Книга III. Часть вторая. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви. VI. «Князь-нестяжатель»






НазваниеКнига III. Часть вторая. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви. VI. «Князь-нестяжатель»
страница1/19
Дата публикации17.07.2015
Размер2.98 Mb.
ТипКнига
h.120-bal.ru > Право > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
Митрополит Ташкентский и Среднеазиатский Владимир (Иким).

Слова
в дни памяти особо чтимых святых.

Книга III.

Часть вторая.

По благословению Святейшего Патриарха
Московского и всея Руси Алексия II.
Издательский Совет Русской Православной Церкви.

VI. «Князь-нестяжатель» Вассиан Косой.

Змеиные ходы жидовствующих настолько темны и извилисты, что поныне многое в них осталось непроявленным. К таким темным пятнам в церковной истории относится первая масштабная попытка спровоцировать государство на изъятие имущества Церкви, называемая спором иосифлян с заволжцами или даже спором стяжателей с нестяжателями. До сих пор исследователи расходятся в оценках: одни говорят о правоте преподобного Иосифа Волоцкого, другие предпочитают позицию преподобного Нила Сорского (на деле имевшего к пресловутому «спору» лишь косвенное отношение), третьи же примирительно заявляют: мол, обе стороны правы. А между тем при пристальном взгляде сквозь туман заволжской идеологии, стилистику писем анонимных пустынников, подделку житий святых и порчу церковных книг проступает одна зловещая фигура, видится один-единственный «заволжский старец», один-единственный «нестяжатель» – князь-инок Вассиан Косой-Патрикеев.

Странный это был спор. Будто бы «стяжателем» представлен святой Иосиф – аскет в худых одеждах, в лаптях, вкушавший пищу через два дня на третий, никаких земных благ для себя не хотевший. А «нестяжателем» рисуется князь Вассиан, оставшийся барином и в иноческом уборе, любитель деликатесов и заморских напитков. Современник не без язвительности свидетельствует о нем: Он не любил ржаного хлеба, щей, свекольника, каши и промозглого монастырского пива, но питался сладким кушаньем с великокняжеского стола и пил, нестяжатель, романею, мушкатное и ренское вино. О церковных «корыстях» печется Волоцкий авва, в юности отрекшийся от мира и все житие проведший в монастырских стенах, воспитавший монашеское братство, прославленное строгостью устава и высотой духовного делания. А «иноческому бескорыстию» поучает вельможный Патрикеев, государственный преступник, ставший монахом под угрозой смертной казни, всего четыре года отбывший в пустыни, а затем вернувшийся к поприщу царедворца и ставший страшным фаворитом государя. Но кем же был на самом деле князь-инок Вассиан, что кроется за созданной им заволжской идеологией нестяжательства и за его смертельной враждой к преподобному Иосифу?

Вассиан Косой был человеком выдающихся в своем роде способностей. Он сумел обольстить и вовлечь в свои интриги двух знаменитых подвижников: преподобного Нила Сорского и преподобного Максима Грека (все бедствия святого Максима проистекли от его знакомства с Вассианом). «Князь-нестяжатель» смог очаровать великого князя Василия IV так, что стал при нем страшным временщиком: распоряжался судьбами людей, вершил важнейшие церковные дела, учинял расследования и производил пытки. Уже после смерти он нашел себе пламенного панегириста в предателе родины Андрее Курбском. Вассиан ухитрился даже пустить пыль в глаза отдаленным потомкам: хотя из документов Собора 1531 года, осудившего «князя-нестяжателя», очевидна его принадлежность к секте жидовствующих, такой авторитетный церковный историк, как М. В. Толстой, называет его «благочестивым старцем».

Друг ересиарха Феодора Курицына, товарищ его в посольских делах, князь Василий Патрикеев был весьма искушен в дипломатии и придворных интригах. Кто именно вовлек Василия Косого в секту жидовствующих – сам Курицын или Алексей Максимов, наставник Елены Волошанки, неведомо; однако в постижении стратегии и тактики секты ученик превзошел своих учителей. В составе могущественного клана Патрикеевых он вынашивал замыслы прихода к власти над Русью еретички Елены, чтобы править ее именем и переделывать страну на антихристианский лад. Но искусно составленный заговор рухнул, и над Патрикеевыми нависла угроза заслуженной казни. Тут пригодилась им сектантская методика притворного «покаяния». В темнице разоблаченные преступники начали оплакивать свои вины: мол, бес попутал, но теперь мы желаем отречься от всей мирской злобы и идти в монахи, замаливать свои грехи. Конечно, отстричь прядь волос казалось им лучше, чем лишиться головы. Мягкосердечный митрополит с простодушным духовенством пошел печаловаться за них государю. Иоанн III пожалел родную кровь: дед его Василий II Димитриевич приходился дедом и Ивану Патрикееву-старшему. Так Патрикеев-младший сделался иноком Вассианом и был отправлен в Кирилло-Белозерский монастырь.

О том, как устроился постриженный князь Вассиан на Белоозере, мы можем судить по обстановке, какую он впоследствии создал для себя в Москве. В самом Кирилловом монастыре князю-иноку очень не понравилось: то была одна из строжайших обителей Руси, а Вассиан, как известно, не любил ржаной хлеб и монастырские жидкие щи. Ну а старцы обители не знали, что делать с чуждым и опасным пришельцем: с одной стороны – конечно, преступник, но с другой – родственник самого государя, человек с огромными связями, и если понуждать такого к исполнению монастырского устава, то как бы чего не вышло. (Недаром, ой, недаром протестовал святой Иосиф Волоколамский против ссылки преступников в монашеские обители.) Вассиан же, узнав, что существует такой образ иноческого жития, как скитничество, выразил желание переселиться в пустынь, подальше от присмотра. Монастырское начальство такому выходу только обрадовалось: хочет пустынничать – пусть пустынничает, эдак хлопот с ним меньше. У вельможного Патрикеева оставалось в Москве более чем достаточно влиятельных и богатых друзей, в изобилии снабжавших его и деньгами, и всяческими припасами, так что князь-инок вполне мог переоборудовать свой заволжский скит в нечто вроде комфортабельной загородной дачи. Там Вассиан угощал некоторых простецов-иноков невиданными лакомствами, краснобайствовал перед ними, внушая понятие о своем «благочестии» и «мудрости», хитро вплетая в свою речь мысли соблазнительные, неправославные, ну а «избранных» тайком посвящал в «откровения» жидовствующих. Так князь-инок начал формировать вокруг себя круг почитателей и приверженцев, готовых повсюду славить старца-пустынника Васьяна. Даже переселившись в Москву, князь-инок сохранил за собою заволжский скит, посылал туда указания и распоряжения.

На Белоозере Вассиан Косой встретился с истинно великим подвижником, преподобным Нилом Сорским, и даже к нему сумел вкрасться в доверие. Святой Нил происходил из знатного боярского рода Майковых, был человеком широко образованным, не только непрестанно подвизался в посте и молитве, но и много размышлял об истинах святой веры, о тайнах Божественного Домостроительства. Прежде чем удалиться в скит, он совершил паломничество по святым местам Востока, подвизался на Святой Горе Афон, а в Кирилло-Белозерском монастыре пользовался наставлениями знаменитого старца Паисия Ярославова (впоследствии – настоятеля Троице-Сергиевой Лавры). Среди монахов-простецов, каких было на Севере большинство, преподобный Нил порой чувствовал себя одиноким и тосковал по сладости духовной беседы с людьми, равными ему по уму и знаниям. В князе-иноке Вассиане он увидел человека своего круга. Для того времени Вассиан мог показаться очень просвещенным человеком: повидал мир, поездил по разным странам, был начитан (правда, весьма поверхностно) в духовной литературе, при случае и к месту цитировал Священное Писание и отцов Церкви, блистал красноречием (в послах бывал – говорить горазд). Разумеется, в присутствии преподобного Нила князь-инок не позволял себе никаких вольностей, прикидываясь «строго православным». В отношениях к Сорскому старцу Вассиан поставил себя в смиренное положение ученика (и званием Нилова ученика, как щитом, прикрывался и козырял впоследствии, приписывая святому Нилу собственные измышления).

При всех своих знаниях преподобный Нил был душою прост, как дитя. Под видом той же «строгой православности» Вассиану Косому удалось очаровать его прекраснодушным мечтанием об иноческой пустыньке, где братия подвизается в молитве и богомыслии, а кормится своим рукоделием, никаких же мирских владений и мирских хлопот не имеет. А всякие имения для монастырей – это, мол, грех, «стяжательность».

Соблазн был тонок: мечтание опиралось на память о великих отшельниках Египетских пустынь, которые действительно кормились средствами от продажи сплетенных ими корзин или веревок, некоторые же вообще питались одной дикорастущей травой. Однако в мечтании о «нестяжательности» не учтен один из основных законов монашеской жизни: прежде подвигов отшельничества инок должен воспитаться в общежительном монастыре, где проходит школу смирения и послушания. Не пройдя такой школы, отшельник почти обречен (за редчайшими исключениями) впасть в диавольскую прелесть, в гордыню или еретичество и вместо спасения губит свою душу (что и подтвердилось затем на заволжских скитниках, впадавших в ересь жидовствующих). Забыто в мечтании еще то, что на подвиг отшельничества оказываются способными лишь очень немногие высокие духом аскеты; большинство иноков идут по пути спасения в монастырях общего жития. Существование же крупного общежительного монастыря без развитого хозяйства невозможно. Даже Сорская пустынь самого преподобного Нила, где было всего двенадцать человек братии, не смогла прокормиться одним рукоделием, а должна была просить у государя Василия IV ежегодное подаяние – 155 четвертей ржи. Что же говорить о таких средоточиях русской духовности, как Киево-Печерская или Троице-Сергиева лавры? И как бы могли они осуществлять свою обширнейшую просветительную и благотворительную деятельность, не будь у них владений и богатств материальных?

О таком богатейшем монастыре, каким стала Волоцкая обитель Пречистой, святей Иосиф писал: В нашей обители такой обычай: сколько ни прибудет, столько и разойдется. Историки обычно приводят лишь один аргумент преподобного Иосифа в защиту монастырских владений: Аще у монастырей сел не будет, како честному и благородному человеку постричися, и аще не будет честных старцев, отколе взяти на митрополию, или архиепископа, или епископа и на всякие честныя власти. А коли не будет честных старцев и благородных, ино вере будет поколебание. Но еще проще и не менее весомы другие слова Волоцкого аввы: Надобе церковныя вещи строити, святыя иконы и святые сосуды, и книги, и ризы, и братство кормити и поити, и одевати, и иныя всякия нужи исполняти, и нищим и странным и мимоходящим давати и кормить.

Богатство монастырей шло на дела Божии, а сами монахи отнюдь не роскошоствовали: устав во всех обителях Руси был достаточно строг. Инок Зиновий Отенский говорил: Укоряют русские монастыри в стяжательности за то, что они принимают в милостыню деревни, а у меня выступают слезы от жалости сердца, когда я припоминаю виденных мною монахов некоторых монастырей: какую грубую и скудную пищу вкушают они, в какой находятся бедности, какие переносят нужды и лишения... Иноки мнимостяжательного монастыря едят не то, что хотят, а что им дадут, в пост же довольствуются и одним убогим брашном.

Вообще на мечтания об «абсолютной неотмирности», о «стерильной духовности» уже в этом мире, о том, что земная Церковь якобы может обойтись без материальных средств, – на такие мудрования всегда ложится тень несторианской ереси. Еще святые Апостолы Христовы собирали средства на нужды церковных общин, и во все времена забота о материальном благосостоянии Церкви являлась делом необходимым и богоугодным. Но преподобный Нил на время подпал под обаяние соблазнительного мечтания о «нестяжательности», навеянного лукавым князем-иноком.

В числе других знаменитых старцев-подвижников святой Нил Сорский был приглашен на Собор 1503 года. Вместе с ним отправился в Москву и Вассиан Косой, под видом скромного ученика преподобного Нила. Однако цели у князя-инока были весьма далеко идущие; один из этих его замыслов святой Иосиф Волоцкий определяет так: прииде на Москву Вассиан пустынник, яко да великого князя научит и вся благородные человеки, иже у монастырей и у мирских церквей села отъимати.

Иоанн III после подавления мятежа в Новгороде уже отбирал для раздачи своим боярам новгородские церковные вотчины. Это казалось актом политическим, но знаком гнева Божия на святотатство исшел огонь из гроба преподобного Варлаама Хутынского. Позже князья Патрикеевы, желая досадить святителю Геннадию, подстрекали самодержца вновь предпринять «экспроприации» в Новгородской епархии. Вероятно, уже тогда у жидовствующих созрел план глобальной диверсии: совершенно лишить Русскую Церковь материальных средств, чтобы обессилить и низложить ее. Этот план и пытался осуществить Вассиан Косой посредством распространения идей «нестяжательности».

Вопрос о церковных имениях отнюдь не намечался к рассмотрению на Соборе 1503 года, занимавшемся отменой податей за посвящение в священный сан, а затем отстранением от служения на приходах вдовых священников, ведших нецеломудренную жизнь. Угроза ограбления Церкви обрушилась на отцов Собора неожиданно, как гром среди ясного неба. Возможно, Вассиану Косому удалось спровоцировать преподобного Нила на проповедь «нестяжательности». Анонимный автор полвека спустя описывал события так: Егда совершишася Собор о вдовех попех, и нача старец Нил глаголати, чтобы у монастырей не было сел, а жили бы чернецы по пустыням, а кормили бы себя рукоделием, а с ним пустынники белозерские, и сие слышав, игумен Иосиф нача им вопреки глаголати. Однако известие это очень сомнительно. Гораздо вероятнее приводимое Н. М. Карамзиным сообщение, что мнение Собора по вопросу о церковных имениях запросил великий князь Иоанн III. Позднее Вассиан Косой сам заявлял, что именно он был инициатором возбуждения спора о нестяжательстве, подтвердил он и то, что подавляющее большинство Собора тут же восстало против возможности «экспроприации» имущества Церкви. До Иоанна III идея церковной нестяжательности могла быть доведена через друзей князя-инока, каких немало оставалось при дворе. Так или иначе, Собор сразу распознал коварство умысла, крывшегося за сладкими словами о «бескорыстии» монахов и служителей алтаря. Здесь нужно отметить, что в первых рядах защитников достояния Церкви вместе выступили преподобный Иосиф и игумен Троице-Сергиевой Лавры святой Серапион. По свидетельству жития, блаженный Серапион был на Соборе о церковных имениях и подавал голос, одинаковый с голосом игумена Волок Ламского Иосифа. Увы! Впоследствии между двумя этими святыми мужами возникло прискорбное недоразумение, которым воспользовались жидовствующие.

В своей «Истории Русской Церкви» святитель Макарий (Булгаков) приводит свод основных практических доводов в защиту монастырских вотчин (а ведь посягали еще на храмовые и на архиерейские): 1. Имения необходимы для существования монастырей. В монастырях нужно не только создать храмы, но и постоянно поддерживать; в храмах должны совершаться церковные службы, для которых требуются хлебы, фимиам, свечи. Для совершения служб нужны иноки-священнослужители, чтецы и певцы, которые должны быть обеспечены в своих физических нуждах, пище и одежде, иначе если они устремятся добывать себе сами все потребное для жизни, то храмы сделаются пусты и Божественные службы будут совершаться неисправно. Поэтому-то основатели наших монастырей с самого начала у нас христианства благочестивые епископы и князья наделяли свои монастыри вкладами, землями, селами, имея в виду, чтобы и по смерти их эти обители не пали, не разорились за недостатком средств для существования. 2. Монастырские имения не препятствуют монахам достигать вечного спасения, можно спастись и в отчинных монастырях. Это доказывают собственным примером святые мужи-подвижники древней Церкви и Русской, каковы были Феодосий, общему житию начальник, Афанасий Афонский, Антоний, другие начальники обителей, владевших имениями. Правда, бывают иноки, которые увлекаются любостяжательностью, злоупотребляют монастырскими имуществами, небрегут о своем спасении – такие и должны подлежать суду. Но из-за этих немногих, не умеющих правильно пользоваться достоянием своих обителей и не имущих спасения, несправедливо было бы отнять имения у всех монастырей. 3. Монастыри существуют не сами только для себя, не для одних монахов, а для всей Церкви: там приготовляются для нее будущие иерархи, правители епархий. Если у монастыря отнять имения, и все монахи должны содержаться собственными трудами и рукоделием, то что произойдет? Как тогда «честному и благородному человеку постричься? И если не будет честных старцев, откуда взять на митрополию, или архиепископа, или епископа, и на всякие честные власти? А когда не будет честных старцев и благородных, тогда будет поколебание веры». 4. Создатели и благотворители монастырей, делая пожертвования на монастыри, имели также в виду чтобы они могли принимать у себя странников, питать нищих, помогать больным и всякого рода несчастным. Но, лишившись своих имений, монастыри уже не в состоянии будут достигать этих целей.

Монастырские владения могли приносить нравственный вред, но далеко не всем инокам, а одним только монастырским властям и их сподручникам (избираемым из иноков закаленных, а потому обычно соблазнам недоступных), которые непосредственно заведовали этими имениями. Большинство же иноков, получая от монастырских имений только готовую одежду, пищу и помещение, отнюдь не более, занимались в монастырях собственно монашескими своими обязанностями и, будучи совершенно свободными от житейских забот, могли беспрепятственно совершать дело своего спасения.

Несравненно значимее этих важнейших практических соображений были требования священных канонов Православия, провозглашающих неприкосновенность имений Церкви, угрожающих анафемой и вечной погибелью тем, кто покусится на церковное достояние. Грех этот именуется святотатством и является таковым, кто бы его не совершил, будь то и самодержец. Отцы Московского Собора 1503 года не устрашились в таком духе ответить великому князю Иоанну III на его запрос: Сам митрополит со всем Освященным Собором был у великого князя Ивана Васильевича всея Руси и сей список перед ним чли: от Бытия – како патриарх Иосиф поступил с жреческой землею в Египте, от Левитския книги – о землях, коими наделены были левиты; от жития равноапостольного царя Константина; Правило Карфагенского Собора на обидящих Божия Церкви; Устинианово Правило, Седьмаго Собора Правило и иные. Этим русские святители не ограничились, но направили самодержцу и письменное послание, дополнив этот ответ еще и ссылками на деяния благоверных князей Российских, не только не посягавших на церковное имущество, но всемерно стремившихся обогатить Церковь, а также и на то, что даже татаро-монголы не дерзали грабить имения монастырей и храмов Божиих: Отец твой, Симон митрополит всея Руси, епископы и весь Освященный Собор говорят, что от равноапостольного царя Константина до позднейших времен везде святители и монастыри держали грады, власти (волости) и села... При самых предках твоих, великом князе Владимире, Ярославе, Андрее Боголюбском, брате его Всеволоде, Иоанне Даниловиче, внуке блаженного Александра, современнике чудотворца Петра митрополита, и до нашего времени святители и монастыри имели грады и власти, слободы и села, управы, суды, пошлины, оброки, и дани церковные. Не Святый ли Владимир, не Великий ли Ярослав сказали в уставе своем: «кто преступит его из детей или потомков моих, кто захватит церковное достояние и десятины святительские, да будет проклят в сей век и в будущий». Самые цари Ордынские, боясь Господа, щадили собственность монастырей и святительскую: не смели двигнути вещей недвижимых... И так не дерзаем и не благоволим отдать церковного стяжания: ибо оно есть Божие и неприкосновенно.

Великий князь Иоанн III не осмелился спорить с голосом Церкви, продолжать попытки святотатственных изъятий, на которые его наталкивали недобросовестные советчики. Несомненно, тогда же и преподобный Нил понял свое заблуждение и отрекся от теории «нестяжательности». Праведный Нил Сорский, как и подобает истинному сыну Церкви, подчинился соборному решению и больше не делал возражений по этим вопросам, – констатирует историк А. Нечволодов. Однако с той поры ядовитый ручей «нестяжательских» подстрекательств к ограблению Церкви потек в письмах анонимных заволжских старцев, авторство которых по сути и стилю устанавливается однозначно: их мог написать только князь-инок Вассиан Патрикеев, за чашей романеи и жареной дичиной поучавший русское духовенство «святой нищете».

Митрополит Санкт-Петербургский Иоанн (Снычев) называет пресловутый спор иосифлян с заволжцами спором, которого не было. Разумеется, двум великим сыновьям Русской Церкви, преподобным Иосифу Волоцкому и Нилу Сорскому, спорить было не о чем. Оба были православными подвижниками, делателями и наставниками непрестанной молитвы. Так, святой Иосиф пишет духовному сыну: Любимче, где бы ты не был, или на море, или в пути, или дома, идешь ли ты, или сидишь, или лежишь, на всяком месте непрестанно молися, с чистой совестью произнося: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго. И Бог послушает тебя. Добро и полезно есть на всяком месте молитися и часто воздыхать о грехах, – а святой Нил поучает: Благоразумный подвижник умерщвляет самую матерь злых печалей, то есть лукавый прилог (первые же нечистые помыслы). Прогоняй их молитвою: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго. Взывай так прилежно, стоишь ли, сидишь ли, или лежишь, взывай, ум затворяя в сердце. Общее иноческое житие, которое на такую высоту поднял преподобный Иосиф в Волоцкой обители, и скитничество, которое учреждал преподобный Нил в Заволжье, были разными лишь по форме, но едиными по духовной сути, с древнейших времен известными образами монашества. Волоцкий авва и Сорский старец были единодушны в неприятии ереси жидовствующих: преподобный Нил своими руками переписал «Просветителя». Украсив эту книгу заставками, святой Нил отослал ее в Иосифову обитель с просьбой после кончины его молиться об упокоении души его. Могла ли быть большей, чем эта, дань уважения подвижника Сорского к Волоцкому духоносцу. А два лучших ученика святого Иосифа, старцы Нил (Полев) и Дионисий (князь Звенигородский), в поисках уединения отправились в Заволжские скиты, где пользовались наставлениями преподобного Нила. Да, не о чем было спорить подвижникам Сорскому и Волоцкому.

Однако лукавый Вассиан Косой столь усердно «приклеивал» имя Сорского старца к своим антицерковным выпадам, так усиленно кивал в его сторону, что в пылу борьбы преподобный Иосиф, не зная всего, упрекал святого Нила за якобы проповедуемые им разрушительные идеи. Так благодаря стараниям князя-инока в документах того времени, а затем и во всей исторической литературе укоренилась ложь о «противостоянии» преподобных Нила и Иосифа. «Князь-нестяжатель» пытался приписать свои мудрования еще и знаменитому старцу Паисию Ярославову, но это была явная фальсификация: старец Паисий скончался в 1501 году, за два года до начала пресловутого «спора». Зато Вассиану удалось вовлечь в «нестяжательские мечтания» еще одного святого мужа, преподобного Максима Грека, а затем спекулировать на имени этого простодушного греческого ученого.

Идеология «нестяжательства» была подобна инфекционной бацилле, внедренной в русское общественное сознание. Сторонники «экспроприации» церковных имуществ получили для святотатственных действий псевдоправославную «идеологическую базу», якобы подкрепленную авторитетами преподобных Нила Сорского и Максима Грека, да еще никому не известных и тем не менее казавшихся «святыми пустынниками» «заволжских старцев», да и самого еретика Вассиана Патрикеева перебежчик А. Курбский величал «новым Иоанном Крестителем и Антонием Великим».

Диверсия, предпринятая Вассианом Косым в начале XVI века, через два столетия аукнулась тотальным ограблением Церкви во времена Петра I и императрицы Анны Иоанновны. Их преемница Екатерина II разграбила и закрыла 754 монастыря (четыре пятых всех русских монастырей), чтобы раздать их имения своим любовникам. Отцы Собора 1503 года писали: Самые цари Ордынские, боясь Господа, щадили собственность монастырей и святительскую: не смели двигнуть вещей недвижимых. Так что родные русские монархи и монархини перещеголяли в святотатственной «смелости» ордынских захватчиков. Уже в веке нынешнем дальнее эхо мудрований «князя-нестяжателя» прогремело в «экспроприациях» богоборцев-большевиков, грабивших не только земли и казну Церкви, но и сдиравших оклады со святых икон, наложивших свои нечистые и хищные руки на священные сосуды, в которых совершалось Таинство Тела и Крови Христовых. И эти преступления вершили они тоже под вопли о «стяжательности» Церкви, под предлогом милосердной «помощи голодающим», а потом большевистский лидер Лев Троцкий вагонами вывозил за рубеж церковные ценности, чтобы на них устроить себе роскошную жизнь на Западе. Так диавольским хохотом обернулись сладенькие нашептывания «нестяжательности», которыми Вассиан Косой заразил русскую мысль.

Попущением большевистских зверств пришел на Россию гнев Господень за святотатство. Не заграждай рта волу молотящему, – сказано в Священном Писании. Да служащие алтарю от алтаря питаются: якоже и воин никогда не подъемлет оружия на врага на своем пропитании – гласит 41-е Правило святых Апостолов. Ограбленная Церковь лишилась средств, необходимых для духовной брани. Монастырское начальство среди навязчивых забот о содержании разоренных обителей заражалось той самой стяжательностью, от которой якобы спасали иноков пропагандисты «святой бедности». Разрушалась монастырская жизнь, и с нею рушилась незримая опора молитвы, на которой держится благополучие угодных Богу народов и держав. Нищее приходское духовенство в заботах о хлебе насущном для своих семейств забывало о главном своем долге – наставлять паству в Слове Божием. Церковь не имела средств для истинного просвещения народа, воспитания преданности Царю Небесному и верности царю земному, и непросвещенные массы оказались беззащитными перед большевистским соблазном «земного рая». Пренебрегшая нуждами Церкви, Российская Империя при всей своей материальной и военной мощи пала от козней безбожников и богоборцев. В этой катастрофе – немалая «заслуга» основоположника идеологии «нестяжательства», князя-инока Вассиана.

После собора 1503 года князь-инок не вернулся в заволжскую ссылку: сумел угнездиться в Москве, где получил просторные покои в Симоновом монастыре. Согласно правилам еретической конспирации, Вассиан поначалу держался в тени. Еще жив был государь Иоанн III, на которого покушались Патрикеевы, и в сердце молодого великого князя Василия еще свежа была память о том, как травили заговорщики его мать Софию Палеолог. Государственному преступнику Василию – Вассиану Косому, самовольно покинувшему ссылку, нужно было остерегаться. В то же время готовился Собор на еретиков, духовенство и православный народ пламенели возмущением при открытии все новых злодеяний жидовствующих. И хоть Вассиан спасался от подозрений в еретичестве, прикидываясь «Ниловым учеником» и «подвижником заволжских пустынь», он все же боялся разоблачения. В келье Симоновой обители, как прежде в своем заволжском «скиту-даче», князь-инок собирал монахов и духовенство, прикармливал их деликатесными кушаньями, создавал общественное мнение о себе, как о «благочестивом старце-пустыннике», готовил почву для будущего возвышения.

Когда над жидовствующими отгремела гроза 1504 года, Вассиан попытался избавить от наказания разоблаченных своих единомышленников. Он пишет и рассылает первое «послание заволжских старцев» с воззванием о «милосердии» к богопротивникам (в духе все той же демагогии ересиарха Зосимы: Не должно злобиться и на еретиков: пастыри духовные да проповедуют только мир!). Преподобный Иосиф, еще не зная, с каким «старцем» ему приходится иметь дело, ответил увещевательным «Посланием к старцам о повиновении соборному определению», в котором призывает мнимых «пустынников» не оспаривать того, что решено всею Церковью, напоминает о кощунствах и коварстве жидовствующих, приводит примеры того, как святые Божии и в ветхозаветные, и в новые времена карали нечестивцев. Князь-инок, прикрываясь все теми же несуществующими «старцами», вновь напал на преподобного Иосифа. Как древние фарисеи, которым Христос сказал: род лукавый и прелюбодейный знамений ищет, так и новоявленный фарисей Вассиан Косой потребовал от Волоцкого духоносца «чуда». Вместо каких-то возражений «заволжский старец» Вассиан в ответе святому Иосифу упражняется в издевательских кощунственных кривляньях: Ты, господине Иосифе, сотвори молитву, да иже недостойных еретик или грешников пожрет их земля... А ты, господине Иосифе, почто не испытаеши своея святости, не связал архимандрита Касьяна своею мантиею. Донеле ж бы он сгорел, а ты бы в пламени его держал, а мы б тебя, яко единого от трех отроков – из пламени изшел, да прияли. Поразумей, господине, яко много разни промеж Моисея и Илии, и Петра и Павла Апостолов, да и тебя от них. (Вассиан накликал-таки на своих присных чудо от преподобного Иосифа: когда один из последышей жидовствующих начал хулить творения Волоцкого духоносца, хульник тут же был поражен немотой и параличом.)

Когда на Российский престол взошел Василий IV, князь-инок через друзей-придворных позаботился о том, чтобы изменить мнение монарха о себе на благоприятное. Молодому государю было лестно услышать, что его опальный родственник покаялся и преобразился в «святого старца-пустынника», а о таком «чудесном преображении» великому князю толковали со всех сторон Вассиановы доброхоты. Так что когда явился сам старец Вассиан в мантии и куколе, с опущенным долу взором и медово-благочестивыми речами на устах, все былые преступления Василия Косого-Патрикеева были прощены и забыты. Вассиан очаровал Василия IV так же, как некогда протопопы-ересиархи Алексий и Дионисий «обошли» Иоанна III, – показным благочестием. Но «князю-нестяжателю» нужно было больше осторожности, чем его предшественникам. Сын Софии Палеолог был тверже в вере, чем его отец Иоанн III, с Василием IV не прошли бы антиправославные мудрования и магические фокусы, он не потерпел бы и намека на еретичество. (Действительно, когда Вассиана наконец разоблачили, Василий IV без колебаний предал своего фаворита церковному суду.) Князю-иноку следовало придерживаться «строго православной» линии: Вассиан применил эту тактику – и преуспел. Новому главарю жидовствующих удалось занять при Василии IV то же место, какое занимал его друг и сообщник Феодор Курицын при Иоанне III. Один из близко сталкивавшихся с князем-иноком современников, М. Медоварцев, свидетельствует: Блюлся еси преслушати князя Васьяна старца, потому что он был великий временной человек, у великого князя ближний, и яз так и государя не блюлся, как его блюлся и слушал.

Разумеется, пользуясь положением фаворита, старец князь Васьян учал печаловаться за еретиков великому князю, под все теми же предлогами милосердия и неосуждения. Однако, как и у Зосимы, «милосердие» Вассиана Косого внезапно обернулось волчьим оскалом.

Еретический посев Вассиана в Заволжье уже давал ядовитые всходы. Ученики святого Иосифа старцы Нил (Полев) и Дионисий застигли двух скитников за поруганием святынь. Священника, также бывшего свидетелем богохульства, они послали в Москву сообщить о происшедшем. Выслушав это известие, Василий IV спросил «князя-нестяжателя»: Добро ли чинят твои пустынники? Вассиан тут же обрушился на обличителей: Та деи, государь, грамота писана лукавством, а вся солгана. Вспроси, де, государь, попа, – и потребовал присланного священника к себе на пытку. «Милосердный» печальник еретиков, Косой запытал неугодного свидетеля до смерти. Священник, имя которого дошло до нас, – старец Серапион Крестечник воспринял мученический венец: выдержал все истязания, но не отрекся от истины своего обличения – умер, а не сговорил. Но столь велика была привязанность Василия IV к фавориту, что он поверил Вассиановой лжи, а не словам, запечатленным кровью невинного страстотерпца, не свидетельству двух знаменитых подвижников Волоцкой обители. Вопреки очевидности великий князь прогневался на них, а не на палача Вассиана и заявил: Сами де меж себя бранятца, а мне греха доставили. Князь приказал сжечь пустыни старцев Дионисия и Нила (Полева), а их самих отправить в Кирилло-Белозерский монастырь.

Входя в силу, Вассиан Косой все больше наглел. Покровительствуя тайным жидовствующим и печалуясь за разоблаченных еретиков, князь-инок не забывал и о пропаганде своего излюбленного «нестяжательства». Он написал фальшивое «Сказание о явлении Новгородскому архиепископу Иоанну преподобных Сергия и Германа», где кощунственно вложил в уста преподобных Сергия и Германа Валаамских собственное измышление о «неприличии» церковных имений и «простоте» царей, наделявших монастыри вотчинами. Ну а святых отцов Русской Церкви, заводивших при монастырях вотчины, «князь-нестяжатель» открыто именовал «не чудотворцами, а смутотворцами»: хула относится и к преподобному Антонию и Феодосию Печерским, и к преподобному Сергию Радонежскому, и к преподобному Кириллу Белозерскому, и ко всему созвездию святых основателей и возглавителей русских общежительных монастырей. С барской спесью отзывался Вассиан об одном из богоносных святых мужей, преподобном Макарии Калязинском: Что это за чудотворцы? Сказывают, в Калязине Макар чудеса творит, а мужик был сельский. Против преподобного Иосифа Волоколамского «князь-нестяжатель» выступал уже не скрывая своего имени, и устно, и письменно.

Вообще Вассиан Косой был автор плодовитый, писал бойко и много. Невеждам своего времени он мог казаться неким оракулом. Однако митрополит Макарий (Булгаков) констатирует: Сочинения Вассиана дышат непримиримой ненавистью к преподобному Иосифу и, не показывая в авторе ни высокого ума, ни дальнего образования, ни уменья выражать свои мысли ясно, выказывают всю его боярскую гордость и спесь и духовную самомнительность или самопрельщение.

Обширным богословским знаниям, мудрости и одушевленному истиной пламенному красноречию Волоцкого духоносца князь-инок не мог противопоставить ничего, кроме паясничания и оскорблений. Преподобному Иосифу были ясны уже все козни этого вышедшего из подполья «заволжского старца»: и како Вассиан глаголети пишет о милосердии Божием – сие убо пишет еретиком хотя устроить жизнь немятежну, яко да небоящеся еретицы прельщают и в жидовство отводят, и како Вассиан всхоте отъимати села у святых церквей и монастырей», и «како Вассиан похулиша не токмо в Русской земли чудотворцев, но иже и в древняя лета и в тамошних землях бывших чудотворцев, чюдесем их не веровавша и от писания изметоша чудеса их, и прочие хулы и преисподние замыслы тайного главаря жидовствующих.

Против грозного обличителя князь-инок применил испытанное оружие – клевету. Как некогда Феодор Курицын перед Иоанном III выставлял святителя Геннадия человеком беспокойным, неудобным и немилосердным, так и Вассиан Косой подобными же красками стал чернить перед Василием IV святого Иосифа. Интриган-фаворит добился того, что Волоцкому духоносцу  запретили писать и рассылать Послания.

На этом Вассиан не остановился: он решил окончательно уничтожить противника, а затем разгромить и детище преподобного Иосифа – Волоцкую обитель Пречистой. По примеру одного из прежних идеологов жидовствующих, Захара-чернеца, пытавшегося навесить на святителя Геннадия ярлык «еретика», Вассиан начал кликушествовать о «еретичестве» преподобного Иосифа, а его учеников при встрече оскорблять в лицо, называя «отступниками». Соответствующие распоряжения князь-инок отдал своим приверженцам в Заволжье, и там также начали травить духовных детей Волоцкого аввы.

Очевидно, Вассиан хотел расправиться со святым Иосифом руками государя Василия IV, как прежде Феодор Курицын «убрал» святителя Геннадия, оклеветав его перед Иоанном III. Но этот план князя-инока не удался. Когда благочестивый Василий IV сам посетил Волоцкую обитель Пречистой, он восхитился подвигами братии, возглавляемой святым Иосифом, и с тех пор стал поклонником Волоцкого духоносца. Впоследствии авва Иосиф наряду с его наставником преподобным Пафнутием Боровским были наиболее почитаемыми в великокняжеской семье угодниками Божиими.

Обвинение в ереси было сверх сил преподобного Иосифа: это та единственная хула, которую Святая Церковь запрещает терпеть. Волоцкому игумену ничего не оставалось, как, подобно своему лукавому хулителю Вассиану, прибегнуть к придворным связям. Святой Иосиф написал своему давнему поклоннику знатному боярину Василию Челяднину послание, в котором умолял выхлопотать для него у самодержца позволение ответить на Вассианову клевету: Государю великому князю Василию Ивановичю всея Руси печалуйся. Многия ми речи сказывал про князя имрк, что на меня говорит и составляет речи хулная. Ино, господине наш, Божественная Писания повелевают терпети всяка укоризна, аще ли же, господине, кто назовет еретиком или отступником, ино о том не вестно молчати... Ино, господине, писанию предает да и рассылает о том послания, ино уже терпети невозможно. И мы того ради ныне тобе, господину своему, челом бием, чтоб ты государю пожаловал печаловаться... И толко государь пожалует ослободить, противу его речей и говорити и писати. Занеже, господине, Божиею милостию есть что говорити: и писати, противу его речей. Мы, господине, по свидетельству Святых Вселенских Седми Собор стали на еретики, да по свидетельству священных правил... А Васьян супротивно всем Божественным правилом стал с еретики на нас. А на Соборах, господине, которые ставились на еретикы, тех вся Божественнаа Писания похваляют и ублажают и равноапостольскыи мужа нарицают. Святии же Божественнии отцы песньми и хвалами почтоша сих, и в древняя роды предаша тако творити, а которые ставилися за еретикы, а тех святии отцы проклинали, такоже как и еретиков...

Челяднин сумел добиться монаршего дозволения авве Иосифу возражать на клевету князя-инока. Этого оказалось достаточно. Волоцкий духоносец написал книгу «Слово ответно противу клевещущих Истину Евангельскую» в десяти главах, в которых пункт за пунктом опровергал лживые домыслы Вассиана и изобличал коварство этого защитника жидовствующих. Увы! Это творение святого Иосифа до нас не дошло, сохранилось только оглавление: очевидно, все списки рукописи были уничтожены «князем-нестяжателем» и его сторонниками. Но действие свое книга оказала: клевета смолкла. Борьбу с лукавым Вассианом Косым преподобный Иосиф был вынужден вести уже разбитый болезнью, надломленный нежданно постигшими его в мирной Волоцкой обители житейскими скорбями.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Книга III. Часть вторая. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви. VI. «Князь-нестяжатель» iconЖурналы заседания Священного Синода от 23 октября 2014 года
Патриаршем и Синодальном духовно-административном и культурном центре Русской Православной Церкви на Юге России под председательством...

Книга III. Часть вторая. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви. VI. «Князь-нестяжатель» iconЖурналы заседания Священного Синода от 25 июля 2014 года
Патриаршей резиденции в Даниловом монастыре в Москве под председательством Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла состоялось...

Книга III. Часть вторая. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви. VI. «Князь-нестяжатель» iconЖурналы заседания Священного Синода от 2 октября 2013 года
Синодальном зале официальной Патриаршей и Синодальной резиденции в Даниловом ставропигиальном монастыре в Москве под председательством...

Книга III. Часть вторая. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви. VI. «Князь-нестяжатель» iconЖурналы заседания Священного Синода от 2 октября 2013 года
Синодальном зале официальной Патриаршей и Синодальной резиденции в Даниловом ставропигиальном монастыре в Москве под председательством...

Книга III. Часть вторая. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви. VI. «Князь-нестяжатель» iconИнтервью «Русское наследие»
...

Книга III. Часть вторая. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви. VI. «Князь-нестяжатель» iconДоклад Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на Архиерейском...
Пастыреначальник Господь Иисус Христос вновь собрал нас под сводами величественного Храма Христа Спасителя для того, чтобы в единстве...

Книга III. Часть вторая. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви. VI. «Князь-нестяжатель» icon«Horch-853» Генриха Геринга стал звездой советского экрана
ЗиС-110, 1949 г. Был изготовлен по приказу Сталина для Патриарха Московского и всея Руси Алексия I

Книга III. Часть вторая. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви. VI. «Князь-нестяжатель» icon@заголовок = к итогам пастырского визита патриарха Московского и всея Руси на Украину часть-3
Заголовок = к итогам пастырского визита патриарха Московского и всея Руси на Украину часть-3

Книга III. Часть вторая. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви. VI. «Князь-нестяжатель» icon@заголовок = к итогам пастырского визита патриарха Московского и всея Руси на Украину часть-3
Заголовок = к итогам пастырского визита патриарха Московского и всея Руси на Украину часть-3

Книга III. Часть вторая. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви. VI. «Князь-нестяжатель» iconУкраина и Святейший Патриарх Никон
Сегодня, после исторического визита Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в Украину история единства наших братских...






При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru
..На главнуюПоиск