Страницы деревенской жизни






НазваниеСтраницы деревенской жизни
страница17/25
Дата публикации04.03.2017
Размер3.31 Mb.
ТипДокументы
h.120-bal.ru > Литература > Документы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   25

- Сейчас пойдет сеялка. Сеяльщиков назначила, семена бы вот только на чем отправить.

Меньшов боднул ее хмурым взглядом. Киселева осеклась.

- Доложи обстановку.

- Послала Олеху-Месяца боронить клевер. Четыре трак­тора пашут, один дискует. Лапин еще не отремонти­ровался. Ивлев, как всегда, с молоком.

- Да, молоко мучает,— тяжело вздохнул Меньшов, и стол скрипнул, сдвинулся.— Трактор занят постоянно, считать нечего.

- И Ивлев отказывается. Вчера кричал: сделайте мосты, а то не поеду.

- Какие сейчас мосты, до мостов ли. А на Парамошку чего не едет?

- Так на Парамошку крюк в три километра.

- Как бы не подвел.

- Сказала: замены не дожидайся, а молоко сквасишь — на тебя повесим. Промолчал.

Меньшов поморщился, склонив голову, зашуршал бу­магами.

Без стука вошла в кабинет возбужденная Валентина Федоровна. Краснота щек шире, ядренее. Начала от порога:

- Игорь Сергеевич, Ивлев сломался, давайте трактор, молоко пора отправлять.

- Сломался? — ошарашенно переспросил председатель.

- Как сломался? Вчера вечером он ничего не говорил,— с упреком возразила Киселева.

- Не знаю, идите выясняйте сами. Стоит вон на луго­вине, гусеница расхлестнута.

- Симулирует! — выдавил Меньшов.— Иди узнай.

- Чего мне идти без толку,— заупрямилась Киселеева.— И ухом не поведет. Вам самим надо.

- Да не могу же я в каждую дыру соваться. «Сам, сам». Выше лба уши-то не растут!

- Пойду. Только зря. Раз гусеница расхлестнута...

- Если что, снимай с пахоты Сергованцева.

- Давайте, давайте,— подгоняла руководство Валентина Федоровна.— Восемьсот пятьдесят килограмм скиснет — кто ответит?

Киселева в сердцах хлопнула дверью. Валентина Федоровна задержалась.

- Игорь Сергеевич, коров кормить совсем нечем. Соломки только трусим, силос и тот экономим, на до­нышке.

- Неделю-то как-нибудь додержитесь, а там сгоним.

- Как держаться, Игорь Сергеевич, ведь скотина! Кормить-то нечем. Хоть бы дробленки чуть-чуть.

- Нету. Одни семена.

- Прямо горе... Прямо горе...— твердила растерянная Валентина Федоровна.

- Держитесь как-нибудь, скоро,— напутствовал, бод­рясь, Меньшов.

Тонюсенько задребезжал телефон. Меньшов снял трубку. Некоторое время напряженно сопел, пыжился, лицо медлен­но наливалось потливой багровостью, надбровья, вспухая, подрагивали. Звонок из района, и, ясно, не ласковый.

- Как это не принимаем меры? Как это нет ответ­ственности? — вставлял обескураженно Меньшов.

- Но говорить ему не давали. Выждав паузу, смахнул с набрякших надбровий капельки пота, зачастил:

- Сегодня сеялку пускаем. Гектаров двадцать дадим. Завтра организуем второй агрегат. Не подведем. Настрой у механизаторов хороший...

Его перебили. Сергей понимал: того, кто звонил, не устраивали заверения Меньшова — гектары, гектары пода­вай засеянные.

Пауза затянулась. Лицо несчастного Меньшова окати­лось новой волной обильного пота — поддавали жару хорошего.

- Так выше лба уши-то не растут! — вдруг выпалил он: дескать, спрашивать-то спрашивайте, да знайте меру.

Резко отдернул трубку, передал Сергею:

- Вас спрашивает.

Сергей сразу узнал грубовато-бесцеремонный голос Кипяткова.

- Ты вот что, возьми себе в моду докладывать каждое утро. Сделай на носу зарубку. Понял? Имей в виду, «Исаевский» — единственное хозяйство, не давшее на сегод­ня ни одного гектара. А потому тень падает и на уполно­моченного. За качество сева отвечаешь головой!

Сергей положил трубку. Стало как-то тоскливо.

У Меньшова на душе тоже кошки скребли: сидел понуро, расстроенный.

Робко стукнули раз, другой. Петли скрипнули, забелел нацеленный нос.

- Кто там топчется, заходи.

Стеснительно вошла сухощавая русоволосая женщина. Добросовестно притворила дверь, тихо поздоровалась и тихо встала у порога. В ее скованных движениях, в наклоне маленькой головы, в аккуратном спором взгляде чувствовалась терпеливая молчаливость, осторожность. И казалось, так и простояла бы она в молчании и час, и другой, боясь нарушить своим голосом тишину кабинета, но Меньшов заговорил:

- Присядь. Зачем пожаловала, Елена?

Она робко села на краешек стула, сложила на коленях маленькие грубые руки. И ответила она не сразу. Взглянула смущенно на Сергея, пошоркала резиновыми сапогами.

- Пришла по делу. Посыпка кончается, осталось на три дня. Стожок-то свой на восемь центнеров я скормила. Вы ви­дели его — у повети стоял. Запишите, Игорь Сергеевич, во­семь центнеров, Киселева обмеряла.

- Стожок откосишь летом, откосищь. Я запишу. А насчет посыпки — вот,— Меньшов потряс квитан­цией.— Пришла разнарядка от управления, пять тонн комбикорма выделили на базе. Надо выбирать. Что еще?

Елена долго молчала, маялась, стеснительно смотрела в пол.

- Да вот опять про двор-то... Плох стал. Зиму пережили, ладно... Пол бы подлатать. Телята ноги обди­рают... С десяток бы тесин, у меня Федька сможет сам...

- Теса нет, пилорама сломалась, Елена. Но я запишу, запишу.

- Тяжело стало, Игорь Сергеевич. Спина чего-то, да и руки ломит. Хорошо, вот Федька...

- Как телята? На сдачу можно выбирать?

- Можно, можно. С десяток наберется.

- Ладно, посмотрим.

Меньшов принял вид отрешенный, наклонился над сто­лом, ушел с головой в бумаги. Должна бы Елена понять: разговор окончен. Но она все теснилась на краешке стула, выжидательно молчала.

- Ну что еще у тебя, Елена? — с демонстративным неудовольствием спросил Меньшов.

- Так и буду я в одиночестве жить, Игорь Сергеевич? Совсем одичаю... Парень вот тоже растет, Федька... Погляжу в окно — одни березы и рябины качаются. Зимой заметет... Скука.

- Нету сейчас квартир, Елена, нету. Но у меня запи­сано: в первую очередь тебе. Записано, Елена.

- Спасибо, Игорь Сергеевич, спасибо,— успокоенно вздохнув, сказала она и, склонив набочок голову, споро пошла.

- Не больно развита она, видите, но работает хорошо, трудяга. Квартиру просит в Исаеве. Что-то бы можно придумать, а телята? Куда их девать? Вот и приходится тянуть, изворачиваться... Надо уходить, здесь отбою не будет. Пойду в мастерскую, потороплю Лапина. У вас какой план? — спросил он.

- В поле. Посмотрю, как пойдет сеялка.

- Правильно. Скоро со склада трактор туда семена повезет, доедете. Посмотрите там.

Разошлись на крыльце. Меньшов тяжело забухал по разбитой скользкой колее.

Сергей поспешил на квартиру, перекусить.

Возле пекарни топтались несколько женщин. Кованая дверь была приоткрыта, видна массивная печь, решетчатые полки, горка хлебных плошек.

- Вот вы нам скажите, товарищ уполномоченный, что же это получается? — обратилась к Сергею невысокая, широкоплечая женщина, потрясая пустой сумкой.— Скажи­те, как нам жить без хлеба?

- Почему без хлеба?

- Мука-то кончилась, вовремя не завезли. Пришли, а выпечки на семь-то деревень всего сорок буханок. Как будем делить?

Из дверей в белом халате вышла пекарь, вступила в разговор:

- Скажите председателю, товарищ уполномоченный. Пусть договорится с райпо. Привезут они муку на машине к переезду, а дальше можно перегрузить на трактор. И вся проблема. Как так можно, посевная, а народ без хлеба!

- Вы ставили в известность председателя?

- Неужели! Знает, да его ничем не прошибешь, чего с Гоши спрашивать,— сердито сказала пекарь, беря колун.

- Хорошо,— сказал Сергей,— я попытаюсь сейчас связаться с райпо.

Пошел опять в контору. Председателя райпо на работе еще не было. Позвонил на квартиру. Тот долго отнеки­вался, упирался, но как только Сергей пристращал тем, что будет звонить Семейкину, тот пошел на попятную. Пообещал часам к двенадцати прислать муку к переезду.

Сергей разыскал Киселеву, та безоговорочно пошла снимать с пахоты второй трактор.
4. Новоселье
Зерносклад за деревней довольно сносный. Свежая кладка из силикатного кирпича, шиферная крыша отдает синеватостью. Подъезды обсыпаны мелкой щебенкой.

Кладовщица Анастасия, на вид ей около пятидесяти, полноватая, расторопно-разбитная женщина, отложила в угол метлу, пересчитала сваленные у весов мешки, записала в амбарную книгу. И приветливо изготовилась:

- К вашим услугам!

Лицо ее хоть и в морщинах, но морщины упругие, крупные. Нос чуть вздернут и тоже перепоясан ядреной морщинкой. Глаза у Анастасии задорно-плутовские, проныр­ливые, отдают выцветшей голубизной.

Сели у раскрытых ворот на затаренные мешки.

- Вот как у нас! До сих пор семена не увезены! Никакой распорядительности! Все дело в бригадире,— и пошла Анастасия «костерить» Киселеву.— Плохо рабо­тает, плохо! Одна отговорка: «Не слушаются». Раз не слушаются — откажись! Разве успеть председателю по каж­дой мелочи? Меньшов-то ее недолюбливает. А вот прежний-то, Стукачев, защищал ее, получалось у них.

И Анастасия, извернувшись на мешке, бедово заглянула в лицо Сергею, прямо-таки заговорщицки:

- Работа такая, не уследишь. Дуся-то, жена Стукачева, с ума сходила, ревновала. Он и ушел больше из-за этого: надоели Дусины намеки да слежки.

- Какая у него работа теперь?

- Работа хорошая. Лесник, сам себе хозяин. Ходит по лесу, посадки ведет, порубочные билеты выписывает. В форме, фуражке со значком. В общем-то, такой завле­кательный! — И Анастасия опять пронырливо зыркнула.

Из-под горы, стреляя кольцами дыма, выехал трактор.

- Наконец-то!

Трактор въехал прямо в склад. Шиферная крыша загудела. Двое парнишек — один толстый, в шапке, другой рыженький в веснушках, цапкий,— весело под­хватывали мешки, укладывали на весы «клеткой». Анаста­сия бренчала гирями, стукала по рычажку пальцем, выкри­кивала:

- Триста восемьдесят! Четыреста десять! — и мусолила химический карандаш.

Загрузили. Сергей уселся возле заднего борта. Парни повалились у передка. На мешках сидеть удобно, скользкий овес смягчает толчки, пружинит.

На отшибе стояла деревянная школа с заколоченными окнами. Сергей рассматривал ее с волнением — сам когда-то четыре года бегал в такую. От стен дохнуло затхлым запахом, пылью, видимо приспособлена под склад.

Дорога пошла вниз, колеса заносило, ошметки грязи били в борт. Парни баловались. Рыженький, оскалив мелкие зубы, бросался на толстого увальня, дубасил его в мягкий зад. Тот задирал ноги, пыхтел, норовил вывернуться, угрожал:

- Счас получишь! Понял, ты?

Потом они угомонились. Сели подальше от передка. Рыженький вытащил пачку папирос, великодушно угостил товарища. Солидно затянулись. С беспечной вольностью оглянулись по сторонам.

Сквозь реденькое сплетение гнутых веток ив проглянули серые постройки, позеленевший тын.

- Что за деревня?

- Якутино,— оглянулся на Сергея рыженький. Деревня была вымершая. Пять домов выглянуло сквозь поросшую ельником дорогу черными квадратами окон. Стена высокой, с прохудившейся драночной крышей избы была выпилена, и в глубине проема розовела скала скипев­шегося удобрения.

Выехали к озимому, зажатому ельником полю. Кустики худосочной озими, разрезанные колесами, сиротливо жались к холодной земле. Трактор вошел в очерствелую, при­жавшуюся к опушке колею, но вязкая глина тут же забила, замаслила колеса, тележка осела, мотор не осиливал. Тракторист крутанул руль, пробился целиной на другую колею, а с нее с ходу на третью. Наконец сунулись в широкую кофейную лужу. Обмытые колеса зацапали землю, вновь полетели ошметки.

Выплыла из-за опушки жилая деревня. Выбежали за околицу две собаки, залаяли. Во дворах в выставленных оконцах виднелись жаждущие воли морды наскучавшихся коров. Антенны над избами тянулись высоко, вровень с раскидистыми березами.

Деревенька небольшая, на шесть домов, улица разгульно широкая, чистая.

- А это что?

- Молоково. Здесь бригадир живет,— опять живо обер­нулся рыженький.

За деревней круто повернули направо. Поехали вдоль оживающего клеверного поля. Теперь дорога шла в подъем. Почва была с песочком, и трактор катил да катил по сыпучей колее.

В изголовьях поля чернело с десяток жестких изло­манных яблонь, проволочно клубились кусты крыжовника, чуть в стороне величаво стояли три толстенные липы, вышедшие из одного корня. Прибитое к суку древко с металлическим наконечником когда-то висевшего флага торчит черным копьем. Сквозь прозелень лишайника влажно краснели ослабшие ленты фундамента. Огромные, насажен­ные на оси, сцепленные намертво шестерни лежали в спле­тении желтой травы. Рядом возвышался бетонный ряж с торчащими стержнями и заржавленными шкивами.

- Поселок Гражданин! — крикнул рыженький, махнув в сторону останков механизированного производства.

Подъем стал круче. И вот въехали на плоскую ладонь крутобокого, высоко поднявшегося над окрестностя­ми увала. В середине стояла деревня — шесть-семь не­жилых домов.

- Как называется?— опять спросил Сергей, хотя уже догадывался, сердце подсказывало: она самая, детище отважных беглецов. Широта такая — дух захватывало.

- Новоселье!

Парни поднялись на колени, тоже смотрели во все глаза, синеющий окоем сосал замеревшую душу.

- А вон за рекой болота начинаются. Туда Сусанин поляков завел,— пояснил рыженький.

За извивающейся тесьмой реки простирались богатыр­ские дали лесов. Накатывало запахом смолы, черничных кочек и тлеющего валежника.

На зеленом огуменнике стоял «Беларусь» с сеялкой. Сердце так и кольнуло: неладно сделал тракторист, экий ковер испортил. Жесткий протектор колес на повороте вывернул и сдвинул в валок неокрепший дерн, железные ободья сеялки продавили борозды. Оголенная земля быв­шего подворья жирно чернела, исходила утробным живым паром.

И второй тракторист лихо вкатил на огуменник, ребра покрышек рвали и отбрасывали дернок. Остановился вровень с сеялкой, заправить можно будет прямо с тележки.

- Зачем нужно было на луговину въезжать? Ее ведь косят,— сказал Сергей трактористу с сеялкой. Парень высокий, стройный, улыбчивый. Кепка набекрень, чуб пышный, золотая коронка угольком калится. Он оторопело оглянулся, честно признался:

- И верно, не надо бы. Вот голова-то.

- Поди, не косишь?

- Косить-то? Не-ет, не умею. Я ведь городской. Из Костромы. Здесь только два года.

- Как занесло?

- Познакомился в парке на танцах с Ольгой. Она на комбинате работала. Поженились. А где жить? У ма­тушки одна комната, еще два сына при ней. Ольга и говорит: «Айда ко мне в Исаево». Вот и решили. Дом здесь у тещи большой, просторный. Я в Костроме трактористом в горкомхозе работал, скучная работенка, то снег возишь, то мусор на свалку. Трактор на городской улице, представляете? Как-то не так. А здесь нравится, интересно. Вон ширь-то какая!

Сергей пошел закрайком поля. Кажется, все по делу: вспахано, подработано, приготовлено к севу. Но придир­чивый глаз не хотел соглашаться. Поле обрабатывалось без души, словно для отчета.

Сеялку затарили. Но отсек под гранулированные туки пуст — удобрений не подвезли.

- Поле заправлено чем-нибудь? Удобрения вносили?

- Нет, так, на сухую,— взбив пятерней чуб, легко ответил тракторист.

- А в прошлом году?

- В прошлом? Трусили. Как ее, смахивает на манку-то?

- И много тут уродится, думаешь?

- Кто знает. Уродится что-то,— пожал плечами трак­торист.— Да и чего мне думать? Есть председатель, бригадир. Меня сеять послали.

Он перешагнул прицепную тягу и, бренча ключами, стал устанавливать сеялку под норму высева.

- А угадаешь ли?— усомнился Сергей.

- Помню. В прошлом году овес на двадцать два сеял,— разглядывая шкалу, сказал тракторист.

- А в прошлом году устанавливал?

- Агроном велела на двадцать два поставить. - Скребло сомнение. Нет ли ошибки?
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   25

Похожие:

Страницы деревенской жизни iconО. В. Творогов Что же такое "Влесова книга"? по "Русская литература", 1988, №2
Деление на страницы сохранено. Номера страниц проставлены вверху страницы. (Как и в журнале)

Страницы деревенской жизни iconОт составителя
В этой серии нового электронного издания бул пользователям Библиотеки предлагаются материалы, раскрывающие малоизвестные страницы...

Страницы деревенской жизни iconДайджест г орячие страницы украинской печати
«Літературна Україна», «День», «Донецкий кряж», «Дзеркало тижня», «Голос України», «Високий замок», «Крымская правда», «Чорноморські...

Страницы деревенской жизни iconЛичность в истории культуры Тематический дайджест
В этой серии нового электронного издания бул предлагаются материалы, раскрывающие малоизвестные страницы жизни и творчества писателей,...

Страницы деревенской жизни iconДайджест горячие страницы украинской печати
«Літературна Україна», «День», «Донеччина», «Дзеркало тижня», «Голос України», «Високий замок», «Первая Крымская», «Чорноморські...

Страницы деревенской жизни iconДайджест горячие страницы украинской печати
«Донеччина», «День», «Дзеркало тижня», «Крымская правда», «Газета по-українськи», «Зоря Полтавщини», «Деснянська правда», «Високий...

Страницы деревенской жизни iconДайджест горячие страницы украинской печати
«Донеччина», «Голос України», «День», «Крымская правда», «Кримська світлиця», «Зоря Полтавщини»«Дзеркало тижня», «Високий замок»,...

Страницы деревенской жизни iconЛичность в истории культуры Тематический дайджест
В этой серии нового электронного издания бул пользователям Библиотеки предлагаются материалы, раскрывающие малоизвестные страницы...

Страницы деревенской жизни iconЛичность в истории культуры Тематический дайджест-портрет
В этой серии нового электронного издания бул пользователям Библиотеки предлагаются материалы, раскрывающие малоизвестные страницы...

Страницы деревенской жизни iconЛичность в истории культуры Тематический дайджест
В этой серии нового электронного издания бул пользователям Библиотеки предлагаются материалы, раскрывающие малоизвестные страницы...






При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru
..На главнуюПоиск