Украины Сергея Рафаиловича Гриневецкого Ассоциация европейской культуры „Золотая акация” юго- запад






НазваниеУкраины Сергея Рафаиловича Гриневецкого Ассоциация европейской культуры „Золотая акация” юго- запад
страница14/22
Дата публикации13.06.2015
Размер3.04 Mb.
ТипДокументы
h.120-bal.ru > История > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   22
неблагополучным городом. Областная Чрезвычайная противо-эпидемическая комиссия (ЧПК) решением № 1 констатировала начало эпидемии холеры и ввела карантин, означавший, что выезд из Одессы разрешался только после обсервации в специальных медицинских учреждениях. Карантин был также наложен на совхоз им. Кирова, гостиницу аэропорта и авиационную техническую базу. Войсками местного гарнизона были оцеплены поля орошения и побережье Хаджибеевского лимана. Было решено ещё одно важное и необходимое мероприятие: с помощью милиции эвакуированы люди с курортной зоны на морском побережье от Сычавки до с. Приморское Килийского района 15. 2 - 4. На следующий день тысячи отдыхающих бросились в панике к Одессе. По словам очевидцев, они не видели подобного бегства с трагических дней осени 1941 г., только тогда бежали из города.

Введённый ЧПК карантин, однако, оказался неэффективным: железнодорожный вокзал, морской порт и аэродром продолжали функционировать. Сплошной линии оцепления карантинной зоны не существовало. Между тем паника в городе усиливалась, началось повальное бегство приезжих: в аэропорту, на вокзале люди штурмовали самолёты и поезда. У всех на устах было пугающее слово холера, хотя местные власти в речах, по местному радио и в прессе твердили о неких острых кишечных заболеваниях (ОКЗ). Эта грубая ложь, впрочем, никого не могла успокоить.

В тот же день, 6 августа, было принято не подлежащее публикации совместное постановление обкома партии и исполкома областного совета «О проведении срочных мероприятий по профилактике заболеваний холерой в Одесской области». В констатирующей части сделаны ссылки на обострение эпидемической обстановки по холере в странах Ближнего Востока, имеющих регулярные транспортные связи с Одессой, и на случаи заболевания холерой в Батуми, Астрахани и Нахичевани. Вопреки установленным фактам, лицемерно говорится о том, что «существует реальная угроза завоза на территорию области заболеваний холерой». В документе сказано об угрозе завоза, в то время как уже имеются более десятка холерных больных и в наличии трупы скончавшихся. Не будем далее останавливаться на этом обширном постановлении, содержащем декларативные призывы в известном стиле: «заслушать, усилить, принять меры, обеспечить, срочно составить план». В нём нет конкретных мероприятий; ничего, например, не сказано о карантинном режиме. Документ провозглашает необходимость профилактики холеры, в то время как ЧПК вводит карантин, который не срабатывает и лишь усиливает общую неразбериху. Естественным образом, паника среди местного населения (по данным статистики, оно насчитывало 860 тыс.) и приезжих (до 300 тыс.) в эти два дня, 6 и 7 августа, только усиливается 13. 159.

Пока власти мечутся и не знают, что предпринять, эпидемия стремительно ширится. На 12 часов 7 августа в различных районах города выявлены 12 больных с доказанным наличием вибриона Эль Тор в организме. Кроме упоминавшегося Лютикова, от холеры скончались ещё два одессита – работник ликёроводочного завода и безработный житель Ильичёвска 17. 1. Стало ясно, что следует немедленно изолировать Одессу, иначе эпидемия распространится на всю страну. Тот карантин, который ЧПК объявил 6 августа, санитарную безопасность обеспечить не мог.

8 августа, наконец, партийно-советское руководство решилось на крайние меры. ЧПК приняла два постановления. Постановлением № 3 все пионерские лагери Одессы закрыты и превращены в обсервационные пункты. Начальник железной дороги должен был подготовить не менее десяти пассажирских поездов и до конца дня разместить в них пассажиров, находившихся на вокзале и не имевших в Одессе жилья. Начальнику ЧМП даны указания суда «Победа» и «Абрау-Дюрсо» в рейс не выпускать. Посадку разрешить только пассажирам из других городов, затем вывести суда на рейд и поставить на шесть суток на обсервацию. Наконец, признано необходимым с 6 часов вечера город с прилегающими сельскими районами оцепить, плотным кордоном войск и милиции.

Другое постановление (№ 4), принятое того же дня, названо «О введении карантинного режима». Оно предусматривает конкретные и строгие ограничения на транспортное сообщение Одессы: с 15 часов прекращается выезд пассажирских поездов и вылет самолётов, кроме спецрейсов. Закрываются все городские пляжи; запрещалась выписка отдыхающих из всех санаториев и домов отдыха, независимо от срока путёвок и наличия билетов на выезд. С 9 августа все здравницы, дома отдыха, турбазы объявлялись на обсервации; то же самое произошло с пионерскими лагерями. В постановлении обозначена граница карантинной зоны: Сычавка, Вороновка, Булдынка, Выгода, Граданицы, далее по р. Днестр до с. Маяки, Николаевка, Овидиополь (включительно), Затока (исключительно). Для обеспечения продуктами и предметами первой необходимости населения оказавшегося в закрытой зоне, создавались пять перевалочных баз, в частности, в Маяках, Затоке и Алтестове. И последнее: чтобы не допустить резкого повышения цен на рынках из-за прекращения подвоза, вводились жёсткие цены (выражение документа) на продукты питания, реализуемые колхозниками. Эти цены не должны были превышать те, что сложились до введения антихолерного карантина 15. 7 - 17. Немаловажный факт: изложенный выше важнейший документ не был доведён до сведения граждан, он надолго был похоронен в секретных архивах.

Изоляция охваченного эпидемией города от внешней среды – важное, но не достаточное для ликвидации болезни мероприятие. Нужно было срочно уничтожить антисанитарию, убрать с улиц и дворов мусор и разные нечистоты, где вольготно себя чувствовали холерные вибрионы. На следующий день после введения карантина горисполком принял общеобязательное решение «О повышении ответственности за санитарное состояние города». Это был первый документ антиэпидемической направленности, опубликованный в местной печати 18. 11.08; 19. 11.08, хотя в нём и не было ключевых слов для понимания ситуации: «холера», «эпидемия», «карантин». До этого жители города ежедневно читали в газетах призывы пить только кипячённую воду, мыть с мылом не только руки, но и купленные на рынке овощи и фрукты и всячески беречься желудочно-кишечных заболеваний. В тот же день, когда увидело свет это решение, 11 августа, «Медицинская газета» напечатала роковое слово холера: одесситы узнали о «случаях заболевания холерой» в далёкой Астрахани 20. 11.08.

Сокрытие истинного положения в осадном городе приняло гротескные формы: даже адресованные партаппарату и госчиновникам документы избегали слова «холера» и повторяли ничего не объясняющую формулу «острые кишечные заболевания». Так, в постановлении горкома партии от 8 августа «О серьёзных недостатках в соблюдении санитарного режима города», где остро критиковался мэр В. Шурко, весьма туманно сказано о «появлении в городе острых желудочно-кишечных заболеваний, иногда со смертельным исходом» 21. 41. Мэра партийцы критиковали справедливо. Об уровне его безответственности свидетельствует следующий факт: двумя днями ранее он проводил заседание исполкома горсовета, где рассматривалось 20 малозначащих в той чрезвычайной обстановке вопроса – о детской беспризорности, о подготовке котельных к зиме и т.п. Причём к плановым в ходе заседания добавилось ещё 12 вопросов. Вне повестки дня, в конце заседания, пошла «раздача слонов» - бесплатное и внеочередное предоставление квартир, в том числе совершенно незаслуженное. Так, квартира была дана брату одного космонавта, только что окончившего одесский вуз. Но о главном – о холере – на заседании не было сказано ни слова 22. 1 - 8. Этот пример – яркая иллюстрация беззаботности городских властей перед лицом грозящей гуманитарной катастрофы.

Критика партийного органа пошла на пользу, в городе взялись за наведение санитарного порядка. На сессии городского совета в конце года были приведены цифры на этот счет, хотя отдельным вопросом борьба с холерой опять-таки не стояла: «За короткий срок в городе было развёрнуто 29 госпиталей и изоляторов на 6 тыс. мест и около 200 обсерваторов более чем на 65 тыс. мест. В период карантина было привлечено к подворному обходу для выявления больных холерой и лиц с нарушением функций кишечника свыше 14 тыс. медработников». Далее в победной реляции исполком перечисляет внушительные итоги очистительной работы: «Очищено от мусора 1 900 дворов, 300 подвалов, вывезено на свалку свыше 3 210 тонн разного мусора» 23. 75 - 76. Если бы не эпидемия, эти нечистоты, возможно, накапливались бы ещё много лет. Санитарные меры, надо признать, предпринимались под прямым нажимом областной ЧПК. Так, решением № 37 от 3 сентября комиссия отмечала, что в санитарной очистке города и особенно в вывозе бытового мусора имелись серьёзные недостатки: «Графики работы мусоросборочных машин в городе трестом «Одесскоммунхоз» не соблюдаются. Бытовой мусор у населения во время не забирается. Городская свалка бытового мусора переполнена, она эксплуатируется без соблюдения санитарных норм …» 15. 90. Это – не весь перечень недостатков, его можно было бы продолжить.

Одновременно ужесточилась борьба с нарушителями санитарных норм и беглецами из карантинной зоны. В местных газетах публиковались, в назидание другим, имена наказанных. Вот маленькая хроникальная заметка из областной газеты: «Житель города Киева Флейшман Мекла Бенционович, который прибыл в Одессу на отдых, грубо нарушил санитарные правила, введённые общеобязательным решением горисполкома от 9 августа 1970 г. «О повышении ответственности за санитарное состояние города». Нарушитель арестован и будет предан суду» 19. 22.08. Что конкретно совершил киевский гость, и какова была его дальнейшая судьба, осталось неизвестным. Пресса то и дело сообщала имена снятых с работы или оштрафованных работников столовых, кафе, а также тех, кто за взятку пытался вывезти иногородних из карантинной зоны. «Знамя коммунизма» напечатала: за нарушение санитарных норм с работы снята группа директоров кафе 18. 12.08. Или другая хроникальная заметка в газете «Чорноморська комуна»: «За кражу документов, связанных с осуществлением санитарных мер по борьбе с ОКЗ и их продажу с целью наживы арестован и предаётся суду механик Одесской киностудии Иванов. За антисанитарное состояние кухни и столовой директор кафе Петров оштрафован на 25 руб.» 19. 30.08.

Жёлтый флаг противохолерного карантина развевался над Одессой в течение 40 дней. Жизнь в закрытой зоне не была столь идиллической, как это многим запомнилось: трамваи полупустые, нет очередей, на рынке овощи и фрукты дешевы, как никогда, везде чистота и порядок. Увы, проблем было много, и все они требовали срочного решения: и снабжение города продовольствием, и бесперебойная работа промышленных предприятий, и выполнение поставок по импорту-экспорту в морском порту, и начало учебного года в школах и вузах, и вывоз иногородних, прошедших обсервацию, и многое другое. Но на первом месте, естественно, стояла кратчайшая ликвидация холерной эпидемии. Чтобы обнаружить очаги заразы, локализовать их и проверить состояние здоровья населения, практиковались подворные обходы медиками и сандружинниками (последних было задействовано 11 тыс.). По состоянию на 8 часов утра 19 августа ежедневными подворными обходами было проверено 338 тыс. домов; в них о состоянии здоровья и, конечно, о работе желудочно-кишечного тракта опрашивались все, от мала до велика. При малейшей жалобе на жидкий стул подозрительного забирали в провизорский госпиталь. Кроме того, была проведена профилактическая вакцинация медработникам, персоналу аэропорта и плавсоставу ЧМП, всего 5,5 тыс. человек. Остальному населению было решено её не проводить по двум причинам – дороговизне и малой эффективности.

Бороться с проклятым вибрионом решили, по совету московских экспертов акад. Н. Жукова-Вережникова и проф. Е. Ковалёвой, иным путём, а именно проверенным в Каракалпакии одномоментным приёмом антибиотиков. 14 августа на последней странице местной газеты в традиционной рубрике «Служба здоровья» одесситы могли прочитать сообщение о лекарственной профилактике всего городского населения с утра 15 до вечера 18 августа. Надо было принимать по одной таблетке тетрациклина три раза в день в течение 4 дней. Приобрести лекарства можно было в ближайшей аптеке. Рядом с этим объявлением на полосе стояла статья проф. Е. Ковалёвой «Меры доступные, эффективные». И снова болезнь не имеет имени, а её возбудители витиевато названы «болезнетворными агентами», хотя одесситы уже привыкли к слову «вибрион» 18. 15.08.

Минздрав СССР обеспечил завоз в Одессу 4,5 млн. конвалют тетрациклина и окситетрациклина, а всего было продано населению 2,3 млн. конвалют из расчёта на 950 тыс. человек взрослых и детей старше четырёх лет. Но население стало принимать антибиотики стихийно раньше назначенного срока: только за один день, 9 августа, было продано 204 тыс. конвалют. Это говорит, между прочим, о том, что в Одессе самых больших секретов долго хранить нет никакой возможности. После профилактики медицинское начальство попыталось установить путём опроса степень охвата населения; оказалось, что полный курс приёма антибиотиков прошли 790 тыс. чел. (94,6%), неполный – 2,8% и уклонились 2,6% 13. 49 - 52. У непредвзятого наблюдателя эти цифры, мягко говоря, вызывают большие сомнения: хорошо известно, что в те времена благополучные показатели достигались нередко путём бессовестных приписок. Поэтому можно задаться вопросом: а не надёжнее было провести эту профилактическую меру как бесплатную и обязательную? Говорят, что это стоило дорого. В самом деле, подсчитали, что даже при антибиотиках, купленных населением, государство за четыре дня только на оргмероприятия израсходовало более 4 млн. руб. Но в Керчи, например, пошли по другому пути: тетрациклин для 114 тыс. горожан был закуплен за счет предприятий, где эти люди трудились 6. 75 - 78; 10. 56 - 64. Да и вообще аморально считать копейки, когда речь шла о жизни и смерти тысяч людей. Московские правители могли бы вспомнить, что антибиотики для одесситов обошлись бы не дороже маленькой ракеты, которая впоследствии оказалась никому не нужной.

Приписки случались не только при подсчёте охвата населения тетрациклинизацией (словечко из тогдашнего лексикона медиков), но и при регистрации больных. Здесь срабатывала установка сверху на минимизацию числа страждущих. Так, известно, что с 4 по 8 августа, то есть за первые пять дней эпидемии, учтено больных холерой в Астрахани – 503 чел., в Одессе – 92 чел. и в Керчи – 87 чел. 6. 28. Между тем, в опубликованных за границей цифрах ВОЗ почти месяц спустя число больных значительно меньше: в Астрахани – 352 чел., в Одессе – 63 чел. и в Керчи – 38 чел. 24. 4.09. Кстати сказать, реакция иностранной прессы на события августа-сентября 1970 года в Одессе весьма примечательна. Заметим, что одесситы, знающие иностранные языки, были лишены возможности знакомиться с публикациями западных газет, поскольку в крупнейшие библиотеки шли лишь издания коммунистических партий. Приходилось удовлетворять любознательность тем, что было в библиотеках, понимая, что зарубежная коммунистическая печать всегда шла в ногу с советскими товарищами и тоже стремилась приукрасить положение. Болгарская газета в августе 1970 г. писала о буре в Швейцарии (11.08), об урагане над Канадой (22.08), но замалчивала эпидемию в соседней Одессе.

Впервые слова «холера» и «Одесса» на её страницах появились 3 сентября 1970 г. «Работническо дело» напечатала под триумфальным заголовком «Холера ликвидирована» переданное ТАСС интервью с замминистра здравоохранения СССР. Речь шла о ситуации в Астрахани, но названы в оптимистическом ключе также Одесса и Керчь 25. 3.09. Затем два табуированных в Москве слова исчезают с её страниц навсегда.

Одесса вовсе не упоминалась на полосах английской «Морнинг стар», так как тассовский материал дан в сильно сокращённом виде и в телеграфном стиле. Несколько раньше в этой газете дважды под одинаковым заглавием «Cholera now under control» печатались маленькие сообщения со ссылкой на советскую печать 26. 15.08; 20.08. Зато английские коммунисты были сильно озабочены холерой в Гвинее (230 больных), в Ливане (4 больных), в Иордании и на палестинских землях Израиля (до десятка больных).

Более свободной по отношению к советской цензуре была югославская «Борба», но и она стремилась не акцентировать внимания читателей на холерной эпидемии в социалистической стране. Только в середине месяца, три дня подряд – 13, 14 и 15 августа, она уделила довольно много места этому сюжету. Сначала был напечатан материал ТАСС под успокоительным заглавием «Нема опасности од колере из СССР». На второй день газета публикует уже коммюнике югославского министерства здравоохранения «Колера се пойавила у Астрахану», где гражданам сообщалось, что «наши санитарные органы приведены в состояние готовности» и что холера в далёком волжском городе им никак не опасна. Наконец, на третий день в «Борбе» увидела свет обширная корреспонденция американского агентства Ассошиейтед Пресс, содержащая подробную информацию об эпидемии холеры в СССР и о предпринятых мерах по её обузданию. Сообщается об ограничении иностранцам выезда в города Одесса, Херсон, Батуми, Ялта, Сочи, Сухуми, Ульяновск, Волгоград, Астрахань. Корреспондент замечает, что хотя в советской прессе употребляются зашифрованные названия болезни «дизентерия» или «острые кишечные заболевания», все знают, что речь идёт о холере. Добавлено, что приезжие из Индии и Пакистана на аэродроме подвергаются особо строгому медицинскому контролю 27. 15.08. После этого материала эпидемия в СССР со страниц органа югославских коммунистов исчезает. Лишь эпизодически даются краткие известия об её пандемии в странах Азии и Африки. Единственной коммунистической газетой, регулярно помещавшей сводки ВОЗ о ситуации с холерой в мире и в СССР без цензуры, была французская «Юманите». Она упоминает Одессу среди поражённых холерой городов 17 августа, а 4 сентября приводит число заболевших, по данным ВОЗ, в трёх советских городах, о чём упоминалось выше.

Важно отметить, что Одесса и под жёлтым карантинным флагом не превратилась в «мёртвый город». В первые дни, после введения карантина, государство, как единый собственник всего экономического потенциала страны, несло убытки из-за прекращения экспортно-импортных операций. Они, правда, в минимальном объёме продолжались. Затем со временем кольцо карантина стало разжиматься. В начале сентября советские власти через посредство ВОЗ объявили на весь мир, что порты Одессы и Керчи «открыты для торговли». Это, однако, не касалось пассажирского флота: корабли с советскими туристами, возвращавшиеся из зарубежных круизов, разгружались в Николаеве, Херсоне или Новороссийске. Аэропорт Одессы работал преимущественно на отправку застрявших здесь курортников. За период карантина было отправлено 56 тыс. пассажиров, а принято – в два раза меньше. Улетавшие в обязательном порядке проходили процедуру обсервации не менее пяти дней 16. 141.

Как раз в дни, когда «Борба» печатала свои сенсационные материалы, в середине августа, в Одессе наступил пик заболеваемости на холеру. Об этом свидетельствуют такие цифры: 13 числа заболело 15 чел., 15 числа – 8 чел. Затем холера начала отступать: только 16 и 20 августа зафиксировано по пять больных, в остальные дни – двое-трое. Затем 23 августа – трое. 24 августа – ни одного. В конце месяца и в начале следующего регистрировались через день по одному, а с 5 сентября больные в госпиталь перестали поступать. Областная ЧПК, тем не менее, решила выжидать ещё 10 дней.

О том, что худшее позади, для одесситов сигналом послужило впервые появившееся в печати запретное слово «холера». Это произошло 4 сентября в газете «Знамя коммунизма», и роковое слово произнесли не государственные мужи, а журналисты А. Иванов и Ф. Кохрихт. В интервью, взятом у проф. Е. Ковалёвой и опубликованном под названием «В борьбе с коварным вибрионом», они напрямик спросили: «Что думают врачи по поводу случаев заболевания холерой?». Вопрос, как сейчас представляется, поставлен предельно корректно: не «эпидемия холеры», а лишь «случаи холеры». В ответе ничего не говорилось о карантине и как долго он ещё продлится. Читая этот материал, одесситы убедились в правдивости своих подозрений, что город поражён опасной болезнью, но завеса таинственности ещё продолжалась ровно 12 дней.

И только 16 сентября местные газеты вышли с радостной новостью на первой полосе «Карантин снят». Как помнится, о том, что он введён, нигде публично не сообщалось. «Вчера, в 12 часов, снят карантин». Далее шло интервью с председателем облисполкома и ЧПК А. Дудником, который начал разговор магической формулой «Как известно», хотя непонятно, откуда населению могло быть известно содержание секретного документа: «Как известно, в субботу, 8 августа, решением республиканского ЧПК Одесса была объявлена на карантин. В связи с тем, что с 5 сентября не было ни одного случая заболевания на холеру, решено карантин снять» 18. 16.09. Однако и после этого оставались в силе прежние ограничения: въехать в город можно было только по служебным делам. Выезд разрешался по командировочным удостоверениям и справкам о прохождении осмотра на вибриононосительство. Полная свобода передвижения в Одессе была восстановлена лишь с 7 октября 15. 91.

Победив страшную опасность, одесситы стали подсчитывать потери – и материальные, и людские. Не подлежит сомнению, что финансовые затраты были огромными, но они до сих пор засекречены и неизвестно, где искать документы по этому вопросу. Скорей всего, в фондах Совета министров УССР. Легче сказать об итоговых цифрах по больным и умершим, хотя в разных документах они не совпадают. Сначала об одесситах, заболевших холерой. На этот счёт имеются три цифры: 126, 104 и 112. Все они приведены в оперативном донесении штаба очага на 8 часов утра 18 сентября: зарегистрировано больных всего 126, лабораторно подтверждены 104 случая. Далее идут следующие данные: выявлено контактных 4 052, из них изолированы в изоляторы 2 610. Под медицинским наблюдением находились 1 452 чел., поступили в провизорские госпитали 4 696 чел. Выписано всего 8 481 чел., из них больных холерой 112 чел. 17. 169. Если перевести на понятный язык весь набор цифр, то можно предложить такое объяснение: больных холерой было 126 чел.. из них выздоровели и были выписаны из госпиталей 112 чел., остальные 14 умерли. В другом документе приводится ещё одна цифра: в холерном госпитале побывали 113 чел. 13. 135. Однако холерные больные могли находиться и в других местах, хотя и в небольшом числе. Наконец, в постановлении республиканской ЧПК, принятом в апреле 1971 г., говорится, что в Одессе на холеру в прошлом, 1970 г., заболело 125 чел. 28. 1. Последняя цифра, по всей вероятности, и есть самая надёжная.

Немало путаницы по поводу летальных исходов от холеры летом 1970 г. В журнале регистрации больных холерного госпиталя занесены данные о шести умерших и даны их фамилии 17. 169. В итоговой справке к этим шести добавлены ещё семеро, скончавшихся от сопутствующих болезней 13. 136, итого 13 чел. Однако данные отдела особо опасных инфекций областной СЭС говорят о 20 случаях смерти от холеры 14. 145. Желая проверить надёжность письменных документов методами устной истории, автор статьи взял интервью у доктора В.С. Фиалковского, работавшего прозектором в областной инфекционной больнице во время холерной эпидемии. Не зная цифры указанных выше документов, на основе собственного опыта он твёрдо заявил: от холеры в Одессе умерло 20 чел., из них 14 – в городе и 6 – в районах области. Таким образом, можно считать установленным, что в августе-сентябре 1970 г., во время эпидемии холеры, заболело 125 чел., из них 20 чел. скончались. Материальные же потери – неисчислимы.

Хотя с 15 сентября карантинный жёлтый флаг над Одессой сменился на привычный красный, коварная болезнь продолжала угрожать городу и в последующие месяцы. В отличие от классического НАГ возбудителя, дающего скоротечную вспышку, холера Эль Тор оставляет огромное число здоровых носителей вибриона (от 10 до 100 на одного больного), поэтому инфекция сохраняется в поражённом районе в течение длительного времени. Не исключался и новый занос инфекции из внешней среды или завоз приезжими из стран, охваченных пандемией холеры. Ведь седьмая по счёту пандемия в начале 1970-х гг. набирала обороты и охватывала всё больше стран. Её апогей пришёлся на 1971 г.: если в 1970 г., по статистике ВОЗ, в мире было зарегистрировано 44 тыс. холерных больных, то в следующем году их было в три с половиной раза больше (155 тыс.), а в 1972 г. – 81 тыс. За эти три года погибло 43 тыс. чел. 11. 10-11.

И в СССР эпидемическая обстановка на холеру оставалась напряжённой. В августе 1971 г. насчитывалось 86 больных и 450 вибриононосителей. На территории Украинской ССР было зафиксировано 23 больных и 204 вибриононосителей. Больше всего болезнь поразила Донецкую область, единичные случаи заболевания имели место в Крыму, Николаевской и Днепропетровской областях. Кроме того, возбудители заразы были выделены в открытых водоёмах и сточных водах Одессы, Ильичёвска, Керчи, Запорожья 28. 23 - 35.

Санитарное состояние Одессы и спустя год после эпидемии оставалось неудовлетворительным, намеченные планы благоустройства не выполнялись. К таким неутешительным выводам пришла областная ЧПК в июне 1971 г. Далее в документе говорилось, что заболеваемость на острые кишечные инфекции не снижается, напротив, за первый квартал даже возросла. Имели место выделения НАГ-вибрионов в канализационных стоках 29. 4 - 21. От себя добавим, что принятый в начале года облисполкомом «План мероприятий по предупреждению вспышки заболеваний холерой в Одесской области весной-летом 1971 г.» остался в значительной мере на бумаге из-за отсутствия средств на его реализацию. Гонка вооружений и экономическая стагнация не позволяли выделить необходимые ресурсы на развитие медицины и оздоровление санитарного состояния находившихся под угрозой холеры южных регионов СССР.

Время, прошедшее после карантина 1970 г., было использовано руководителями одесской медико-санитарной службы для осмысления произошедшей трагедии, обобщения накопленного опыта. Одной из ключевых проблем этой аналитической работы стал вопрос о путях заноса холеры в Одессу. Был отвергнут тезис о том, что зараза появилась ещё в июне-июле и не была замечена санитарной службой. С такой версией выступили московские учёные-инфекционисты в статье, распространённой АПН (значит, одобренной «наверху») и опубликованной в газете «Чорноморська комуна». Не встретила поддержки и экстравагантная идея о возможной «бактериологической диверсии». Она была сформулирована осторожно и сегодня кажется подброшенной со стороны спецслужб: «Заражение морской воды вибрионами установлено одновременно с массовым заболеванием среди людей, что не исключает возможности искусственного заражения внешней среды» 13. 183. Примерно так, только более откровенно, некоторые советские пропагандисты объясняли позже появление ВИЧ-инфекции. В министерстве здравоохранения УССР, куда попала справка «теоретиков бактериологической войны» из Одессы, эту смехотворную версию не поддержали, и она осталась пылиться в бумагах одесского облздрава.

Наиболее вероятным каналом проникновения инфекции в Одессу следует считать морской. Она прибыла из стран, где холера уже свирепствовала, например, Гвинея, Индия или Индонезия. С главными портами этих государств – Конакри, Бомбей, Калькутта, Джакарта – ЧМП имело многолетние регулярные сношения. Не исключается и воздушный завоз.

О занесении холерного вибриона из-за рубежа пишут серьёзные учёные-эпидемиологи, например, Д. Дранкин 12. 42. Вариант переноса заразы в Одессу из Астрахани следует отвергнуть, поскольку там был обнаружен иной серотип вибриона Эль Тор: в Одессе идентифицирован серотип Огава, а в Астрахани – Инаба 11. 12 - 13.

Как бы то ни было, микроб нашёл в Одессе благоприятные условия для размножения и распространения. В архивах отложилось множество документов о безобразном санитарно-гигиеническом состоянии причерноморского города. Чтобы обо всём рассказать, здесь места не хватит. Упомянем лишь некоторые кричащие факты: дефицит питьевой воды в летние месяцы достигал 270-280 тыс. кубометров (при максимальной мощности водопровода в 450 тыс. куб. м.). В запущенном состоянии находилась фекально-хозяйственная канализация. Часть городских сточных вод (120 тыс. куб. м.) сбрасывалась без очистки в море в районе пляжа «Комсомольский». Из-за недостаточной пропускной способности коллекторов по ул. Фрунзе часть стоков (до 40 тыс. куб. м.) изливалась в открытую Балковскую канаву. Сверх того, в результате частых аварий хозфекальные воды сбрасывались без очистки через аварийные выпуски в ливнеотводы в районах пляжей Аркадия, 10 и 16 станций Большого Фонтана. Поля фильтрации работали с двух-трёхкратной нагрузкой, в результате плохо очищенные воды загрязняли Хаджибеевский лиман. Город был замусорен, бытовые отходы не вывозились своевременно на свалку, которая была переполнена. И так далее, и тому подобное 13. 164 - 169. При таком катастрофическом санитарном состоянии Одессы приходится удивляться, что эпидемия не грянула много раньше и не унесла намного больше жизней горожан.

Сегодня можно уверенно сказать, что всё, что сделано в Одессе за последние 40 лет в области совершенствования городского санитарного состояния, сделано под прямым или косвенным воздействием холерной эпидемии 1970 г. Ещё в 1908 г. Н. Ф. Гамалея в одной из статей о холере высказал парадоксальную мысль о роли этой болезни в деле улучшения санитарии крупных городов: «Холера по тем большим услугам, которые она оказала и до сих пор оказывает делу санитарии, занимает особенное место среди других инфекций. Давно уже она заслужила название сподвижницы гигиены. Правильнее называть холеру верховным санитарным инспектором с неограниченными полномочиями… Можно смело утверждать, что до сих пор всё, что сделано городом для обеспечения здоровья обывателей, вызвано прямо или косвенно страхом перед холерой» 5. т. 3, 199. Как бы цинично ни звучали слова великого учёного, они фундаментально справедливы: холера – самый строгий инспектор санитарного дела, справедливый и неподкупный судья городских властей. Совершенствование и налаживание городского хозяйства Одессы за последние 40 лет шло путём ликвидации тех вопиющих недостатков, которые обнаружила холера 70-го.

И ещё одна, идеологическая, сторона прошедшей эпидемии. Холера, как назло, чтобы нагрянуть в Одессу, выбрала юбилейный ленинский год, когда несколькими месяцами ранее с большой помпой было отмечено 100-летие со дня рождения основателя партии и государства. Она, вне сомнения, поставила кремлёвское руководство в весьма щекотливое положение, ибо означала проигрыш в идеологическом противоборстве с Западом. Это был болезненный удар по репутации СССР как великой, процветающей и здоровой нации. Оказалось, что жизни советского населения, как и любой другой страны, угрожают разные инфекции и что холерные вибрионы не признают никаких преимуществ социализма перед капитализмом. Этим вызвано и сокрытие истины от собственного народа, и занижение числа больных в информации, представленной в международные санитарные инстанции. Казалось позорным, что в сводках ВОЗ стояли рядом две наиболее поражённые страны – Гвинея и СССР; одна из них – отсталая африканская страна, недавняя колония, другая – передовая социалистическая держава. Интересно проследить за манипуляциями с данными ВОЗ на страницах зарубежных коммунистических газет. Французская «Юманите» честно поставила обе названные выше страны рядом и дала цифру больных: в Гвинее – 2 тыс., в СССР – 453 24. 5.09. Но вот братская югославская «Борба» позволила себе словчить: данные по Гвинее она дала и даже добавила, что там умерли 60 чел., а о «советской холере» – ни слова. Чтобы ещё больше посрамить проклятых империалистов, рядом с цензурированным сообщением ВОЗ поместила фотографию вакцинации против холеры, которая проводилась в парижском аэропорту 27. 2.09. Со своей стороны, советский агитпроп, пытаясь парировать удар холерного вибриона по красивому имиджу СССР, выпустил через АПН пропагандистскую книжку о ликвидации чумы, оспы и холеры. Причём первым борцом против эпидемических болезней назван, естественно, В. И. Ленин 30.

Уроки и предостережения прошлого касаются не только повышения санитарной устойчивости и безопасности, как того предлагали учёные-инфекционисты в статье, напечатанной ещё в 1970 г. в местной газете 19, 30.09. Речь идёт также о морально-психологическом климате в городе, о личной гигиене, об этике общественного поведения и межличностных отношений. Главный урок, если угодно – завет, 40-дневного пребывания одесситов в противохолерном карантине – метафизический. Его замечательно описал Альбер Камю в романе «Чума» и состоит он в таких нравственных ценностях как служение долгу, человеческая солидарность, сострадание, моральная и физическая чистота. Эти качества в полную меру проявили в тяжелейших условиях тысячи одесских медицинских работников. Общая беда объединила на некоторое время и облагородила поведение всех горожан. Они пришли в то состояние, о котором вспоминает Михаил Жванецкий: «Лица стали хорошие, на улицах абсолютная чистота». В своей замечательной лирической миниатюре «Холера в Одессе» он продолжает: «Мы живём в одном доме, и лозунг наших врачей – «чистые руки» – пусть будет перед глазами в прямом и переносном смысле. Чистые руки, чистая совесть, чистые глаза перед людьми…». То же самое, только другими словами, писал Камю о вымышленной эпидемии чумы.

И если сегодня о чумных эпидемиях помнят только историки медицины, то холера по-прежнему свирепствует во многих уголках планеты. Рассматривая внимательно динамику заболеваний холерой в мире за двадцатилетие 1994 - 2005 гг. (других данных ВОЗ не обнародовала), задаёшься вопросом: не пережили ли мы, незаметно для себя, восьмую пандемию этой болезни. В самом деле, в пик седьмой пандемии, в 1971 г., в мире было зарегистрировано 155 тыс. больных, а в 1991 г. их было уже 600 тыс. Затем их число стало медленно снижаться, но даже в 1994 г. было 400 тыс., а в 1995 г. – 200 тыс. больных и 5 тыс. умерших. Произошли любопытные перемены в распределении эпидемии по континентам: на первое место вышла Америка (85 тыс. больных), рядом Африка (71 тыс.); Азия же осталась на третьем месте с 51 тыс. заболевших. Ещё одна, весьма тревожная цифра: в Европе больше всего больных и смертей от холеры было в Украине, соответственно 525 и 10 31. Это – по официальным данным ВОЗ; какой ущерб в том году холера нанесла Одессе, неизвестно.

Коварный вибрион не только не исчез в своих прежних азиатских владениях, но за последние десятилетия завоевал новые территории. Ещё в 1970 г. ВОЗ с большой тревогой сообщала об опасности проникновения холеры в Африку. Английская газета напечатала это известие под сенсационным заголовком «Disaster if cholera spreads into Africa» («Произойдёт катастрофа, если холера проникнет в Африку») 26. 29.08. Этот мрачный прогноз осуществился: чудовищный рост городов с миллионными трущобами, бесконечной грязью и нечистотами превратили Африку во вторичный эндемический очаг заразы. Об этом свидетельствуют последние данные на официальном сайте ВОЗ. За 2005 г. как число заболевших в мире от холеры, так и количество умерших сильно выросло по сравнению с предыдущим годом. На Африку приходится примерно 95% тех и других 32. Вот это и есть «Disaster»!

Хотя за последнее пятилетие ВОЗ ещё не обобщила мировые показатели по холере, эпидемическая обстановка в Африке остаётся чрезвычайно напряжённой. В августе 2008 – апреле 2009 гг. зафиксирована эпидемия в Зимбабве; заболело около 100 тыс. чел., из них 4 200 скончались 33. Совсем недавно (середина апреля 2010 г.) мировые информационные агентства сообщили о холере в соседней Замбии; болезнь унесла жизнь 130 чел.

Завершая рассказ о небывалой 40-дневной эпопеи Одессы под жёлтым флагом, хотелось бы привлечь внимание читателей к важному вопросу, который остаётся вне внимания широкой общественности. Уже осенняя 2009 г. пандемия нового вида гриппа показала, что в микромире, в том огромном котле, где варится невидимая человеческому глазу органическая жизнь, происходят гигантские изменения. Образно говоря, своеобразные революции и контрреволюции. Они носят обобщённое название мутаций и вызваны тремя главными причинами: увеличением естественной и искусственной радиации, химическим загрязнением окружающей среды, больше всего – воздуха и воды, увеличением общего электромагнитного поля планеты. На микроорганизмы влияет также глобальное изменение климата. Нет необходимости углубляться в дискуссионные проблемы современной микробиологии, ведь настоящая статья – не медицинский трактат. Скажем только, что в результате упомянутых перемен все болезнетворные вирусы, бактерии, бациллы, кокки, спирохеты и вибрионы стали более агрессивными и менее уязвимыми для антибиотиков. «Сегодня опасные для человека бактерии вырабатывают устойчивость к существующим антибиотикам быстрее, чем фармацевты успевают найти новые», – пишут американские учёные 34. 40.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   22

Похожие:

Украины Сергея Рафаиловича Гриневецкого Ассоциация европейской культуры „Золотая акация” юго- запад iconПисьмо из Восточной Украины. Почему мы хотим в Россию
Юго-Восточной Украины средних лет. Установить подлинное авторство письма корреспондентам «моё!» пока не удалось, однако полагаем,...

Украины Сергея Рафаиловича Гриневецкого Ассоциация европейской культуры „Золотая акация” юго- запад iconВ подольске открыт счет благотворительной помощи беженцам с юго-востока...
На территорию нашего региона продолжают прибывать вынужденные беженцы с территории Юго-Восточной Украины. По данным правительства...

Украины Сергея Рафаиловича Гриневецкого Ассоциация европейской культуры „Золотая акация” юго- запад iconГеологическое строение крыма
Крымский полуостров расположен на юго-западе европейской части России, во втором часовом поясе

Украины Сергея Рафаиловича Гриневецкого Ассоциация европейской культуры „Золотая акация” юго- запад iconРешение заседания кафедры Протокол №5 «20» января 2011г. Аннотированная...
Цель изучения дисциплины «История европейской культуры в Новое и Новейшее время» состоит в том, чтобы

Украины Сергея Рафаиловича Гриневецкого Ассоциация европейской культуры „Золотая акация” юго- запад iconТема: § 20. Европейская колониальная экспансия в XVI-XVIII вв
Европейские мореплаватели проложили пути на Вос­ток — в Африку, Индию, Юго-Восточную Азию и на Запад — в Южную и Северную Америку,...

Украины Сергея Рафаиловича Гриневецкого Ассоциация европейской культуры „Золотая акация” юго- запад iconПамятка гражданам Украины, прибывшим на территорию РФ в связи с обострением...
Гражданам Украины, прибывшим в город Сочи, необходимо встать на учет в оперативном штабе по адресу ул. Курортный проспект, 53, 4...

Украины Сергея Рафаиловича Гриневецкого Ассоциация европейской культуры „Золотая акация” юго- запад iconСтатья посвящена исследованию роли юго-восточных регионов Украины...
С. А. Простаков, магистрант 1-го года обучения факультета прикладной политологии ниу вшэ. Бакалавр политологии (2010, гу-вшэ)

Украины Сергея Рафаиловича Гриневецкого Ассоциация европейской культуры „Золотая акация” юго- запад iconСтатья посвящена исследованию роли юго-восточных регионов Украины...
С. А. Простаков, магистрант 1-го года обучения факультета прикладной политологии ниу вшэ. Бакалавр политологии (2010, гу-вшэ)

Украины Сергея Рафаиловича Гриневецкого Ассоциация европейской культуры „Золотая акация” юго- запад iconСтоличный экономический район
Район занимает территории Киевской, Черниговской и Житомирской об­ластей, которые расположены на севере Украины; граничит с Северо-Запад­ным,...

Украины Сергея Рафаиловича Гриневецкого Ассоциация европейской культуры „Золотая акация” юго- запад iconГумилёв Л. Н. Древняя Русь и Великая степь
Россия не рассматривается как фактор европейской политики, русская культура – как неотъемлемая часть культуры европейской, русский...






При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru
..На главнуюПоиск