Книга: Всё потерять и вновь начать с мечты Всё потерять и вновь начать с мечты Вадим Туманов Всё потерять и вновь начать с мечты … Часть1 Глава 1 Воспоминания на рейде Гетеборга. «Мгб запросило характеристику…»






НазваниеКнига: Всё потерять и вновь начать с мечты Всё потерять и вновь начать с мечты Вадим Туманов Всё потерять и вновь начать с мечты … Часть1 Глава 1 Воспоминания на рейде Гетеборга. «Мгб запросило характеристику…»
страница8/44
Дата публикации27.02.2017
Размер5.14 Mb.
ТипКнига
h.120-bal.ru > Водные виды спорта > Книга
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   44

Вечером на проверке кто-то из задней шеренги щелкнул меня по уху. Я повернулся, спросил, кто это сделал, – все молчат. Потом щелкнули во второй раз. Опять оборачиваюсь: «Ну, что за мразь? Кто это сделал?»

– Я, ну и что? – огрызнулся азербайджанец Серега, который был одним из центровых в

этом лагере. Я обругал его, мы цапанулись. С его другом Хасаном, тоже сукой, у меня уже

было до этого несколько мелких стычек. Через полчаса меня пригласили зайти н другой

барак, где был их блаткомитет.

Я понимал, зачем зовут, но не пойти не мог. Захожу, у меня в рукаве комбинезона нож. На нарах сидит, сложив ноги калачиком, главный в этой кодле Пашка Герман, одетый в спортивный костюм. Он был из тех воров, кто во время трюмиловки перешел к сукам. С Пашкой мы раньше встречались в изоляторах, и отношения у нас сложились нормальные, хоть и не приятельские. Я поздоровался только с ним.

– Слушаю вас, – сказал я, доставая нож. – Вы меня, конечно, зарежете. Но ты, -

повернулся я к Сереге, – никуда от меня не уйдешь.

– Спрячь нож, никто тебя не тронет, – поднялся Герман. – Что произошло?

– Ты их спроси, – кивнул я на Хасана и Серегу.

Первые зимне-весенние месяцы на переломе 1949 – 1950 годов промелькнули, как страницы детектива с побегами, драками в лагерях, томлением в изоляторах и на

пересылках, затем новые побеги, погони и короткие передышки в райбольнице. Риск, азарт, противостояние пьянили и требовали действия.

Из череды дней, похожих один на другой своей напряженностью и непредсказуемостью, хочу выделить неделю марта (или апреля?), когда с Лехой Еремченко по прозвищу Рысь мы были в побеге. Зайдя в сусуманскую районную сберкассу с улыбкой на лице, с прибаутками вольняшек, которых много на приисках, легко и небрежно, как ни в чем не бывало намеревались получить в окошке выигрыш по облигации. По фальшивой, конечно. Ее изготовил Володя Воробец, всю жизнь занимавшийся профессиональной подделкой печатей, штампов, бланков – документов любой защищенности. За это и отбывал срок.

Не знаю, как ему удалось срезать на облигациях номера и расставить их в том порядке, как в таблице выигрышей, опубликованной газетой, но, сколько мы ни напрягали зрение, заметить подделку не могли. Мы остановились на облигации с выигрышем в тысячу рублей. Это была максимальная сумма, которую могли выдавать сами сберкассы. Облигации с более крупными выигрышами отправляли в Москву, а испытывать бдительность Государственного банка СССР у нас желания не было.

На улице стояли холода, когда мы с Лехой, попрощавшись с Володькой Воробцом, без приключений покинув место работы, толкнули дверь сберкассы и вошли. В углу за столиком что-то пишет майор. Судя по петлицам, майор госбезопасности. В другом углу пересмеиваются две девчонки в легких пальтишках и пуховых шапочках с длинными ушами. Отступать нам некуда, мы небрежно вытаскиваем из карманов ворох облигаций и протягиваем в окошко. Пока молодая служащая проверяет, мы успеваем сообщить, как бы в разговоре между собой, что вот пропились, деньги нужны позарез, вдруг повезет, хотя мы по жизни люди невезучие. Служащая сберкассы протягивает нам таблицу с выигрышами, но мы возражаем:

– Лучше вы! У вас рука легкая! Девушка водит пальцами вниз по таблице.

– Ничего себе, невезучие! Тысяча рублей!

Мы с Лехой изображаем крайнюю степень удивления: не может быть!…Одна из девчонок говорит подружке:

– Вот выиграть бы, Людка, тысяч двадцать, можно и школу бросить! Я попытался сострить, и сам не знаю, как у меня вырвалось:

– За двадцать тысяч ее и сжечь можно! Майор поднял на нас внимательные глаза. «Идиот! – думаю я. – Кто тебя тянет за язык?!»

– Ну что вы, дядя, – смеется девчонка.

Мне было тогда двадцать четыре года, и меня впервые в жизни назвали дядей. Я вижу, как девушка за окошком поднимается с места и передает нашу облигацию старику,

совершенно лысому и с длинной белой бородой, сидящему в глубине комнаты с лупой в руках. У меня замерло сердце. Бежать? Оставаться на месте? Если б не этот майор! Я машинально снимаю крагу с правой руки. Наверное, придется майору пострадать… Старик долго рассматривает облигацию. То подносит лупу ближе к глазам, то почти накрывает ею облигацию. И возвращает служащей: все нормально. В соседнем окошке нам отсчитывают и протягивают тысячу рублей. Мы заставляем себя не торопиться. Я обещаю девочкам принести шоколад. Майор вскидывает голову, и я вижу его завидующие глаза. Ускоренным шагом мы покидаем поселок.

– Леха, – говорю я, – давай купим девчонкам шоколад.

– Ты что, одурел?! Мы быстро шагаем к тракту. Стоя на обочине, остановили пустой лесовоз и в кабине

добрались до Берелеха.

Идем полутемным поселком с независимым видом вольнонаемных, возвращающихся с работы. А когда подходим к мехмастерским, у меня сами собой в карманах набухают кулаки: навстречу шагает Шклярис, оперуполномоченный с Нового, прекрасно знающий, что мы за птицы. Бежать не имеет смысла, мы по инерции идем навстречу драке, стрельбе, новым записям в наших формулярах о побеге и очередных, нанесенных кому-то тяжких телесных повреждениях.

Но Шклярис нас поражает! Поравнявшись с нами, он упрямо смотрит вперед, не поворачивая головы, делая вид, что не видит нас. Это самое умное, что в безлюдном переулке он мог придумать. Кто его упрекнет? В конце концов, он понятия не имеет, что за типы ему встречались в темноте. Мы от неожиданности замедляем шаги, оборачиваемся и остолбенело смотрим ему вслед. Все-таки признал или не признал?

Мне даже обидно стало, что он не пожелал с нами связываться.

Мы с Лехой добрались до окраины Сусумана. Нас приютил Славка Бурлак, у которого по

вечерам собирался цвет местного уголовного мира. От гостей мы узнавали новости: кто-то из воров бежал, кого-то ловили, кто-то знакомый объявился. В этой квартире знали все колымские новости. Здесь меня и арестовал тот же оперуполномоченный Шклярис. И снова сусуманская тюрьма.

Приходят в «малую зону», то есть на сусуманскую пересылку, веселый лейтенант и надзиратель. «Так, шофера есть? Нужно шестьдесят человек». Желающих нашлось много, понимали, что это не шахта, работа легче. Их под конвоем привели на центральный склад, каждому выдали по колесу от грузовика, и теперь от Сусумана до прииска «Мальдяк» – это больше пятидесяти километров – они должны были катить колеса. Все шофера, конечно же, попали на шахты.

Весной меня бросали в лагеря на Теньке, на Прожарку, на прииски «Фролыч» и «Угрюмый», затем в лагерь Перспективный. Здесь я познакомился с Венькой Фрутецким из Красноярска. Он лет на пять старше меня, выше ростом, лупоглазый, с зубами, черными от чифира. Два таланта обеспечивают ему в зоне авторитет. Он открывает любые сейфы, замки, запоры. К тому же страшный картежник, которому постоянно проигрывает и что-то должна вся зона. Обычно играли под получку или под личные вещи. Весной бригадам раздавали ботинки. Еще не растаял снег, как сотни пар оказались в собственности Веньки. Он договаривался с водовозами, доставлявшими в зону бочки с водой, они вывозили в бочках ботинки и продавали в поселке по три-пять рублей за пару. К концу апреля лагерь остался без ботинок. Лагерное начальство это заметило в тот день, когда заключенным нужно было выходить на работу в ботинках, а вся зона выстроилась в валенках. Удивленное начальство дает десять минут на перестроение, приказав переобуться в ботинки, но, когда бригады снова выстроились в валенках, даже и тогда никто не мог понять, куда подевались все новые выданные ботинки.

На Перспективном же я встретился и подружился с Анатолием Страшновым. В его лице было что-то татарское. Он немногословен, смеется почти беззвучно. Бывают люди, на которых смотришь и как-то чувствуешь, что с ними лучше не портить отношения. Наверное, к таким и относился Страшнов. Думаю, что в зоне мало кто хотел бы стать его врагом.

Приведу сравнение, за которое заранее прошу прощения. Когда через много лет мы работали на Охотском побережье, начальник участка Панчехин сообщил мне, что в тайге, поблизости от поселка, два якута убили третьего. Мы прилетели на место происшествия вертолетом – я, прокурор и врач. Видим такую картину: валяется бутылок десять из-под спирта, ружья, а рядом убитый человек, возле трупа небольшая собака. Прокурор спрашивает двух якутов, у которых от пьянки не видно глаз:

– Кто убил человека?

– Я убил! – отвечает один.

– Почему?

– Плохой, однако, человек был.

– Куда стрелял?

– Прямо в сердце стрелял. Врач констатировал: пуля действительно пробила сердце.

– А ты? – спрашивает прокурор второго.

– Я не советовал, – отвечает тот. Который не советовал – того отпускают, а стрелявшего берут с нами в вертолет. Перед тем

как подняться в воздух, мы завалили труп мхом. Собаку взять не могли, она осталась возле трупа. Несколько дней спустя я снова прилетел на вертолете к месту происшествия. Так называемую могилу расковырял медведь, а собаку мы на этот раз увезли с собой.

В поселке Аян, где мы приземлились, было много собак. Я с удивлением заметил: когда какая-либо собачья стая подбегала к собаке, которую мы привезли, окружала ее, готовая, кажется, разорвать, происходило невероятное. «Наша» собака, оскалившись, что-то сообщала им на своем собачьем языке – и стая моментально откатывалась прочь.

Что-то такое же угрожающее, даже не говоря ни слова, всем своим видом внушал Анатолий Страшнов, и любители поиздеваться над людьми старались держаться от него подальше.

Нас троих – Веньку, Тольку и меня – сближает идея побега. Мы готовимся не спеша и тщательно. Побег не представляет особых трудностей, равно как изготовление нужных документов. Но где брать деньги?

Выбор падает на Берелех, поселок с десятитысячным населением и крупной автобазой. Километрах в четырех от лагеря, мы знаем, в охраняемой конторе дражного управления есть касса.

У Толика остается восемь лет отсидки, он уже бесконвойный и может свободно передвигаться вне зоны, выяснить подробности, какие нас интересуют. В лагерной сапожной мастерской Венька тайно готовит ключи и отмычки.

Мы бежим поздним вечером из шахты, нырнув в лабиринты старых забоев, которые выводят нас на поверхность. Луну прикрывают кучевые облака, мы идем в темноте без риска попасться кому-нибудь на глаза. К полуночи приближаемся к забору – за ним бревенчатый дом управления. Мы уже представляем расположение комнат. У крыльца прохаживается охранник. Проходя мимо, мы кидаемся на него, отбираем оружие, заталкиваем его в коридор и связываем. Охранник, оказывается, грузин. Смотрит испуганными глазами: «Не надо меня убивать. У меня мама есть». Я не стал его трогать и по этому поводу даже поругался с ребятами: те считали, что нам спокойнее было бы его убить. «Повернись на другой бок, лицом к стене, и лежи!» – говорю охраннику. Потом судья меня спросит, зачем я велел ему повернуться на другой бок. «Меня с детства приучили спать на правом, а он лежал на левом», – пошутил я. А что можно было еще сказать?

Минут через пятнадцать Венька открывает сейф, сгребает пачки денег в наволочку. Как потом оказалось, в кассе была 121 тысяча рублей – по тем временам сумма значительная. Венька и Толик ушли с деньгами, а я остался минут на десять с охранником. «Не смей выходить еще долго», – говорю ему, уходя.

Встречаемся, как договорились, за отвалами старых шахт. Часть пачек решаем закопать до поры. Остальные делим. Мне достается пятнадцать тысяч, из них девять я за считанные дни растрачиваю, раздавая тем, кто одновременно с нами в бегах. Славка Бурлак прячет нас по каким-то приискам, чтобы замести следы. Последним моим прибежищем стала чья-то квартира на прииске «Тангара».

Дней через девять в квартиру врывается милиция. С ней оперуполномоченный Шклярис. Опять он!

– Быстро собирайся! – говорит мне Шклярис почти дружески. – Знаешь, что тебе будут инкриминировать?

– Знаю, побег… – отвечаю я.

– Да побег – черт с ним, ты и раньше бегал.

– А что еще? – Я изображаю удивление, но Шклярис больше ничего не говорит.

– Почему ты в Берелехе нас не задержал? – спрашиваю.

– Не понятно разве? – говорит Шклярис, ведя к крытой машине. – Жить хотел. Сейчас всюду слышится слово «мент». В те годы назвать на Колыме таким словом – это

значило быть избитым, в лучшем случае. Я помню, в камере играли в карты. Надзиратель заглянул, и кто-то крикнул: «Атас, мусор!» Обиженный надзиратель открыл кормушку. Он, как и все, знал, что их называют «мусорами», но сейчас это слово особенно задело его. И он протянул гнусаво: «Му-у-сор… Сам ты мусор!» В камере засмеялись. А у надзирателя в глазах было столько обиды, и он опять и опять повторял: «Мусор, сам ты мусор!» – под нарастающий хохот, который злил его еще больше.

Кстати, слово «мусор» – это от аббревиатуры МУС, – Московский уголовный сыск, так эта организация была названа еще до революции.

Меня привозят в сусуманский райотдел милиции. Вводят в кабинет. За столом начальник первого отдела Сусуманского управления Пинаев. В комнате еще человек двадцать офицеров.

– Садитесь!

Я сажусь и среди присутствующих замечаю человека интеллигентного вида, в пенсне. Он

наблюдает за происходящим. Это Николай Николаевич Морозов, сусуманский следователь, которому предстоит вести мое новое дело. На суде я получу еще 25 лет, но у меня никогда не будет обиды на этого человека, потому что, как это мне ни неприятно, на этот раз меня судили за дело. А ненависть к следователю и власти возникает, повторяю, только в случае, когда ты не виноват, а из тебя хотят сделать преступника.

Капитан кавказской наружности, довольно плотный, листает мой формуляр и говорит с сильным акцентом:

– Ты смотри, я думал, здоровый мужчина, а это совсем птенец! – Он обводит всех

взглядом, приглашая посмеяться с ним вместе. Офицеры молчат, а капитан не унимается: -

Штурман, да? Кассы штурмуешь?!

Как они узнали? Где Венька? Что с Толиком? Неужели взяли обоих? Не может быть, чтобы кто-то из них раскололся. Но тогда как могли вычислить меня?

– Я вас не понимаю, гражданин начальник.

Капитан подходит ко мне вплотную и двумя руками пытается взять меня за подбородок. Я

привстаю, сжимаю его кисть и сильно оттягиваю вниз.

– Гражданин начальник, я прошу подобных вещей со мной не повторять, чтобы не было

недоразумений.

Капитан с трудом вырывает руку.

– Смотри, какая птичка! – говорит с обидой.

Это начальник райотдела по борьбе с бандитизмом Заал Георгиевич Мачабели. Потом у нас

с ним будет много встреч, я расскажу о нем отдельно, а сейчас он отходит в сторону, потирая запястье, а ко мне приближается нечто человекообразное в чине старшего лейтенанта, с низким лбом, прикрытым волосами. Это Васильев – с ним тоже впереди будет еще много встреч. Он в яловых сапогах и с тяжелым брюхом, которое вываливается из-под ремня.

– Мы знаем, что ты боксер, но тут бокс не поможет. Я вот сейчас как врежу тебе сапогом!

– говорит он.

Я не лезу за словом в карман:

– Глядя на вас, старший лейтенант, я не ожидал услышать ничего умнее.

Меня увозят в тюрьму, бросают в камеру к ворам. От них я кое-что узнаю о своих

товарищах.

Веньку арестовали раньше меня. К нему в камеру втолкнули суку по кличке Джейран – он был в побеге, ему пообещали, что если он расколет Веньку, то на штрафняк не попадет. Глядя на жестоко избитого человека, Венька не мог подумать, что это подсадная утка. Так начальству управления стало известно мое и Толино участие в ограблении кассы. Оперативники не успели выполнить данное Джейрану обещание. Через пару дней его убили

– я не знаю кто.

Толю схватили, но он не признавался. В тюрьме ему насаживали на голову металлический

обруч, как на бочку, сзади подворачивали гайку до хруста лобовых костей, но он никого не назвал. Через много лет Толю Страшнова убьют суки на 37-й дистанции и тело сожгут в топке.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   44

Похожие:

Книга: Всё потерять и вновь начать с мечты Всё потерять и вновь начать с мечты Вадим Туманов Всё потерять и вновь начать с мечты … Часть1 Глава 1 Воспоминания на рейде Гетеборга. «Мгб запросило характеристику…» iconПравда выше Некрасова, выше Пушкина, выше народа, выше России, выше...
«Правда выше Некрасова, выше Пушкина, выше народа, выше России, выше всего, и поэтому надо желать одной правды, и искать ее, несмотря...

Книга: Всё потерять и вновь начать с мечты Всё потерять и вновь начать с мечты Вадим Туманов Всё потерять и вновь начать с мечты … Часть1 Глава 1 Воспоминания на рейде Гетеборга. «Мгб запросило характеристику…» icon2016 введение
С чего же все началось? С какого момента начать рас-сказывать? Многое из прошлого — влияет на будущее! Но я не могу описывать все...

Книга: Всё потерять и вновь начать с мечты Всё потерять и вновь начать с мечты Вадим Туманов Всё потерять и вновь начать с мечты … Часть1 Глава 1 Воспоминания на рейде Гетеборга. «Мгб запросило характеристику…» icon23 благотворительность 23 центральная пресса 23 «полет моей мечты» 23
Благотворительного Фонда Константина Хабенского победители конкурса эссе «Полет моей мечты» по повести «Маленький Принц» Антуана...

Книга: Всё потерять и вновь начать с мечты Всё потерять и вновь начать с мечты Вадим Туманов Всё потерять и вновь начать с мечты … Часть1 Глава 1 Воспоминания на рейде Гетеборга. «Мгб запросило характеристику…» iconТема : «Город моей мечты»
К сожалению, дальние страны и многие известные города мира в большинстве своем все еще остаются для меня «терра инкогнита», зато...

Книга: Всё потерять и вновь начать с мечты Всё потерять и вновь начать с мечты Вадим Туманов Всё потерять и вновь начать с мечты … Часть1 Глава 1 Воспоминания на рейде Гетеборга. «Мгб запросило характеристику…» iconОт всей души поздравляем вас с Днём молодёжи
Молодость – это время, когда жизнь кажется бесконечной, а все мечты – осуществимыми. Молодые люди не боятся принимать решения, брать...

Книга: Всё потерять и вновь начать с мечты Всё потерять и вновь начать с мечты Вадим Туманов Всё потерять и вновь начать с мечты … Часть1 Глава 1 Воспоминания на рейде Гетеборга. «Мгб запросило характеристику…» iconДухless: Повесть о ненастоящем человеке
Поколению 1970 1976 годов рождения, такому многообещающему и такому перспективному. Чей старт был столь ярок и чья жизнь была столь...

Книга: Всё потерять и вновь начать с мечты Всё потерять и вновь начать с мечты Вадим Туманов Всё потерять и вновь начать с мечты … Часть1 Глава 1 Воспоминания на рейде Гетеборга. «Мгб запросило характеристику…» icon«Мечты о Евразийском хартленде»: Геополитика в парадигме «Географического центра» Макиндера
«Мечты о Евразийском хартленде»: Геополитика в парадигме «Географического центра» Макиндера1

Книга: Всё потерять и вновь начать с мечты Всё потерять и вновь начать с мечты Вадим Туманов Всё потерять и вновь начать с мечты … Часть1 Глава 1 Воспоминания на рейде Гетеборга. «Мгб запросило характеристику…» iconИсследовательская работа» Тема: «памятники жертвам холокоста в россии: история и современность»
Но мы должны, ради памяти павших в этой войне, ради тех, кто выжил в годы Второй мировой, ради тех, кто сегодня родился и живет…ради...

Книга: Всё потерять и вновь начать с мечты Всё потерять и вновь начать с мечты Вадим Туманов Всё потерять и вновь начать с мечты … Часть1 Глава 1 Воспоминания на рейде Гетеборга. «Мгб запросило характеристику…» iconИсследовательская работа» Тема: «памятники жертвам холокоста в россии: история и современность»
Но мы должны, ради памяти павших в этой войне, ради тех, кто выжил в годы Второй мировой, ради тех, кто сегодня родился и живет…ради...

Книга: Всё потерять и вновь начать с мечты Всё потерять и вновь начать с мечты Вадим Туманов Всё потерять и вновь начать с мечты … Часть1 Глава 1 Воспоминания на рейде Гетеборга. «Мгб запросило характеристику…» iconКакой будет столица Мордовии к чемпионату мира по футболу?
До чемпионата мира по футболу, который доверили принимать России, еще шесть лет. Но все объекты, которые необходимы для его проведения,...






При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
h.120-bal.ru
..На главнуюПоиск