Материалы XVI региональной научно-практической конференции






НазваниеМатериалы XVI региональной научно-практической конференции
страница17/30
Дата публикации06.02.2016
Размер6.59 Mb.
ТипДокументы
h.120-bal.ru > Право > Документы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   30

Использованная литература

  1. Меграбова, Э.Г. Единство противоположностей как основа образа Китая в журнале «NEWSWEEK» (лингвистический аспект) // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. — 2013. — № 1. — С. 53 — 57.

  2. Тишкова, Д.А. Образ России и русских в восприятии представителей других культур // Краеведение Приамурья. Сборник науч. трудов. — Благовещенск, 2012. — С. 9 — 22.

  3. Фэн Юй, Добрососедские отношения как ценность // Материалы 64-й научно-практической конфереции преподавателей и студентов: в 2-х ч. — Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2014. — Ч. 1. —с. 247—250

  4. Шаповаленко, И.В., Возрастная психология (Психология развития и возрастная психология). — М.: Гардарики, 2004. — 394 с.



КИТАЙЦЫ И РУССКИЕ: НЕСОВПАДЕНИЕ РЕАКЦИЙ
Хань Чжипин, аспирант

Научный руководитель: Быкова Г.В., д-р филол. наук, профессор

ФГБОУ ВПО "Благовещенский государственный педагогический университет"
Ассоциативная лакунарность – явление, обусловленное символическим значением языкового знака и национальной спецификой культуры. Символы с древнейших времён сопровождаю тчеловека. С их помощью он пытался и пытается сделать видимыми и узнаваемыми свои идеи. «Символ – предмет или действие, служащие условным знаком какого-нибудь понятия, чего-нибудь отвлечённого» [2,704].«Символы могут нести огромное количество информации, при этом оставаться простыми и легко запоминающимися. Многие символы наделены не одним, а множеством значений, так как содержат идеи, несущие различную смысловую нагрузку» [3, 5]. В определённой лингвокультурной общности символы

вызывают у большинства носителей языка стойкие ассоциации, рождённые национальной внеязыковой действительностью.

У носителей несовпадающей культуры данные ассоциации могут частично не совпадать или быть совершенно иными. Это весьма характерно для русской и китайской культур. При несовпадении ассоциативных реакций формируются ассоциативные (коннотативные, эмотивные) лакуны – «национально-специфические элементы культуры, отразившиеся в языке её носителей, которые либо не замечаются (не понимаются), либо понимаются неполно представителями разных культур при контакте» [1, 70]. Проведённые на территории Китая и России широкомасштабные психолингвистические эксперименты убеждают, что огромное количество слов как в русском, так и в китайском языках обладает разным коннотативным потенциалом, порождающим эмоциональные, оценочные и экспрессивные ассоциации носителей языка, которые часто не совпадают, т.е. являются ассоциативными лакунами.

На материале лексики русского и китайского языков нами выделены группы слов, которые вызывают у носителей сравниваемых языков определенные ассоциации, закреплённые в другом языке за иными словами либо вообще отсутствующие в одной из культур. Строго говоря, любое слово любого языка обладает собственной системой вербальных реакций. Изучение всей массы подобных ассоциаций – непосильная задача, не имеющая к тому же смысла. Бессмысленно также изучение чисто индивидуальных ассоциаций, носящих субъективный характер и не поддающихся учету. Поэтому речь пойдет лишь об ассоциациях, которые порождены национальной внеязыковой действительностью, т.е. ассоциациях, носящих лингвокультурологический характер и существующих у большинства носителей того или иного языка. Такие ассоциации могут быть вызваны при употреблении многозначного слова в определённом значении, существованием других значений (косвенных или прямых, в том числе и во фразеологизмах, ими образованных). Например, слово «горько!» у русского может вызвать не только вкусовые реакции, но и мысль о свадьбе. Однако носителем китайской культуры это слово понимается лишь в прямом значении, т.к. на китайской свадьбе не принято кричать «горько!». В данном случае имеет место абсолютная ассоциативная лакуна.

Интересно национальное восприятие у русских и китайцев широко распространенной на обеих территориях птицы под названием сорока ().Иероглиф Си, с которого начинается название сороки в китайском языке, обозначает радость. И китайцы искренне верят в то, что встреча с сорокой приносит счастье. В России же сорока – это птица, символизирующая болтливость, склонность к воровству и сплетням. Отсюда в русском языке закрепились и до сих пор активно функционируют речевые обороты и фразеологизмы: «Болтлива как сорока», «Стрекочущая сорока», «Вороватая сорока», «Всякая сорока от своего языка погибает»; «Сорока скажет вороне, ворона борову, а боров всему городу»; «Сорока на хвосте принесла».Ив данном случае несовпадение ассоциаций выражено абсолютной ассоциативной лакуной.

Такого рода виртуальные единицы могут быть обусловлены наличием эмоционально-оценочного созначения у одного слова при отсутствии такового у слова другого языка. В русском языке журавль(鹤) как крупная перелётная птица ассоциируется с весной, а в китайском языке – с долголетием и выдающимся человеком. Для китайцев болотные утки-мандаринки (鸳鸯) – привычный символ супружеской верности и семейного счастья, тогда как в русском языке это слово коннотативно не окрашено, им просто называют красивых болотных птиц. Вот так русская девочка Даша Волкова из Амурской области с восторгом пишет об этих водоплавающих птицах:

Не стреляйте в утку-мандаринку,

Дайте ей, красавице, цвести!

Посмотрите на неё и сами

Убедитесь–глаз не отвести!

Ассоциативное значение по-разному представлено у имен собственных, в частности, топонимов, которые, как правило, выражены ассоциативными лакунами, что нередко создает трудности при общении и переводе. «Так, при восприятии имени Сибирь для кого-то оживают связи с далекая, холодная, место ссылки; для кого-то обширная, огромная, богатая, родина, родная; тундра, тайга, пушнина; Братская, Новосибирская, Красноярская, Усть-Илимская,Саяно-Шушенская ГЭС; Алтай, Саяны; озеро Байкал, Таймыр; реки Обь, Иртыш, Лена, Енисей, Ангара; Пушкин, Распутин, Сростки и др. Эти и подобные ассоциативные ряды представляют собой собственное имя как слово – стимул и ряд ассоциатов, отражающий опыт носителя языка, уровень его интеллектуального и общего развития, культуры, кругозора, эрудиции, характер интересов и др.» [4, 83]. С позиций этнографии ясно, что подобные слова отличаются специфичной локальной закрепленностью, обозначая названия, единственные в своем роде.

Особенно ярко проявляется эмотивно-ассоциативная специфика в зоолексике русского и китайского языков. Для таких разных народов, как русские и китайцы, существует двоякое понимание сущности символа дракона. Если для русских дракон – символ чего-то негативного, отрицательного, несущего смерть и разрушение, то для китайского народа дракон – символ мудрости, богатства и власти. Поэтому китайцы удивляются, почему на гербе Российской Федерации убивают дракона. Столь разное символическое восприятие дракона порождает полное несовпадение ассоциаций жителей России и Китая. Панда символизирует Китай, чистоту, сокровище. В русском языке это слово не имеет символического значения. Злой человек в русском языке – собака, в Колумбии же perro (собака) – это вор и хитрец, а в Коста-Рике – бабник. В этих случаях можно говорить о наличии эмотивно-ассоциативной лакуны. Таим образом, эмотивную лакуну в качестве лингвистического явления, по мнению Г. В. Быковой, «можно определить как отсутствие в системе языка перевода эмотивного адеквата языка оригинала» [1, 69].
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Быкова Г.В. Лакунарность как категория лексической системологии. Благовещенск.: Изд-во БГПУ, 2003. – 276 с.

  2. Ожегов С.И. Словарь русского языка: 60000 слов и фразеологических выражений/С.И. Ожегов; Под.общ. ред. проф. Л.И. Скворцова – 25-е издание; испр. и доп. – М.: ООО «Издательство Оникс»: OOO Издательство «Мир и Образование». 2007.– 926с

  3. Тресиддер ДЖ Т66. Словарь символов/ Пер. с англ. С. Палько. – М: ФНИР – ПРЕСС, 1999,– 448с.: ил.

  4. У Гохуа. Контрастивный анализ национально-культурной семантики русских и китайских номинативных единиц. Издательство: waiyujiaoxueyuyanju . Пекин, 2003. – 323с.



ТРАНСФОРМАЦИЯ ЖАНРА РОМАНА ВОСПИТАНИЯ В ПОЗДНЕМ

ТВОРЧЕСТВЕ Ч. ДИККЕНСА
Хасанова К.Р., 5 курс, историко-филологический факультет

Научный руководитель: Киреева Н.В., д-р филол. наук, профессор кафедры русского языка и литературы

ФГБОУ ВПО "Благовещенский государственный педагогический университет"
Ч. Диккенс – это английский писатель-реалист ХIХ века. Его творчество до сих пор вызывает живой интерес у исследователей, а также у широких кругов читателей. Этого писателя можно назвать новатором в области литературы, а в особенности, в жанре романа воспитания. Он трансформировал и форму, и содержание данного жанра, зародившегося еще в немецкой литературе XVIII века.

Модели романа воспитания, сформировавшейся в XVIII веке, присущи следующие черты: 1) четкое разделение героев на положительных и отрицательных; 2) отнесение главного персонажа к положительным героям, изображение его в центре системы персонажей, которые помогают раскрыть особенности характера и воспитания протагониста; 3) раскрытие методов воспитания и путей становления центрального персонажа с помощью изображения небольшого отрезка жизненного пути главного героя (детство и юность); 4) философичность.

Совершенно очевидно, что Чарльз Диккенс трансформировал данную модель. Для доказательства этого утверждения мы сопоставили романы, относящиеся к разным периодам творчестваЧ. Диккенса:«Приключения Оливера Твиста» (1839), «Жизнь Дэвида Копперфильда, рассказанная им самим» (1849) и «Большие надежды» (1860). Были выделены художественные особенности, которые отличают каждое рассматриваемое произведение от остальных. Анализ включал несколько аспектов: изучение особенностей тематики и проблематики романов, путей становления главного героя, типологии персонажей и автобиографических мотивов.

Темы, которые разрабатывались автором в ранних произведениях, рассматривались затем более углубленно. Уже в первый период автор начинает отходить от романтических идей и поэтизации героев, хотя отголоски этого еще присутствуют. Диккенс в первом романе об Оливере Твисте затрагивает лишь небольшой отрезок жизни героя, что говорит о том, что писателя интересует становление и воспитания человека именно в детстве. Пафос романа «Приключения Оливера Твиста» заключается в страстном обличении социальной несправедливости и утверждении человеческого достоинства. Но центральной проблемой становится, конечно же, проблема нравственного воспитания как одного из важнейших элементов становления человека. Уже тогда автор приходит к выводу, что именно оно влияет на то, каким будет общество. Эту же мысль он продолжает развивать и в последующих романах. Из порочного воспитания и вырастает, по мнению Диккенса, жестокость, эксплуатация детского труда, нравственная деградация.

Мысль о взаимосвязи социальных и воспитательных проблем присутствует и в романах «Жизнь Дэвида Копперфильда» и «Большие надежды», но рассматривается теперь в ином русле. В «Дэвиде Копперфильде» они сопрягаются с проблемой современного образования (показаны разные типы школ: жестокая школаКрикла, цель которой не воспитать, а «наказать кого-нибудь»; гуманная школа Стронга; домашнее заботливое воспитание БэтсиТротвуд).

На протяжении всего творческого пути автор задумывался и над ролью денег в жизни человека: в «Приключениях Оливера Твиста» они даруют освобождение, а в зрелом романе «Большие надежды» показана их губительная сила; ложными оказываются надежды на спасение посредством финансовой независимости и идеи джентльменства.

Главная особенность всех романов воспитания этого автора заключается в том, что Ч. Диккенс демонстрирует разные методы воспитания и их результаты, притом не только воспитание и становление главного героя, но и окружающих его персонажей. Писатель постоянно сравнивает типы воспитания, но при этом позволяет читателю самому понять, какой путь является истинно верным. В романе первого периода в центре оказывается главный герой, путь остальных мы не видим, но знаем результаты. В «Жизни Дэвида Копперфильда» и другие герои понемногу начинают проявляться в детстве, затем юности и молодости, что укажет на то, как воспитывались они. А в романе последнего периода мы уже сталкиваемся с ярким противопоставлением двух систем воспитания, которые особенно отражаются в характерах и поступках двух героев: Стеллы и Пипа, попутно затрагивая и другие. Свои мысли о нравственном воспитании автор вкладывает в уста преимущественно положительных героев, например, Бэтси: «Никогда не делай низостей, не лицемерь и не будь жестоким» [1; с.405].

Этапы становления и воспитания центрального персонажа, в основном сохраняются, но меняется отношение самого героя к тем проблемам и препятствиям, которые он проходит. Также меняется подход автора к изображению персонажа. В поздних романах автор окончательно переходит к реалистическому изображению. Диккенс в поздних романах больше не старается изобразить эталон, образец человека, сохраняющего ценнейшие нравственные качества (Оливер Твист), а показывает образы реальных людей, которые могут совершать как положительные, так и отрицательные поступки (Пип, Дэвид). Кроме того, автор начинает обращаться к рассмотрению сути поступков и отношений между героями не только в детстве, но и на протяжении всей жизни. В соответствии с этим, в «Приключениях Оливера Твиста» главный герой не меняется, а в «Больших надеждах» мы четко можем проследить эволюцию героя с течением времени.

Важными особенностями романов воспитания у Диккенса также являются особая типология героев и наличие в каждом из произведений автобиографических черт. В романе первого периода героев можно четко разделить на положительных и отрицательных, но, тем не менее, они уже включают в себя совершенно разные типы персонажей (герои-хищники, герои-помощники и т.д.) В произведениях второго и третьего периодов круг типов становится еще шире: героиня-хозяюшка, герой-жертва, герой-простак, который выходит на передний план в «Больших надеждах».

Автобиографические мотивы сильнее всего выражены в романе «Жизнь Дэвида Копперфильда» (в нем автор практически полностью опирался на свой жизненный опыт).Они также служат для того, чтобы правдиво отразить порочность современного для Диккенса буржуазного общества, раскрыть иллюзорность превосходства английской державы.

Кроме того, специфической особенностью романа Диккенса в его классической форме является разветвлённость сюжета, отражающего сложность отношений в обществе, рисующего человека в системе его социальных связей.

В результате трансформации западноевропейской модели жанра романа воспитания, в творчестве Диккенса появился собственный жанровый образец с присущими ему особенностями: 1) герои всех романов Диккенса типичны и реалистичны;2) автор исследует различные методы воспитания;3) в поздних романах Ч. Диккенс не ограничивается изображением только детства и юности, но представляет практически весь жизненный путьгероев;4) ключевым становится не только философский аспект, но и психологический, социальный и т.д.

Благодаря этому созданная Диккенсом жанровая модель стала образцом для многих писателей не только XIX века, но и ХХ вв., обратившихся к роману воспитания.
Список использованных источников:

1. Диккенс Ч. Жизнь Дэвида Копперфильда, рассказанная им самим: [пер. с англ.] / Ч. Диккенс. Собрание сочинений. В 30 т. – М., 1959. – Т. 15. Диккенс Ч. Жизнь Дэвида Копперфильда, рассказанная им самим: [пер. с англ.] / Ч. Диккенс. Собрание сочинений. В 30 т. – М., 1959. – Т. 15.

2. Диккенс, Ч. Приключения Оливера Твиста. Большие надежды: [пер. с англ.] / Ч. Диккенс. Малое собрание сочинений: Романы, повести, рассказы. – СПб. : Азбука, 2013. – 960 с.

3. Бахтин, М.М. Роман воспитания и его значение в истории реализма / М.М. Бахтин // Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М. : Искусство, 1979. – С. 188-204.

3. Гениева, Е.Ю. Творчество Диккенса 50-60-х годов / Е.Ю. Гениева // М., 1989. – 336 с.

СВОЕОБРАЗИЕ ХРОНОТОПА В ПОВЕСТИ А. КАЙДЫ «МАЛЫШ»
Царёва М.Б., 3 курс, историко-филологический факультет

Научный руководитель: Смыковская Т.Е., канд. филол. наук, доцент

ФГБОУ ВПО "Благовещенский государственный педагогический университет"
Время – важное и обязательное составляющее любого художественного текста. Оно в повести «Малыш. Середина века» (2009) авантюрно, так как с главным героем – автором-рассказчиком происходят метаморфозы, внезапные события, порой трагические. Но время и исторично, так как жизненный путь героя вписан в российскую действительность середины XX века.

В повести А. Кайды историческое время устанавливается точно. Значение времени заложено уже в заглавии произведения – «малыш» – ребёнок, время детства, невозвратимая пора, доступная и существующая лишь в воспоминаниях. Словосочетание «середина века» отправляет нас волею автора-рассказчика в пятидесятые годы прошлого столетия: «Уже семь лет как кончилась война…» [1, с. 34]. Зная, что вторая мировая война закончилась в 1945 году, можно утверждать, проведя несложные математические действия, что А. Кайда в данном случае говорит о тысяча девятьсот пятьдесят втором годе. Конкретизируя временной пласт, автор желает подчеркнуть, что, несмотря на семь лет мирной жизни, люди находятся в состоянии напряжения: в лагере, за колючей проволокой живут заключённые, русские люди, которые в восприятии мальчика «чужие» в «чужом мире». Возможно, автор хотел сказать, что именно в детском возрасте начинаешь учиться жить в несовершенном мире. А может быть, описываемое время для писателя доступно существующее лишь в воспоминаниях, то есть он стремится акцентировать воспоминания, чтобы вернуться туда, в ту эпоху, в то страшное время своего детства.

Художественное время в повести А. Кайды:

1. Обратимо: автор воскрешает события прошлого.

2. Многомерно: действие развёртывается в разных временных плоскостях. Многомерная временная картина позволяет А. Кайде не только описывать прошлое, пребывая в настоящем, но и может быть, заглянуть в будущее.

3. Нелинейно: рассказ о событиях прошлого нарушается самоперебивами, рассуждениями, комментариями, оценками. Нелинейность времени позволяет автору показать, что описываемые, сохранённые в памяти события детства волнует его личностно, задевает его сердце, душу. В силу этого точка отсчёта, определяющая в тексте смену временных планов, подвижна и постоянно перемещается.

Сюжетное время произведения – время, прежде всего биографическое, «былое», воссоздаваемое непоследовательно, оно отражает основные этапы детских лет автора, знаковых для ребёнка событий.

В силу этого в повести возникает подвижная, часто изменчивая и многомерная временная перспектива, последовательность событий в ней не соответствует их реальной хронологии. Автор произведения в соответствии со своими эстетическими намерениями то расширяет, то «сгущает» время, то замедляет его, то ускоряет. Живые детские впечатления передаются автором-рассказчиком через призму опыта взрослого человека. Рассказы пронизаны тонкими лирическими переживаниями, повествователь с долей юмора вспоминает собственную детскую непосредственность, одновременно ощущая грусть от её потери. Время словно остановилось в той далёкой «середине века». Герои произведения автора давно выросли, и отношение ко многому изменилось. Но образы, запомнившиеся и повлиявшие на мировоззрение рассказчика, так и живут, не меняясь, в повести.

Множественность представленных в структуре текста временных точек зрения увеличивается за счет включения фрагментов воспоминаний, придающий некую калейдоскопичность повествованию: то мы наблюдаем мальчика мчащегося на велосипеде, то вдруг он оказывается в «чужом мире», на хирургическом столе в колонии, то его глазами наблюдаем страшную картину поселковой свадьбы, то ощущаем процесс болезни и выздоровления.

Таким образом, биографическое время в повести «Малыш. Середина века» складывается из сюжетного времени, основанного на последовательности событий авторского прошлого, и элементов биографического времени других героев, при этом постоянно подчеркивается субъективное восприятие времени повествователем, его оценочное отношение к воссоздаваемым фактам. Автор произведения выступает в роли монтажёра: он то ускоряет время произведения, то останавливает его, далеко не всегда соотносит события своей жизни с хронологией, подчеркивает, с одной стороны, текучесть времени, с другой, – длительность отдельных воскрешаемых памятью эпизодов.

Соотношение в структуре произведения двух временных пластов: времени частного, биографического и времени исторического приводит к усложнению субъектной организации текста. Авторское Я последовательно чередуется с МЫ, которое в разных контекстах приобретает разный смысл: оно указывает то на автора, то на близких ему лиц, то с усилением роли исторического времени служит средством указания на всё поколение: «Это уже позже, в шестнадцать и старше, многие из тех, кто вовремя не отошёл и не занялся делом, так же бессмысленно, но уже с озлоблением стали участвовать в жестоких драках, с поножовщиной, и во многом другом подобном… Но всё это придёт для нас позже, тогда мы только осваивались» [1, с. 35].

Таким образом, мы наблюдаем процесс базовой идентичности героя, которого формирует не только семья, но и окружение. В повести А. Кайды это не только школьные и дворовые друзья, но «чужой мир», зона. Показателен в этом аспекте финал повести. Герой всё детство живущий в страхе, внушаемом «чужим миром», через «долго, несколько лет» ощутивший, что «все эти годы во мне что-то вызревало, накапливалось, как гнойник, и я не выдержал» [1, с. 48], вооружившись отцовским пистолетом, решил преодолеть страх «и перед теми, кто был за забором, и теми, кто их охранял» [1, с. 48]. Мальчик, усвоивший во времена детства, что «если у тебя есть оружие, то его надо применять» [1, с. 48], «…рассчитал, где легче всего будет захватить вышку, а уже оттуда, с высоты, потребовать своё. Но ещё лучше – стрелять» [1, с. 48]. В высоты вышки перед ним предстал непривычным его привычный мир – мир города, где он рос и мужал. Вероятно, в этот момент мальчик осознал противоречие мира взрослых. Он взглянул на мир посёлка глазами «чужого мира». Как отмечает И. Файнфельд: «В финале герой с оружием в руках готов охранять “территорию детства” от коварного, жестокого, как ему кажется, идущего навстречу лагеря взрослых» [2, с. 49].

Взаимодействие в тексте разных временных планов, соотнесенность в произведении времени биографического и времени исторического, «отражение истории в человеке» – отличительные особенности мемуарно-автобиографической повести А. Кайды. Эти принципы временной организации определяют образный строй текста и находят отражение в языке произведения.
Список использованных источников
1. Кайда А.И. Малыш. Середина века: Повесть в рассказах // Амур: Литературный альманах БГПУ. № 8. Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2009. С. 33-49.

2. Файнфельд И. По направлению к себе // Амур: Литературный альманах БГПУ. № 8. Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2009. С. 49-50.

ТРАНСФОРМАЦИЯ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ В ПОЭТИЧЕСКИХ

ТЕКСТАХ А. БАШЛАЧЕВА
Ярушина Т.А., 4 курс, историко-филологический факультет

Научный руководитель: Романова З.А., канд. филол. наук, доцент

ФГБОУ ВПО "Благовещенский государственный педагогический университет"
Русская поэзия второй половины XX века – разнообразна, многолика; известна, но в тоже время загадочна. В эту пору поэтического подъема рождается такой жанр, как «авторская песня», который стал невероятно популярен в 50-60-х годах. Основными представителями этого направления были А.Галич, Ю.Ким, В.Высоцкий, а также мало кому известный в наше время Александр Башлачев - русский поэт, автор и исполнитель песен, одна из ключевых фигур советской рок-музыки.

Речь А. Башлачева и его поэтических текстов уникальна своими интонационными нюансами, игрой слов, вернее, игрой внутри слова, с очень необычными метафорами, парадоксальными сравнениями и, вообще, всем её образным строем. Слова в песнях Башлачева сплетаются, перекликаются, каламбурят, одно тянет другое – и при всем этом такая хитрая «конструкция» умудряется звучать цельно и осмысленно1. До сих пор непонятно, как молодому поэту удавалось так мастерски учитывать все тонкости языка.

Редко среди произведений А. Башлачева можно встретить стихотворение, не включающее в себя вереницу фразеологических оборотов, как подвергшихся авторской трансформации, так и не измененных им. Одна из самых «сильных» песен, написанных в 1985 году А. Башлачевым - «Ржавая вода». Данное стихотворение сложно по прочтению и восприятию, но эмоционально по духу.

Основными образами, всплывающими в сознании читателя при прочтении этого поэтического текста, являются:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   30

Похожие:

Материалы XVI региональной научно-практической конференции iconМатериалы XVI региональной научно-практической конференции
Гну «Дальневосточный научно-исследовательский институт механизации и электрификации сельского хозяйства»

Материалы XVI региональной научно-практической конференции iconК 70-летию со Дня Победы в Великой Отечественной войне Материалы...
В 27 Великая Отечественная война: связь поколений и времен. К 70-летию со Дня Победы в Великой Отечественной войне: материалы региональной...

Материалы XVI региональной научно-практической конференции iconXvi региональной научно-практической конференции
Гну «Дальневосточный научно-исследовательский институт механизации и электрификации сельского хозяйства»

Материалы XVI региональной научно-практической конференции iconНовоуральске образование и наука Материалы II -ой региональной научно-практической...
О – 2359 Образование и наука: Материалы ii-ой региональной научно-практической конференции «Образование и наука», Новоуральск, 27...

Материалы XVI региональной научно-практической конференции iconНовоуральске образование и наука III материалы III региональной научно-практической...
О – 2359 Образование и наука – III: Материалы III региональной научно-практической конференции «Образование и наука», Новоуральск,...

Материалы XVI региональной научно-практической конференции icon«Образование. Наука. Карьера» Материалы XI v городской научно-практической конференции
Материалы XIV городской научно-практической конференции (сборник тезисов) часть Уфа: мбоу до «нимц» го г. Уфа рб, 2014г. 60 с

Материалы XVI региональной научно-практической конференции iconМатериалы межрегиональной научно-практической конференции 21 февраля...
Современные проблемы борьбы с преступностью. Материалы межрегиональной научно-практической конференции. Изд-во: Томский цнти, 2011...

Материалы XVI региональной научно-практической конференции iconМатериалы Пятой Международной научно-практической конференции 16...
Информационное поле современной России: практики и эффекты: Материалы Пятой Международной научно-практической конференции

Материалы XVI региональной научно-практической конференции iconТельная среда как фактор повышения качества образования материалы...
Рекомендовано к изданию организационным комитетом международной научно-практической конференции

Материалы XVI региональной научно-практической конференции iconМедновская санаторная школа-интернат детское кино детям! Материалы...
Д38 Детское кино – детям: материалы научно-практической конференции Четвёртого Тверского межрегионального кинофестиваля / сост. В....






При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru
..На главнуюПоиск