, являются сколком с экономической действитель­ности России и европейских стран, на изучении которых основывались взгляды Кондратьева, Но для США они мало применимы. Этот взгляд, представляющий собой простую экстраполяцию экономического развития США в послевоенный период, казался правдоподобным в конце 80-х и первые годы 90-х годов. Однако, сейчас, с позиции конца 93-го года, очевидно, что Нэсбитт ошибался. Возможно, что форма циклов Кондратьева различна в разных странах, но похоже, что США так же несвободны от их действия, как и другие индустриальные общества. Для таких обществ подобные циклы можно считать универсальными.

Важно отметить, что кондратьевские циклы касаются лишь экономической

15

стороны общественно-исторического развития. Они не затрагивают в целом социально-исторических, правовых, мировоззренческих и культурных изме­нений. Я постараюсь показать, что кондратьевские циклы есть лишь экономиче­ская проекция гораздо более универсального и всеобъемлющего процесса, харак­терного для способа развития современных индустриальных обществ. Эта общая закономерность может быть названа большим универсальным инновационным Циклом. В нем относительно синхронно происходят взаимосвязанные фундамен­тальные социальные инновации, охватывающие все сферы общества: от государ­ства и общественного сознания, культуры и социальной психологии на одном полюсе до экономики, технологии, техники, типов экономического поведения на другом. Теория Кондратьева не применима к культурным, политическим и социальным инновациям. Поэтому большие универсальные инновационные циклы в этих сферах деятельности ускользали от внимания исследователей. Достаточно, между тем, посмотреть на историю последних 75 лет в России и сравнить ее с аналогичными, хотя и сильно отличающимися процессами в других промышленно развитых странах, чтобы увидеть, что большие инновационные циклы носят действительно универсальный характер, хотя и проявляются по-раз­ному. С этой точки зрения связь экономики, технологии и культуры в целом (если понимать культуру не в узко-зрелищном или развлекательно-литературном смысле как это чаще всего делают) приобретает фундаментальное значение для понимания событий, происходящих в современном мире. Теперь я постараюсь сделать некоторые важные выводы, подтверждающие высказанные здесь идеи и служащие отправным пунктом для дальнейшего анализа.

Самым большим и универсальным инновационным циклом XX в., оказавшим радикальное влияние на ход мировой истории в глобальном масштабе, было возникновение, развитие, крушение советской империи. Октябрьская революция, происшедшая в России в 1917 г., была в действительности и великой, и социалистической. Как бы ни иронизировали постперестроечные критики Совет­ского Союза, процесс создания нового советского общества, несмотря на все свои мрачные и кровавые последствия, был вместе с тем и процессом реализации идеи социализма. Конечно, довольно гуманная по тем историческим меркам модель, провозглашенная Марксом и Энгельсом, не была реализована в системе советско­го социализма. Она не была реализована и в других социалистических государст­вах. Варианты социализма, созданного в Советском Союзе, а затем с некоторыми вариациями в странах Восточной Европы, Латинской Америки, в Индокитае, в Северной Корее и Китае, по типу своему относятся к казарменному тоталитарно­му социализму. Несмотря на местный колорит, для систем этого типа характерны некоторые общие черты: репрессивность, принудительная индустриализация, сверхскоростная урбанизация, милитаризация, тотальный контроль, фактическая партийность и полное подчинение человека государству, отрицание общеприня­тых прав человека. Иного социализма ни в одной стране не было. Если не думать, что все варианты реально созданного социалистического общества были откло­нениями от «правильной» модели научного социализма, то следует признать, что реально осуществимы лишь отклонения.

Для понимания дальнейшего необходимо теперь обсудить понятие «инно­вация». Этот термин, как правило, употребляется для обозначения определенных мероприятий и акций или действий в сфере техники, технологии или организации экономической деятельности. Питер Друккер в книге «Рынок: как выйти в лиде­ры, практика и принципы* (М., Бук Чамбер Интерн., 1992) подчеркивает, что инновации отнюдь не ограничиваются научной, технической или технологической сферой. В качестве примера нетехнологичных инноваций он приводит историю фирмы «Мак Дональде» или загрузку контейнерных судов. В обоих случаях инновации связаны с риском и быстрым переходом к высокоприбыльному и конкурентоспособному бизнесу. Какие-то особые научные нововведения или достижения высших технологий здесь не просматриваются. Несомненно, впрочем, что технологические инновации являются чрезвычайно важными.

16

Таким образом, инновация — это деятельность по принятию и реализации рискованных решений в условиях высокой неопределенности, ориентированная на быстрое достижение целей, конкурентный выигрыш, значительное повышение рентабельности или иную форму выгоды. При этом в структуре инновационной деятельности могут использоваться традиционные и уже известные приемы, на­выки, механизмы, но в новой комбинации, в нетривиальных условиях и для решения совершенно иных задач, нежели те, для которых они были созданы.

Инновационные процессы отнюдь не означают отказа от традиций и в ряде случаев опираются на них и продолжают их.

В данном понимании инновации не только не сводятся к сфере технической или, шире, технологической деятельности, но могут касаться всех сторон общест­венной и духовной жизни. В этом смысле построение советского социализма представляет собой большой инновационный цикл — объединяющий в себе целый ряд глубоких взаимосвязанных и взаимообусловливающих инновационных про­цессов. Они охватывают экономику, технику, технологию, культуру, политику, социально-экономическое поведение, "государственное устройство, мировоз­зрение и социальную философию в целом. Большой инновационный цикл такого масштаба оказывает радикальное влияние не только на трансформацию всей жизни общества, в котором этот цикл реализуется, но и на сопряженные с ним сообщества, а в случае советского социализма влияние распространяется в гло­бальном масштабе не только на страны, идущие по пути социалистического строительства, но и на социальные структуры, находящиеся к этому пути в радикальной оппозиции и оказывающие ему противодействие.

Рассмотрим теперь, насколько инновационными были цели создателей совет­ского общества, насколько инновационными и нетрадиционными были меры и действия, осуществленные для его создания и насколько универсальными были процессы, составляющие большой инновационный цикл.

Следует различать два типа целей: эксплицитные — открыто провозглашае­мые и служащие для оправдания или объяснения осуществляемых инноваций, и реальные, неявные, но лежащие в основе инновационных действий.

Эксплицитными целями, провозглашенными большевиками, было построение социализма, т. е. общества социальной справедливости с господством обществен­ной, а точнее государственной собственности, замена рыночных отношений расп­ределительными и установление централизованного планирования и тотального контроля, общества без классовых антагонизмов — первую фазу новой ком­мунистической формации. Конкретные представления о модели социализма за семь десятилетий сильно эволюционировали и неоднократно менялись. Но общие им черты, указанные выше, сохранились. Основными реальными целями, приведшими к большому инновационному циклу, были:

1. Ликвидация частной собственности на основные средства производства. При этом эксплицитно провозглашенные и реально осуществленные меры по достижению этих целей принципиально различались.

2. Создание в исторически краткие сроки тоталитарного государства — дикта­туры пролетариата — как главного инструмента построения социализма.

3. Переход от многопартийной системы (хотя и со слабыми партиями), сложившейся в России в период с 1906 до 1917 г., к однопартийной политической системе с абсолютной монополией власти в руках руководителей единственной политической партии.

4. Полная милитаризация страны; подчинение всех видов хозяйственной, политической, гражданской, научной и образовательной деятельности, всей эко­номики и культуры, всех ресурсов созданию мощной современной армии и обес­печивающего ее вооружением военно-промышленного комплекса. К середине 80-х годов в этой сфере было сосредоточено до 80% всех национальных ресурсов.

5. Сверхскоростная нетрадиционная супериндустриализация, осуществленная принудительно, не за счет естественного привлечения капитала, а за счет

17

насильственного привлечения всех национальных ресурсов, включая челове­ческие,

6. Создание системы коллективного сельского хозяйства в интересах полу­чения избыточных человеческих ресурсов для индустриализации и армии на основе массовой экспроприации мелких частных землевладельцев.

В результате осуществления 5-го и 6-го пунктов Советский Союз стал в течение нескольких десятилетий из отсталой и деревенской страны страной ур­банистической, 80% населения которой живет в городах. Такого масштаба и темпов урбанизации история не знала.

7. Создание системы универсального централизованного планирования, конт­роля и регламентации производства, управления, распределения, духовно-куль­турной, личной и общественной жизни, образования и других видов социально значимой деятельности. Планируемость, контроль и регламентация в подобных масштабах и подобной полноте исторически беспрецедентны.

8. Создание всеобъемлющего, универсального, репрессивного аппарата физического и духовного порабощения. Эта система реализовалась в виде посто­янного внутреннего террора, концентрационных лагерей для собственных граж­дан (во время 1-й мировой войны такие лагеря существовали лишь для военно­пленных), гигантской тайной полиции и карательных органов, преследовавших любую акцию свободомыслия, или критику, не соответствовавших интересам партийного руководства и общим задачам социалистического государства на всех стадиях его развития. Репрессивный аппарат такого масштаба, столь беспощад­ный, кровавый и всеобъемлющий — также исторически беспрецедентен.

9. Создание идеологической монополии, пронизывающей всю систему духов­но-культурной жизни, общественного сознания и воспитания. Католическая мо­нополия духовной жизни в эпоху Средневековья и любые известные формы идеологического фанатизма могут считаться лишь слабым прообразом идео­логического аппарата и деятельности по манипулированию умами, про­водившимися для достижения этой цели.

Поскольку одними мерами насилия осуществить великие социальные инно­вации никому и никогда не удавалось, Коммунистическая партия создала систему универсальной идеологической, мировоззренческой, психологической обработки общественного сознания. Была создана мощная система воздействия на социаль­ное мышление населения, его поведение, воспитание подрастающего поколения в духе «преданности социализму, делу партии Ленина — Сталина». При всей примитивности, жестокости и бесчеловечности этой системы она оказалась на­столько действенной, что пережила своих создателей. До сих пор ее влияние проявляется в непонимании проводящихся реформ и в отсутствии новой демок­ратической постсоциалистической идеологии.

10. Для достижения основной цели — построения инновационного, т.е. социалистического общества, были поставлены и реализованы (в невероятно короткие сроки с беспрецедентным в историческом масштабе размахом) три важ­нейшие инновационные подцели:

а) культурная революция, включавшая ликвидацию безграмотности, введение всеобщего среднего образования, создание гигантской системы высших учебных заведений, НИИ, библиотек, театров, подготовку кадров, обеспечивающих пот­ребности системы управления и производства;

б) создание достаточно мощного корпуса ученых, инженеров и иных специалистов, обеспечивающих стране научно-технологический и интеллекту­альный потенциал, сопоставимый с потенциалом самых развитых индустриаль­ных стран;

в) технологическая модернизация, обеспечивающая возможность быстрого переосиащения Вооруженных сил и создание материально-технической базы для последующих модернизаций в сфере экономики и управления.

Подытоживая инновационные процессы, в сумме образующие большой со­ветский инновационный цикл, можно сделать три основных вывода:

18

1) создание нового общества с тотальным государством, плановой и сильно милитаризованной экономикой привело к гигантской некомпенсированной раст­рате национальных ресурсов — природных, технических и интеллектуальных. Они использовались для создания продукции и услуг, не поступавших на рынок, и, таким образом, не приводили к увеличению капитала. Капитал, следовательно, во всех его материальных и финансовых ипостасях, а также капитал, реализован­ный в виде интеллектуального потенциала общества, созданного благодаря куль­турной революции, затрачивался в одностороннем порядке, но не восп­роизводился в масштабах и на уровне, способных обеспечить дальнейшее нор­мальное развитие экономики и социально-культурной сферы;

2) стратегия, ориентированная на «объективную, исторически необходимую победу социализма» через столкновение с мировой капиталистической системой, предполагала неизбежность мировой, а после завершения 2-й мировой войны — глобальной атомной войны. Для выживания в этой войне необходимо было иметь многократный запас всех видов ресурсов, которые в мирное время просто на­капливались и не использовались для репродуктивных целей. О масштабах этих омертвленных ресурсов дает представление такой факт: вплоть до настоящего времени гигантская сеть правительственной связи использовалась лишь на 5— 10%. Свыше 90% ее ресурсов при гигантском дефиците телекоммуникаций было зарезервировано на случай атомной войны. Следовательно, значительная часть ресурсов расход о валась бессмысленно с точки зрения нормального общественного экономического развития;

3) в результате культурной революции и урбанизации, совершенных в рекор­дно короткие сроки, и мощной перекачки населения из деревни в город возникла неустойчивая, динамически неравновесная гибридная культура. Ее основными признаками являются: создание массы среднеобразованных, так называемых, интеллигентов с узкой профессиональной подготовкой, не обладающих широким диапазоном мышления, способностью к индивидуальной инициативе и динамичной адаптацией к быстро меняющимся условиям. В результате этого общая квалификация населения оказалась более или менее достаточной для создания общества с мощной, но отсталой индустрией, но не достаточной для современной модерни'заи.ии общества и его превращения в иид^стриалъчое информационное.

Вследствие этого завершение большого советского инновационного цикла и переход к новому историческому этапу общественного развития выдвигает требо­вания не только реформировать экономику и социально-политическую систему, но и существенно трансформировать и модернизировать духовно-культурную сферу деятельности, интеллектуальный потенциал общества, поднять в обще­национальном масштабе квалификацию населения, радикально реформировать систему образования, воспитания и непрерывной переквалификации.

В условиях ускоряющегося перехода к рыночной экономике, демократизации и быстрой дифференциации и дефуркации политических процессов начинают действовать мощные факторы, ведущие к изменению экономического, социально­го, политического, бытового поведения людей. Это не может не сопровождаться глубинными изменениями в самом менталитете. Новый, более динамичный и адаптивный менталитет с большим инновационным потенциалом, в свою очередь, требует овладения современными механизмами выработки и использования раз-нонаправленной информации. Все это с неизбежностью приводит к глубинным изменениям в культуре, являющейся мощным фактором нового инновационного цикла. Изменения эти тем более фундаментальны, чем большего динамизма требуют они от культуры, эволюционировавшей на протяжении тысячелетий чрезвычайно медленно, плавно, без сколько-нибудь заметных внутренних потря­сений, если не считать культурную революцию советского периода, имевшую, скорее, экстенсивный, а не интенсивный характер. Без осуществления крупных культурных трансформаций, проводимых сознательно и целенаправленно в общегосударственном масштабе, выход из политического, социального, эко-

19

номического и технологического кризисов, знаменующих завершение инно­вационного цикла, представляется невозможным.

В современных условиях с сильно изменившимися скоростями социального метаболизма такие трансформации возможны лишь на основе использования новейших информационных технологий, которые становятся мощным фактором культурной модернизации общества.

Прежде чем вплотную заняться этой стороной проблемы, вернемся еще раз к вопросу о больших универсальных инновационных циклах.

IV. Большие универсальные инновационные циклы в глобальном масштабе

Большие универсальные инновационные циклы в концептуальном плане инте­ресны тем, что позволяют осознать принципиальную связь социальных, политических, экономических и технологических инноваций с глубинной транс­формацией культуры. В современных условиях такая трансформация невозможна без систематической и целенаправленной информатизации культуры, т. е. внед­рения современных информационных технологий и информационных систем во все процессы, связанные с модернизацией и освоением культурного наследия и созданием новых культурных ценностей и достижений, а также с превращением их в достояние массового сознания и поведения. Забегая вперед, отмечу, что информационная технология является единственным видом технологий, прямо и непосредственно влияющих на культурогенез. Можно без преувеличения сказать, что ИТ представляет собой и в прошлом, и в настоящем реальный механизм культу роге неза. В этом контексте сравнительный анализ больших универсальных инновационных циклов, отчетливо прослеживаемых в историческом развитии стран, вступивших на путь форсированного создания индустриальных обществ, чрезвычайно важен для понимания современной ситуации в России.

Такие инновационные циклы проявляются в историческом генезисе новых общественных отношений, структур всех наиболее развитых стран мира, образу­ющих сейчас центры многополюсной глобальной социально-экономической и политической структуры мира. Я остановлюсь лишь на трех странах, которые вместе с Россией образуют сейчас такие полюсы.

Первой из них, представляющих особый интерес во многих отношениях, явля­ется Япония. Ее первый, четко выраженный большой инновационный цикл связан с развитием японского капитализма, открытого знаменитой реформой Мэйдзио в 1868 г. Эти циклы по своему началу (и это не внешняя аналогия) совпадают с большими инновационными циклами, охватившими периоды развития промыш­ленного капитализма в России (после отмены крепостного права в 1864 г.) и в США (после завершения гражданской войны Севера и Юга в 1865 г.).

Четвертой страной, с четко выраженным большим инновационным циклом, является Германия в период после немецкой революции середины XIX в. и до завершения 1-й мировой войны. Несмотря на особенности, присущие большим инновационным циклам, происходившим в каждой из этих стран, для них харак­терно наличие идентичных компонентов и линий развития, присущих большим универсальным инновационным циклам. Они касаются фундаментальных инно­ваций в экономике, системе государственного управления и культуре. Трансфор­мации последней тесно связаны с быстрым развитием на основе государственной поддержки науки, образования и передовых для того времени информационных технологий — новых полиграфических систем и средств электросвязи (телеграф, телефон и т. д.).

В Японии, США и Германии четко прослеживающиеся большие инно­вационные циклы проявляются иначе, чем в России. В этом обнаруживаются особенности исторического развития, культурные традиции. В то же время обна­руживается целый ряд общих черт, связанных со стремительным переходом к новому индустриально-промышленному обществу. Единство и разнообразие

20

обычны для исторического процесса. Циклы Кондратьева, общественно-эко­номические формации Маркса или большие исторические цивилизации Шпенгле-ра и Тойнби являются, по терминологии Макса Вебера, идеальными типами и в чистом виде не существуют нигде и никогда. Сравнительный анализ показывает, что большие универсальные инновационные циклы, несмотря на различия в проявлениях и время протекания, становятся типичной формой исторического развития по крайней мере в высокоразвитых индустриальных странах, для кото­рых инновационность в широком смысле уже не внешнее преходящее обстоятель­ство, но глубинный стержневой процесс, определяющий их роль исторических «первопроходцев». Большие универсальные инновационные циклы, последо­вавшие после 1-й мировой войны, знаменуют новый этап в развитии промышлен­ных обществ. Они связаны с мощными инновациями во всех сферах экономичес­кой, социально-политической и культурной жизни. Особенно отчетливо эта принципиальная «инновационность» обнаруживается после 2-й мировой войны в 60—90-е годы.

Внутри больших инновационных циклов в США, Германии, России, Японии можно заметить четкие подциклы, особенно в сфере экономики и высших техно­логий. Но интересно, что к началу 90-х годов в большей или меньшей степени обозначаются признаки их завершения, исчерпания, нарастают общекризисные черты, свидетельствующие о необходимости перехода к новым инновационным циклам. Формы переходов могут быть, разумеется, различными — от относитель­но спокойных эволюционных до радикальных, связанных с социальными де-струкциями, конфликтами и т. д.

При пристальном рассмотрении больших универсальных инновационных циклов отчетливо прослеживается трансформация не только в сфере экономики, но и во всех сферах политической, социальной и духовно-культурной жизни. Объяснение этому мы находим в связи культуры, экономики и технологии.

V. Теория культурного ядра

Теория больших универсальных инновационных циклов ставит ряд не­традиционных вопросов. Прежде всего, каковы факторы, влияющие на формирование рациональных сверхцелей этих циклов? Далее, чем де­терминируется деятельность по достижении этих целей? Наконец, каковы основ­ные деструктивные факторы, действующие в период исчерпания большого инно­вационного цикла и перехода к новому?

Согласно историческому материализму, бывшему в течение семидесятилетий нашей официальной философской доктриной, основой общественного развития является эволюция и смена способов производства. Их определяющей составляю­щей являются материальные производительные силы, орудия и средства производства. Другой фактор — производственные отношения, в которые вступа­ют производители.

При внешней прозрачности и привлекательности этой схемы совершенно загадочным и неясным оставалось, почему производительные силы в определен­ные периоды начинают интенсивно развиваться и вступают в конфликты с производственными отношениями- Элементами производительных сил являются производители и орудия труда, но в них полностью отсутствует то, что коренным образом отличает человека от всех иных существ: знания и способность экс­трагировать знания из информации. Именно поэтому из марксистской схемы исторического развития, в том числе развития производства, в качестве де­терминирующего фактора полностью исключалась культура, ядро которой как раз аккумулирует все социально значимые знания. Культура, знания, инфор­мация оказывались лишь элементом духовной надстройки. Поэтому, между прочим, их влияние не учитывалось и в экономических циклах Кондратьева, в сильной степени инфицированного марксизмом.

21

Мне придется поэтому прибегнуть к новой концептуализации исторического и культурного процесса, позволяющей объяснить его адекватнее и лучше.

С этой точки зрения центральными понятиями являются технология, цивилизация и культура. В каком-то смысле они совпадают, накладываются друг на друга, но в других смыслах отчетливо различаются. Технология — это прежде всего не техника, если иметь в виду под последней лишь совокупность приборов, инструментов, машин и сооружений, используемых для материального производ­ства, целенаправленного преобразования природы или оказания услуг. Аристотель, кроме этого понятия техники, различал другое — набор знаний, навыков, искусство делания. Технология же в современном смысле слова охваты­вает не только оба значения понятия техники, но и включает в себя всю совокуп­ность знаний, информации, необходимых для производства техники в определен­ных целях, знания правил и принципов управления технологическими процес­сами, совокупность природных, финансовых, человеческих, энергетических, инструментальных и информационно-интеллектуальных ресурсов, а также всю совокупность социальных, экономических, экологических и политических пос­ледствий реализации данной технологии в конкретной среде обитания человека, включая последствия применения произведенных продуктов и услуг. Нечего и говорить, что технология в таком понимании — довольно сложный феномен, не­отъемлемым компонентом которого являются знания и информация, а следова­тельно, и культура в широком смысле, являющаяся их естественным органическим аккумулятором. Из этого, между прочим, следуют два крайне важ­ных принципиальных вывода: культура входит в состав технологии, влияет на нее; динамика, характер технологии, ее эффективность и, так сказать, пригод­ность для общества зависят от культуры. В известном смысле, культура ставит границы технологии, поскольку технология зависит от информации. Д. С. Робер-тсон совершенно правильно отмечал, что информация ставит предел технологии, а следовательно, и возможностям человечества в освоении мира и в дальнейшем прогрессирующем адаптивном развитии ',

Второй вывод выявляет обратную зависимость: знания и информация, как и другие чисто культурные феномены, зависят от технологии. Тот же Робертсон иллюстрирует эту зависимость 5 информационными революциями. Первая была связана с изобретением языка, вторая — письменности, третья — с книгопеча­танием, четвертая — с созданием электронных средств информации, и, наконец, пятая — компьютерная революция, с изобретением микропроцессорных средств и особых машиночитаемых носителей, запоминающих эту информацию. Каждый раз новые информационные технологии поднимали информированность общества на несколько порядков, радикально меняя объем и глубину знания, а вместе с ними и уровень культуры в целом. Культура, таким образом, оказывается связан­ной с технологией, понимаемой не в чисто инженерном, технократическом, а в гуманистическом смысле.

С другой стороны, технологизация жизни, особенно в эпоху сложных техно­логий, порождает особый социальный феномен — цивилизацию. При наличии гигантского числа интерпретаций культуры и цивилизации их довольно часто идентифицируют. Но в особых ситуациях, прежде всего кризисных, и под особым углом зрения различия между ними становятся заметными и многое объясняют.

Любой сложный технологический процесс, вовлекающий большое число раз­нородных знаний, профессионалов, различных управленческих механизмов, раз­нородные и дорогостоящие ресурсы и имеющие далеко идущие последствия тре­буют слаженной, рационально организованной деятельности. Рациональность же подразумевает большое число одинаково понимаемых и применяемых правил, эталонов и стандартов деятельности. Высокотехнологизированные общества — это общества, в которых различные технологии охватывают промышленность,

1 Robertson D. S. The information re volution/ /Communication Pres. N. Y., 1990.— V. 17. N2. P. 235—

254.

. 22

сельское хозяйство, транспорт, энергетику, военное дело, преподавание. медицину, судопроизводство, культ, спорт, сферу развлечений, государственное управление, быт и т, д. Естественно, что совокупность всевозможных рациональ­ных общепринятых правил велика и достаточно устойчива. Они-то и образуют то, что мы понимаем под цивилизацией. И так как кодификация этих правил, этало­нов и стандартов начинается с появлением государства, оказывающегося их накопителем, хранителем и защитником, то термин «цивилизация» фиксирует двухстороннюю связанность: наличие общепринятых и общезначимых для данно­го социума рациональных стандартов, правил и эталонов поведения и их га-рантированность с точки зрения поддержания и защиты со стороны государствен­ных структур. С этой точки зрения различные общества, стоящие примерно на сопоставимых технологических уровнях, функционируют в рамках идентичных цивилизаций.

Культура также аккумулирует определенные нормы и стандарты деятель­ности, зафиксированные в произведениях искусства, народном творчестве, лите­ратуре, языке и т. д. Но поскольку всякий технологический процесс имеет не только общезначимые характеристики и нормы деятельности, но и индивидуаль­ные, специфичные именно для него в данных условиях в данном этноисторичес-ком социуме и окружающей среде, то культура, в отличие от цивилизации, хранит, выражает и передает именно специфическое, своеобразное, целостное, характерное именно для этого социума данного этноисторического целого.

Пока в периоды спокойного, стабильного эволюционного развития бифур­кация общего и специфического не имеет социального значения, различия между цивилизацией и культурой почти неуловимы. Но в кризисных ситуациях они достигают пороговых состояний, ибо культурная специфика может как способст­вовать, так и препятствовать реализации общецивилизационных механизмов. Для понимания этой своеобразной роли культуры необходимо рассмотреть струк­туру культуры и особую функцию ее ядра.

В первом приближении любую развитую социоэтнокультурную систему можно представить как двухкомпонентную структуру — ядро культуры и защитный пояс.

Нуклеарная концепция культуры уже рассматривалась и обсуждалась мной в ряде работ 2.

Поэтому я коснусь здесь лишь тех ее аспектов, которые существенны для проблем, составляющих предмет этой статьи.

Ядро культуры концентрирует в себе нормы, стандарты, эталоны и правила деятельности, а также систему ценностей, выработанных в реальной истории данного этнического, профессионального или религиозно-культурного целого. Эти специфические стандарты, правила и т. д. связаны с судьбой сообщества, его победами и поражениями, реальными условиями, в которых оно формировалось, спецификой окружающей социальной и природной среды, национальными привы­чками, адаптационными процессами и теми цивилизационными условиями, в которых изначально формировалось это ядро. Структурами, в которых реализу­ется ядро культуры, являются, прежде всего, фольклор, мифология, предрассудки, национальные и социальные обычаи, привычки, правила бытового поведения, исторические традиции, обряды и, разумеется, основные языковые структуры.

Так как главная функция ядра культуры — сохранение и передача са­моидентичности социума, то оно обладает высокой устойчивостью и минимальной изменчивостью. В каком-то смысле, если не утрировать биологические аналогии, ядро культуры выполняет функцию генетического механизма, своего рода социальной ДНК, хранящей информацию об истории, этапах формирования, ус­ловиях жизни и деятельности и этнического потенциала. Эта информация, акку-

2 «Historical Process and Truth in History». Indianapolis University Press, 1992; — «Культура, цивилизация, технология и рынок»; «Философия компьютерной революции» М., 1991; —«Вопросы

философии*. №5. 1992.
  1   2   3

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России iconРабочая программа по Истории 8 «А, Б, В» классы, базовый уровень
В основу данной рабочей программы положен комплексный подход к изложению событий мировой и отечественной истории. В программе не...

Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России iconРабочая программа по «Всеобщей истории и истории России»
Цель обучения истории: приобретение знаний о важнейших событиях, процессах отечественной и всемирной истории в их взаимосвязи и хронологической...

Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России iconТематическое планирование по истории в 5 9 класс
Стандартами второго поколения и Примерной Программы основного общего образования по истории мо РФ 2010 года. Курс истории для основной...

Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России iconРабочая программа по истории 10 класс базовый уровень
России и всеобщей истории. Таким образом, приоритеты отдаются не усвоению всё большего количества информации и способности воспроизводить...

Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России iconПрограмма 01-юд
Новый год и Рождество на Украине встречают примерно, как и в России – с новогодней елкой, Дедом Морозом, Снегурочкой и другими сказочными...

Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России iconЛитература 4 (хорошо)
Понятие информации. Виды информации. Роль информации и живой природе и в жизни людей. Язык как способ представления информации: естественные...

Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России iconЕ. В. Шелкопляс Директор Института развития человека
Бытия религиозно-мистическим, православным подходам и идеями рожденными в художественной культуре позволяет выработать подход к формированию...

Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России icon«защита информации от несанкционированного доступа»
Фз о защите информации, который рассматривает проблемы защиты информации и задачи защиты информации, а также решает некоторые уникальные...

Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России iconМеждисциплинарный подход к формированию информационной среды по проблемам...
Стран в области общественных наук началось еще в середине 1980-х годов, когда украинские потребители информации получили доступ к...

Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России iconПояснительная записка Курс «История России XX века» состоит из двух...
Целью курса является усвоение знаний о важнейших событиях, процессах и явлениях отечественной истории в их взаимосвязи и хронологической...






При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru
..На главнуюПоиск